The last Scream

***

Маленький городок проснулся от известия о пропаже Канаэ Кочо. Семья Кочо была вне себя от беспокойства. Канаэ обещала вернуться домой до комендантского часа, но так и не вернулась. Родители отправились на поиски, объезжая все знакомые дороги, но не нашли ни её, ни её машины. В школе сообщили, что не видели её после тренировки, хотя один ученик упомянул, что видел её в коридорах с Гию Томиокой. Территория школы снова была оцеплена полицейской лентой. Репортеры толпились у ворот, горя желанием получить заголовки о пропаже. Все уже предполагали, что это связано с убийством Умэ. Гию взглянул на Обаная, пока тот парковал машину. –Я думал, допросы закончились, — устало пробормотал Обанай, когда они вышли из парковки. Младший мальчик подошёл ближе, нежно взяв Гию за руку. Он заметил отстраненное выражение лица своего "парня" и слегка сжал его, молча привлекая его внимание к Мицури и Кёджуро, которые приближались с другой стороны площадки. Увидев друзей, они поняли, что что-то не так: глаза Мицури покраснели и опухли, а обычная теплота Кёджуро куда-то исчезла. –Эй… — крикнул Обанай, его голос был тревожным. –Что происходит? Они повернулись к ним. Кёджуро прочистил горло, подбирая нужные слова. –Это Канаэ, — тихо сказал он. —Она… пропала. Обанай замер. Его гетерохромные глаза метнулись в сторону Гию, у которого от удивления отвисла челюсть. Его голубые глаза сузились, а сам он пытался переварить услышанные, пытался сдержать свой эмоций. Мицури заметив состояние своего друга, больше не могла сдерживаться; она не выдержала и шагнула вперёд, чтобы обнять его. Внезапно и резко, плечи Томиоки задрожали, когда Игуро отпустил его руку, чтобы нежно погладить его по спине. Мальчик со змеиными глазами посмотрел на Кёджуро, молча прося продолжение. —Полиция допрашивает всех, кто задержался, — тихо объяснил Кёджуро. –Они также проверяют записи с камер видеонаблюдения. Шинобу… она в ужасном состоянии. Обанай резко выдохнул, его губы сжались в тонкую линию. –Это так хреново, — пробормотал он себе под нос. –Прошла всего неделя с убийство Умэ… а теперь ещё и Канаэ. Это просто кошмар. Кёджуро кивнул, его лицо помрачнело. Затем прозвенел школьный звонок, прорезав тяжелый воздух. Мицури медленно отстранилась от друга, вытирая слёзы, хотя она всё ещё крепко держала друга за руку. Они направились к входу, Обанай следовал за ними. Кёджуро поправил ремешок сумки, опустив взгляд. Он пошел рядом с Обанаем, оба молчали, давая Томиоке необходимое пространство, чтобы осмыслить новость.

***

Гию вызвали почти сразу же. Полицейские внимательно выслушали его рассказ во всех подробностях: как их преследовали, как, по его мнению, Канаэ благополучно скрылась. —То есть вы не можете подтвердить, действительно ли Канаэ покинула школу или нет? — спросил офицер твёрдым тоном. Подросток взглянул на командира Шинджуро, который стоял прямо за ним, молча наблюдая с блокнотом в руке. Гию слегка покачал головой: —Когда этот человек напал на меня, я оттолкнул её, чтобы Канаэ смогла сбежать, — тихо сказал он. –Я боролся с ним еще несколько минут, и когда мне наконец удалось освободиться, я подумал... Я подумал, что она уже ушла. —Тогда почему вы не обратились в полицию вчера?— резко спросил офицер. Гию несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова под тяжестью обвинения. —Мне... мне жаль, — признался он. —Вчера я плохо соображал. Я не мог перестать беспокоится после произошедшего , и мой "друг" отвёз меня к себе домой. Я остался там на ночь, потому что я чувствовал себя плохо и был один дома. Я был… немного не в себе в последнее время. Здешняя атмосфера… она всё возвращает. То, что случилось год назад, и... —Достаточно, — мягко перебил офицер Шинджуро, одарив его лёгкой сочувственной улыбкой. —Мы понимаем, что ты чувствуешь, Гию. Он положил руку на плечо парня, чувствуя, как его плечи напряжены. –Я знаю, что ты все еще не оправился от того, что произошло в прошлом году, — тихо добавил он. –Должно быть, это пробуждает какие-то болезненные воспоминания. Гию сжал губы и опустил взгляд, холодно смотря в пол. Командир взглянул на офицера, который, казалось, хотел закатить глаза, но сдержался. По лёгкому жесту Шинджуро, Гию понял, что допрос окончен. –Нам просто нужно будет уточнить у семьи вашего друга, оставалась ли вы у них на ночь, — пробормотал офицер, делая пометку в блокноте. –Какая фамилия у твоего друга и где он живет? Гию вздохнул, прежде чем тихо назвать фамилию и адрес Игуро. Отцовское выражение лица Шинджуро смягчилось; он в последний раз нежно сжал плечо Гию — молчаливое обещание поддержки — прежде чем отпустить.

