Трещина в забвении

Библиотека опустела давно. Юджи ушел. Но тишина, обычно такая комфортная, сегодня казалась оглушительной. Его мозг, привыкший к безупречному порядку, теперь ощущал хаос. Заявление Юджи – "Я тебя люблю, Сукуна… Я хочу быть с тобой." – эхом отдавалось в его сознании, сотрясая фундамент его существования. Неправильно. Всю жизнь Сукуна знал, кто он такой. Проклятый. Отмеченный метками, клыками, алыми глазами, которые люди называли уродством. Он помнил, как сменил несколько школ, как терпел унижения, как каждый раз надеялся на новое начало, но встречал лишь страх и отвращение. Он не помнил попытки матери утопить его – был слишком мал – но знал об этом, знал о холодной решимости своей бабушки, которая его спасла. И он помнил слова дедушки: "Цифры не лгут, Сукуна. Люди — ненадежны." Он сам выстроил эту стену, эту ауру страха, чтобы защитить себя. Чтобы никогда больше не чувствовать то жгучее, гнетущее одиночество и боль отвержения. Его система была проста и эффективна: Изоляция = Безопасность. Но потом появился Юджи. Итадори Юджи. Феномен 01. Сукуна медленно поднялся, сел на кровати, затем встал. Его движения были необычно медленными, почти нерешительными. Он подошел к окну, облокотился на подоконник, вглядываясь в пустые ночные улицы. Юджи не испугался. Он не отшатнулся. В его памяти всплыла сцена из библиотеки: Юджи, неловко распластавшийся на полу, его большие карие глаза, невинное любопытство и... "У тебя такие… классные глаза! И метки… они такие… необычные. И красивые." Красивые... Это слово. Оно было как трещина в его броне. Никто. Никогда. Не говорил. Ничего. Подобного. Только проклятие. Только уродство. А Юджи увидел в них… красоту. Он не просто не испугался, он принял. Полностью. Безоговорочно. Как будто это было самое естественное дело на свете.... Сукуна провел рукой по меткам на своем предплечье. Впервые он ощущал их не как клеймо, а как… нечто, что Юджи нашел привлекательным. Это было нелогично. Абсурдно. Итадори Юджи разрушал все его аксиомы о людях и о самом себе. Он вспоминал месяцы "наблюдения". Как он выискивал Юджи в толпе, как регистрировал каждую его реакцию. Юджины улыбки, его искренность, его неуклюжая доброта. Как он "случайно" оставлял шоколад, оставил толстовку. И как Юджи каждый раз принимал это, не видя манипуляции, а лишь заботу. "Моя забота была эффективна. Его привязанность увеличивалась. Моя система… модифицировалась." Но это было не просто "эффективно". Сукуна закрыл глаза. Он почувствовал это. То самое странное, непривычное ощущение, что нарастало в нем каждый раз, когда Юджи улыбался. Когда его глаза загорались от любимой сладости. Когда он сжимал в объятиях толстовку. Это было не холодное удовлетворение от успешного эксперимента. Это было… тепло. Глубокое, неожиданное тепло, проникающее в самое сердце. Он всегда считал себя независимым. Не нуждающимся ни в ком. Он был совершенной, самодостаточной "системой". "Но почему тогда… это ощущение? Это… пустота, когда Юджи не было рядом? Это… притяжение, когда он появлялся? Это… жгучее желание защищать, оберегать, обладать?" Это было нелогично. Абсолютно нелогично. Люди были ненадежны, а эмоции – слабость. Но его связь с Юджи… она не ощущалась как слабость. Она ощущалась как необходимость. Жизненно важная. Сукуна вновь подошел к кровати и опустился на край. Он взял в руки свою подушку, сжал ее, его когти едва царапали ткань. Он чувствовал. Он ощущал эту внутреннюю бурю. Это было странно. Пугающе. И в то же время… невероятно притягательно. Юджи был единственным, кто смог пробить его стены. Единственным, кто увидел в "монстре" — его. Рёмена Сукуну. И не просто увидел, а...полюбил. Его разум, привыкший к безупречной логике, теперь сталкивался с феноменом, который не имел логического объяснения, но чья истина была неоспорима. Эта связь с Юджи не была ошибкой. Она была… новым порядком. Высшим порядком. Сукуна поднял голову. Его взгляд стал острым, как лезвие. Выражение лица, обычно бесстрастное, теперь приобрело оттенок неумолимой решимости. Он принял решение. Не под влиянием секундного импульса. А после тщательного, хотя и мучительного для его рациональной природы, анализа. "Цель: Полная интеграция Итадори Юджи в мою систему. Обеспечение его абсолютной безопасности и благополучия. Устранение всех угроз. Гарантия его принадлежности." Он не мог отвергнуть Юджи. Не мог отпустить то тепло, что тот принес. Это было бы неэффективно. Это было бы… саморазрушительно. Для Сукуны, который знал, что значит быть брошенным и нежеланным, это было бы самым страшным "преступлением". Он должен был дать Юджи ответ. Свой ответ. Свой собственный, уникальный способ сказать: "Я тебя принимаю. Ты мой. Навсегда." Сукуна закрыл глаза. На его лице, на мгновение, промелькнуло что-то, что можно было бы назвать глубоким удовлетворением, смешанным с предвкушением. Его система была перестроена. И теперь она была крепче, чем когда-либо. Потому что теперь у него был Юджи.