UNICORNS, SODA AND ICE-CREAM!

У Канны Кизучи фантастическая жизнь! Она счастлива, потому что все её любят – её сестрёнка, Соу и Сара. Они все заботятся о ней и всегда очень-очень переживают за неё, если с ней что-нибудь случается. Они действительно любят её, а она любит их! Так всё должно быть, потому что так всё и есть. Всё вокруг ощущалось как воздушное розовато-фиолетовое облако дымки. Как когда ешь сладкую вату в парке развлечений. Прямо как в тот раз, когда Куги отвела её на аттракционы, и они вместе ели вату, пили лимонад и в конце прокатились на колесе обозрения! Канна очень хорошо помнит этот день. И ещё она помнит, как в тот день Куги была счастлива. И она тоже. Канна бы хотела пойти туда с Сарой и Соу. Она уверена, им тоже невероятно понравилось бы! И они были бы там все вчетвером – вместе. Как семья. Как одна семья. Канне бы это понравилось. Канна чувствует счастье Сары, когда она нежно кладёт руку ей на плечо. Канна чувствует тепло солнечного луча, когда сестрёнка Сара уверенно улыбается ей. Канна хочет улыбнуться Саре в ответ, потому что просто не может не сделать этого. Сара – это яркие лучи света предутренного солнца, тёплого, уютного одеяла после сложного дня в школе и любимые мягкие свитера в холодную погоду. Порой Канне кажется, что всё это – какой-то очень странный сон, от которого она может в любую секунду, в любой момент очнуться и оказаться в ужасной реальности. Канна не знает, в какую именно "реальность" она попадёт, если когда-нибудь проснётся, но почему-то она уверена, что она ужасна. Да даже если и не ужасная, то явно хуже чем то, чем её жизнь является в данный момент. А она не хочет этого. Совсем не хочет. И Канне совсем не нравятся размышления об этом, поэтому она не думает об этом больше! Пальцы Канны тесно переплетенны с пальцами Соу. Она чувствует небольшие мозолинки и заусенецы на его руках, хотя ладони невероятно чистые и пахнут мылом. Канна прекрасно помнит, как Соу часто запирался в ванной комнате и очень подолгу, тщательно вымывал руки. Панически, практически обсессивно пытался удалить любой признак грязи со своей кожи или элементов одежды. Соу всегда плохо скрывал своё отвращение к любому занятию, которое требовало немного замораться. Канна никогда не спрашивала, зачем и почему, и ей кажется, что ответ она не получила бы в любом случае. В прочем, откуда ей знать, какой бы она получила ответ? Она слишком тупая, чтобы знать хоть что-то.