***

Часы тянулись медленно — напряженные, тяжелые и удушающие. Никто в школе не мог сосредоточиться. Учителя спотыкались на уроках, а ученики застыли на своих местах, поглядывая в сторону двери кабинета, как будто убийца мог появиться в любой момент. Полиция допросила всех, кто задержался, особенно Хакудзи, который остался в школе, чтобы потренироваться с футбольной командой перед предстоящим турниром. Шинджуро изо всех сил старался не осуждать мальчика, но его возможности были ограничены. Не помогло и заявление Шинобу — она практически с самого начала изобразила Хакудзи как подозрительного и даже пугающего человека. И что еще хуже, накануне вечером он задержался дома допоздна. У него был телефон. Но его судьбу решила обнаруженное возле его шкафчика мусорное ведро, внутри которого лежали черный плащ и белая маска, точно такие же, как описывал Гию. Как бы Шинджуро не сопротивлялся, давление со стороны начальства вынудило его действовать. К полудню полиция ворвалась в класс биологии и арестовала Хакудзи. —Нет, это должно быть ошибка! — голос Хакудзи дрожал от паники, –Я ничего не делал! Репортеры кружились вокруг него, словно стервятники, делая фотографии, выкрикивая вопросы и наслаждаясь хаосом, царившим, пока офицеры вытаскивали его на улицу. –Я этого не делал! — снова закричал он, вырываясь, когда его толкнули к патрульной машине. Студенты толпились в коридорах и у окон, с болезненным интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Поднявшись по лестнице, Гию встретился взглядом с Хакудзи — отчаянным и умоляющим. В них не было злости, только страх. Отчаяние. Молчаливая просьба поверить. —Вот ублюдок, — пробормотала Шинобу, появившись рядом с ним. Гию отвел взгляд и повернулся к ней. Руки ее были крепко скрещены, взгляд был полон холодной ненависти. —Надеюсь, он сгниет в тюрьме. —Это... я не уверен, что это был он, — тихо сказал Гию наблюдая за происходящим. Голова Шинобу внезапно повернулась к нему, ее взгляд был острым, как стекло. —Какие ещё доказательства тебе нужны? — рявкнула она, –Описанная тобой одежда была найдена возле его шкафчика. У него есть телефон, с которого были звонки Умэ перед её смертью. Последним гвоздём станет запись с камер видеонаблюдения. Гию не ответил. Его взгляд снова метнулся к патрульной машине, где репортеры все еще выкрикивали вопросы Хакудзи. Грудь сжалась от беспомощности и вины. —Что-то мне подсказывает, что это не он, — прошептал он, –Хакудзи не тот человек, который причинит кому-либо вред. Это звучало не так, как будто он кого-то защищал, а скорее как будто он пытался убедить самого себя. Шинобу коротко и горько рассмеялась. —Вы с Кёджуро слишком наивны, — сказала она, слегка наклонив голову, ее глаза злобно сверкнули, –Ты доверяешь людям, которым не стоит доверять. Продолжай в том же духе, и ты закончишь так же, как и Умэ... или же твоя сестра. Может, поэтому с ними это и случилось. Эти слова были подобны пощечине. Гию замер, в попытке сдержать эмоций. Он стоял как статуя, но взгляд стал холодным и пустым. —Ты чертова сука. Шинобу обернулась на голос и увидела Обаная, стоящего позади них с ледяным выражением лица. Напряжение между ними возникло мгновенно, настолько острое, что оно словно разьедал воздух. —Ну, смотрите, кто прибежал спасать своего парня, — сладко сказала она, и тон её был полон яда. Обанай подошел ближе, обнял Томиоку за талию и притянул его к себе, одновременно пристально глядя на нее. —Если будешь продолжать быть бессердечной сукой, Канаэ не вернёшь, — сказал он низким, ровным и опасным голосом - словно ядовитая змея, готовая укусить в любой момент, –Жаль, что они забрали её, а не тебя. Лицо Шинобу потемнело, ее рот открылся, чтобы ответить, но Гию заговорил первым. —Я знаю, что ты чувствуешь, Кочо, — сказал он спокойным, но твердым голосом, –И мне искренне жаль, что тебе приходится через это проходить. Он не стал дожидаться её ответа. Гию повернулся и начал спускаться по лестнице, его движения были тяжёлыми от усталости. Позади него Обанай показал Шинобу средний палец и последовал за ним. –Тебе стоит просто игнорировать её, — пробормотал Обанай, когда они вышли на улицу, –Она мне никогда не нравилась. Мы терпели её только из-за Канаэ и Мицури, но у меня всегда было ощущение, что она бездушная стерва. Гию прислонился к машине и прерывисто выдохнул, когда Обанай подошел ближе, его руки легли на талию Гию, а большие пальцы нежно коснулись его боков. —Эй, — прошептал Обанай, пытаясь поймать его взгляд. —Ты в порядке? Голубые глаза Гию поднялись, чтобы встретиться с его взглядом — гетерохромные, острые, но полные тихой обеспокоенности. —Да… я просто… — вздохнул Гию, потирая лицо обеими руками, в голосе слышалось разочарование. —Прости. Знаю, я в последнее время отстранён. Всё просто… слишком. —Тсс. Обанай нежно обнял его, крепко сжав в своих объятиях. —Тебе не нужно извиняться. Я понимаю. Всё это было для тебя адом. Гию ничего не сказал, просто прислонился щекой к плечу Обаная, позволив миру на мгновение затихнуть. —Как думаешь, я смогу остаться у тебя до воскресенья? Пока не вернётся мой дядя?— пробормотал он. Обанай мягко улыбнулся, уткнувшись лицом в его волосы. —Конечно. Всегда пожалуйста. Мои родители тебя обожают, ты же знаешь.

***

—Я никогда не думал, что он окажется убийцей, — пробормотал Тенген, вытирая пот со лба. Кёджуро положил гантель обратно на стойку и пожал плечами. —Не думаю, — признался он. —Хакудзи слишком добр… он даже муху не обидеть. Сомневаюсь, что он способен на убийство. Тенген схватил еще один гантель и начал выполнять упражнение для груди перед зеркалом. Они были в спортзале; комендантский час все еще действовал, но школа отпустила учеников пораньше из-за сохраняющейся в каждом классе напряженности. Тенген решил отвлечься на общение со своим лучшим другом, зная, что хорошая тренировка поможет ему прочистить мозги. —Мне особо нечего сказать. Кажется, вы с Гию знаете его лучше, — ответил Тенген к Кёджуро. Кёджуро медленно кивнул, наблюдая, как его друг поднимает гантель. —Гию? — спросил он в замешательстве. –Ты не знал?– Тенген с ворчанием бросил гантель. –Кажется, Гию учился у Хакудзи, и, судя по тому, что я слышал, Хакудзи был в него влюблён… Но Обанаю не говори. Кёджуро рассмеялся и отмахнулся. –Этот секрет останется со мной. Хотя я и не знал… Я думал, Хакудзи мне всё рассказал, — сказал он, подойдя к Тенгену и взяв две гантели. —Я узнал об этом, потому что однажды увидел их в библиотеке, — объяснил Тенген, пожав плечами. —Может, он нам не сказал из-за Обаная. Ты же знаешь, какой он ревнивый. Нам повезло, что мы первыми встретили Гию; иначе мы бы даже близко к нему не подошли. Они оба тихонько рассмеялись. —Откуда ты знаешь, что он влюблён в Гию? — спросил Кёдзюро, возвращаясь к своим упражнениям. Тенген вздохнул, откладывая гантели. —Судя по тому, как он на него смотрит. Хакудзи пожирает Гию взглядом. А когда он видит, как Обанай проявляет к нему нежность на людях, его лицо… рассыпается в прах. У Санеми такое же выражение. Кёджуро присвистнул, откладывая гантели и хватая полотенце, чтобы вытереть лицо. —Так что да. Он влюблён. Тенген кивнул, сделав глоток воды. Чувства Санеми к Гию было маленьким секретом. Группа заметила это по тому, как светловолосый мальчик посмотрел на него, даже несмотря на то, что Санеми пытался вести себя грубо и импульсивно. Гию воспринимал его только как упрямого друга. Санеми не двинулся дальше, потому что Обанай уже начал ухаживать за Гию, и юноша легко поддался влиянию Обаная и его внимания к деталям. Санеми так и не понял, что Обанай влюблён в Гию, а Обанай не заметил увлечения Санеми. До сих пор они могли лишь наблюдать за этим со стороны. —Мне кажется, Обанай слишком влюблен в Гию, чтобы не заметить, что Санеми все еще пускает по нему слюни, — заметил Тенген. —Если бы он заметил, то давно бы порвал с ними дружбу. —Бедные Санеми и Хакудзи, — сказал Кёджкро. –Они пали жертвой самого охраняемого сокровища, того, которое Обанай ценит превыше всего. Они вернулись к своим делам, изредка шутя. Тенген поделился сплетнями, вызвав смех друга. Кёджуро почувствовал небольшое облегчение, увидев, как его лучший друг смеется, — пусть даже на мгновение, это позволило им вырваться из тени исчезновения Канаэ и ареста Хакудзи.