***

Канна чувствует счастье, наслаждение, умиротворение. Все её самые близкие люди рядом, всё хорошо и все счастливы и любят друг друга. Канна не может придумать жизнь лучше! В её руке рожок мятного мороженного с шоколадной крошкой на нём. Она активно лижет и кусает его, наслаждаясь его приятным вкусом. Канна чувствует дуновение ветра. Она чувствует, как длинные пряди зелёных волос легонечко покачиваются влево-вправо. Наплыв прибрежного бриза нежно укутывает её. Все её родные стоят рядом с ней, и хотя она чувствует небольшую волну тревожности, осознание того, что они рядом с ней, дарит ей некоторое чувство комфорта и успокоения. Небольшое. Вскоре она слышит элегантный звон копыт. Она поворачивает голову на пару градусов и видит вдали фигуру лошади. Через несколько минут она видит фигуру единорога. Через несколько секунд она видит фигуру пегаса. Канна несколько раз моргает и пытается понять, реально ли то, что она сейчас видит? Лошадь с рогом и крыльями подходит вплотную к Канне и начинает пялиться на неё. В глазах единорога Канна видит грусть и высохшие слёзы. Канна оглядывается и хочет найти в глазах её семьи объяснение, но находит лишь то, что она не может разглядеть их лица. Ей очень хочется подойти к ним, обнять каждого и заплакать. Ей очень хочется кричать. Она не знает, от чего, но ей хочется. Она чувствует, как всё её тело парализовало. Она не может сделать и шагу на встречу единственным людям, в которых она могла бы найти покой. Она находит в себе силы повернуть голову обратно к единорогу-пегасу. Пегас виновато отводит взгляд и не смотрит на Канну. Как будто ей стыдно за что-то. Тело, как заводное, само по себе подходит к лошади и вскарабкивается на неё. Канна крепко сжимает зелёную гриву единорога и ей в нос врезается резкий запах дыневой газировки. Ей становится тошнотворно от него. Её глаза начинают слезиться. Канна кусает нижнюю губу, сильно впиваясь в неё резцами. Но она не чувствует боли. И она не чувствует крови. Канна щекой прижимается к волнистой гриве лошадки. Они напоминают ей водоросли. Единорог с крыльями первое время долго бежит, и ритм цоканья её копыт убаюкивает Канну, словно давно забытая колыбельная из раннего детства, а затем взлетает. Она парит, летит по воздуху в непонятном направлении, рассекая облака и ловко уклоняясь от также парящих пташек. Дыхание Канны ровное, глубокое. Глубокий вдох, небольшая задержка, выдох. Глубокий вдох, небольшая задержка, выдох. Глубокий вдох, небольшая задержка, выдох. И снова. Опять. Глубокий вдох, небольшая задержка, выдох. Канна чувствует, как её сердце готово вырваться из груди. Она чувствует тахикардию. Чувствует, как её сердечко бьётся всё чаще и чаще. Она не знает, почему. Канну окутывает страх. Она не совсем понимает, страх чего. Страх неизвестности, высоты, цветов или воздуха? Сейчас всё слилось воедино и при этом исчезло вовсе. Единорог тихо смеётся. Канне совсем не весело сейчас. Ей кажется, что она сейчас умрёт. Ей кажется, что она сейчас умирает. Канна пытается вспомнить лица Куги, Сары и Соу. Она хочет хотя бы в последний раз ощутить их тепло и утешение. Но не может. Она не может вспомнить их лица, их улыбки и их прикосновений. Как будто их и не было вовсе. Канна начинает тихо плакать, а из её глаз текут капли ледяных слёз, больно обжигающие её щёки. Ей хочется закричать, заорать во всю глотку и наконец-то выплюнуть этот тяжёлый камень из горла. Но не может. Она не может проронить и звука. Ей сейчас так плохо, как никогда. Канна замечает, как во всех её венах усиливается странная, колючая боль. Это странное чувство, похожее на белый шум, распространяется на всё её тело – от кончиков пальцев ног и до корней волос. Её дыхание сбивается и теперь она уже даже не может дышать. Воздуха слишком мало, она не может набрать достаточно в лёгкие. Она не успевает отдышаться. Она не понимает, как. Ей страшно. Очень страшно. Она вот-вот умрёт. Она чувствует тихую усмешку пегаса. Она чувствует её тихое удовольствие от этого. Чувствует, насколько ей нравятся мучения Канны. Канна не знает, как реагировать. Перед глазами периодически мутнеет и мир то раздваивается, то разтраивается, то снова воссоединяется воедино. Когда Канна вновь открывает глаза, то видит перед глазами красивый бутон алой розы. Очень красиво. Бархатистые лепестки уже успели раскрыться и позволяют Канне полностью насладиться их красотой. На губах Канны расцветает улыбка, и весь её страх, паника и тахикардия в мгновение ока улетучиваются куда подальше. Боль во всём теле уже успела превратиться из боли в приятное покалывание, от которого Канне, почему-то, хочется спать. Её веки тяжелеют и ей становится всё труднее держать их открытыми. Она несколько раз моргает. С каждым разом открыть их становиться всё труднее и труднее, а время когда они закрыты всё увеличивается и увеличивается. Канна не против. Она снова открывает глаза. Она видит перед собой Соу и Сару. Она закрывает глаза и видит перед собой Куги. Она улыбается ей.              

И Канна счастлива.