***

Пребывание в доме семьи Игуро было утешением для Гию. Он уже был знаком с семьей Обаная, и они всегда относились к нему как к своему, особенно учитывая, что он много времени проводил один дома. Родители Обаная предложили ему остаться, чтобы он не чувствовал себя одиноким, и Гию всегда ценил эти жесты заботы. Поэтому никто не возражал, когда в тот же день он приехал с небольшой сумкой, и мать Обаная тепло обняла его, предлагая утешение. —О, мой маленький Гию, ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады, — пробормотала она, слегка отстраняясь от объятий, чтобы нежно взять его лицо в свои руки. –Посмотри на себя, ты слишком бледный, и эти темные круги под глазами тебе совсем не помогают. Сегодня я дам тебе маску, которую увидела в журнале, чтобы от них избавиться. —Мама… — хотел вмешаться Обанай, но мать проигнорировала его. —Большое спасибо за заботу и гостеприимство, — прошептал Гию, немного смутившись. Мать Обаная мило улыбнулась, отпустив его лицо. –Ты совсем не проблема, Гию. Ты же знаешь, мы рады видеть тебя в нашей семье. Гию слабо улыбнулся. Затем женщина повернулась к сыну и жестом сказала: –Ну же, будь хорошим сыном и отнеси сумку Гию в гостевую комнату. Я уже приготовила ему кровать. Обанай кивнул, поднимая сумку, а его мать вернулась к Гию и осторожно взяла его за плечи, чтобы отвести на кухню. —Пойдем, дорогой, я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Она провела его в столовую, где семья обычно ужинала. Со своего места Гию мог видеть часть кухни, особенно маленький телевизор, который она держала на стойке и который обычно составлял ей компанию во время готовки. На этот раз в эфире вышло не ее обычное шоу о знаменитостях, а местные новости, сообщавшие об аресте Хакудзи и усилиях полиции по сбору дополнительных улик. Гию отвел взгляд от экрана, когда на нем появились фотографии Умэ и Канаэ, подтверждающие, что они являются жертвами задержанного мальчика, и указывающие на то, что власти надеются быстро раскрыть местонахождение Канаэ. —Вот, держи, милый, — сказала она, ставя перед ним сэндвич. Гию поднял взгляд и благодарно улыбнулся. —Я приготовила, как ты любишь, с индейкой, — добавила она, садясь напротив него и загораживая ему телевизор. —Большое спасибо, — пробормотал Гию, неловко кивнув. —Знаешь, это ничего, — ответила она, пренебрежительно махнув рукой. —Твой дядя знает, что ты останешься здесь? Гию медленно покачал головой, беря сэндвич. —Ну, если хочешь, я могу позвонить ему и сообщить, что здесь ты будешь в безопасности, — с нежной улыбкой предложила мать Игуро. После минутного колебания Гию кивнул. Обанай вернулся в столовую сказав, что вещи Гию уже в комнате, где он будет спать. Его мать посмотрела на него и кивнула, довольная тем, что задача выполнена. —Ладно, вы двое, — с энтузиазмом сказала она. —Расскажите, чем вы хотите заняться сегодня вечером? Мы можем посмотреть фильмы или специальный выпуск дорамы, который сегодня выйдет. —Мама… — Обанай раздраженно выдохнул, садясь рядом с Гию. Но мать проигнорировала его, тепло улыбнувшись двум подросткам. —Да ладно вам, будет весело!

***

Тенген не работал в спортзале, но очень хорошо знал управляющего;настолько хорошо, что иногда они оказывали друг другу небольшие одолжения. Управляющий часто просил его остаться и закрыть заведение в обмен на то, что тот позволит ему бесплатно пользоваться залом или откроет его только для него. Тенген не возражал: ему нужно было лишь дождаться ухода последнего клиента, убрать кое-какие вещи и закрыть заведение. Легкая работа, которой он занимался уже некоторое время. Этот раз не стал исключением. Управляющий попросил его закрыть заведение под предлогом того, что его девушка слишком напугана недавними убийствами и не хочет оставаться одна. Тенген посчитал это оправданием нелепым, но согласился без возражений. Он расставил по местам последние гантели и гири, разбросанные клиентами. Он проверил каждый уголок спортзала, и, похоже, там никого не осталось, поэтому он начал постепенно выключать свет. Он посмотрел на себя в большое зеркало рядом с гантелями; даже в тусклом свете он ясно видел себя. Он поднял руки, приняв позу, чтобы полюбоваться собственными мускулами. —Посмотри на эти выдающиеся бицепсы, Тенген, — тихо похвалил он себя. Вдруг в отражении зеркала он увидел, как за его спиной, около туалетов, мелькнула какая-то тень. Он опустил руки и медленно повернул голову. —Здравствуйте?— громко крикнул он. Затем устало вздохнул. —Скоро закрытие, так что перестаньте чудить и уходите. Единственным ответом было молчание. Он собирался снова заговорить, когда из тени появилась фигура. Одетый в мантию, закрывавшую его с головы до ног, человек носил белую удлиненную маску с застывшим кричащим выражением лица. Тенген сразу его узнал. По сообщениям, это был тот же самый наряд, который носил убийца Умэ. СМИ прозвали его Призрачным Ликом из-за характерной маски. Блондин выпрямился, по его спине пробежала дрожь. Нет, это наверняка была шутка. Хакудзи сидел в тюрьме. Он должен был быть убийцей. Это, должно быть, какой-то идиот, ищущий внимания. И всё же что-то внутри Тенгена кричало, что ему нужно убраться оттуда как можно скорее. —Ты считаешь это смешным? Да ладно тебе, приятель, ты просто чудак. Я вызову полицию, если ты сейчас же не уйдёшь. Снова тишина. Холодная капля пота скатилась по его лбу, когда фигура наклонила голову, глядя на него сквозь эту пугающую маску. Он не понимал почему, но в его груди начал поселяться странный страх. Человек казался немного ниже его ростом, и Тенген явно имел преимущество в силе и размере. И все же страх засел у него в желудке, заставив его с трудом сглотнуть. Он попытался снова заговорить, но фигура бросилась на него с нечеловеческой скоростью. Тенген едва успел среагировать, инстинктивно уклонившись. Единственной его помощью было спортивное оборудование, сквозь которое ему приходилось пробираться, чтобы увеличить дистанцию и одновременно искать выход. Он побежал, оглядываясь на преследовавшую его фигуру. Казалось, тот без труда лавировал между тренажёрами. Тенген поспешил к выходу, но не дойдя до зоны приема, он почувствовал, как что-то схватило его за лодыжку, заставив споткнуться. В ужасе он обернулся и увидел, как существо бросилось на него и одним движением сбило с ног. Нападающий ловко поднялся. Тенген попытался нанести удар, но человек, казалось, предугадывал каждое движение, точно уклоняясь. С неожиданной силой он прижал его к одному из больших зеркал на стене. Стекло разлетелось на тысячу осколков, и Тенген упал на пол как раз в тот момент, когда Призрачное Лицо бросилось на него. Убийца воспользовался осколками, схватил один из них и напал. Тенген попытался увернуться, сопротивляясь изо всех сил, но из-за неверного движения лезвие вонзилось ему прямо в глаз. Пронзительный крик вырвался из его горла, но он заставил себя не обращать внимания на боль: если он остановится, эта тварь возьмет верх. Это был жестокий бой. Несмотря на рану, у Тенгена еще было достаточно сил, чтобы защищаться. Даже потеря глаза, похоже, не остановила его. Но присутствие чего-то над ним было неумолимым. Призрачное Лицо сражалось целеустремленно; Тенген боролся за жизнь. Эта потребность выжить дала ему необходимый толчок. С ревом он с силой оттолкнул фигуру, отшвырнув ее от себя. Нападавший упал на одну из машин, ударившись головой. Немедленной реакции не последовало. Тенген воспользовался моментом. Он с трудом поднялся;ноги его дрожали, из правого глаза хлынула кровь. Он прижал руку к ране, пытаясь остановить кровотечение, и, пошатываясь, направился к выходу. Нужно было вызвать полицию. Нужно было запереть эту тварь, пока она не проснулась. Но позади него молча поднялась фигура. Удар по голове, похоже, вообще не подействовал на него. Он схватил тяжёлую гантель и, не издав ни звука, двинулся вперёд, наблюдая, как Тенген, хромая, чуть не плача от боли, уходил прочь. Одним быстрым, точным движением гантель с силой обрушилась на шею блондина. Удар был жестоким. От удара Тенген рухнул на землю. Он пытался ползти вперед, используя последние оставшиеся у него силы. Зрение затуманилось; он больше не мог видеть одним глазом. И все же его руки отчаянно цеплялись за ковер на полу, пытаясь двигаться вперед. Но его надежды рухнули, когда кто-то сел ему на спину и окончательно прижал его к земле. Призрачный Лик поднял нож и вонзил его прямо в позвоночник Тенгена. Тело юноши тут же выгнулось; изо рта хлынула густая кровь. Он закашлялся, чувствуя, как горячая жидкость заполняет горло. Затем чья-то рука схватила его за волосы, приподняв голову. Оставшимся глазом он смог увидеть камеру перед собой. —Ну же, красавчик, — прошептал голос ему на ухо, когда убийца наклонился над ним. —Сделай нам эффектное фото. Последнее, что увидел Тенген, была вспышка. Этот голос запечатлелся в его памяти как последнее осознанное воспоминание, в то время как нож снова и снова вонзался ему в спину, а рот полностью наполнялся кровью...