На грани белой стены

Не бойся тени за спиной,

Не дай скатиться по щеке слезам.

Подумай лучше головой.

И смерти посмотри в глаза.

***

      Купол медленно сжимался, неотвратимо приближаясь. За последнюю неделю он поглотил половину карточного мира, не оставляя странам шанса. Может быть, за ним жизнь продолжалась. Соваться туда добровольно — чистое самоубийство, потому что оттуда никто до сих пор не вернулся. И что-то подсказывало, что не вернётся. Пустота была почти что чёрной дырой. В ней ничто не могло существовать без определённой на то причины. Особенно то, что было создано в пределах купола, который теперь с присущим ему безразличием поглощал своих жильцов. Наверное, просто не выдержал нагрузки или даже не был рассчитан на жизнь внутри него. Ответ знал лишь один, и его здесь как раз не было.       Восемь правителей сидели за столом собраний, наблюдая за сужающимся куполом. Единственные выжившие, которые успели вырваться из исчезающих стран. Те, кто смогли продлить себе жизнь на несколько дней с полным осознанием, что обречены. Куромаку нервно глянул на часы. У них осталось не больше часа.

***

      Федя жил спокойно. Точнее, он каждый день повторял это себе по несколько раз, надеясь убедить себя в невозможном. Нельзя жить спокойно, если знаешь, что твоя колода карт — буквально мир, в котором уже пару лет живут живые существа, которых ты туда бросил. Он успел пожалеть об этом уже давно, но возвращать всё обратно было бесполезно. Проще было оставить их там, не беспокоясь о неизбежном, и жить себе спокойно… Да только не получалось.       Не получалось уснуть без мыслей о том, что будет с ними без него. Он лежал ночами без сна, пялась в белый потолок. Это больше не его проблема, не его жизнь, просто плохой сон, который давно надо было забыть, но не получалось. Он попросту не выходил из головы, смотря на него укоризненным взглядом восьми пар глаз. Он бросил Он запер Он виноват       Мысли никуда не уходили, бессонница стала лучшим другом. Он уже давно поклялся никогда не разговаривать с гадалками, потому что последствия слишком давят на его нестабильную нервную систему. Так быть не должно, и он рад бы забыть, да только без амнизии тут не обойтись. Лучше сразу кому. Потому что хотелось спать, а не мучаться от странной, скребущей душу вины, которой быть не должно. Ему нужен сон. Хоть один за долгое время… …и сон всё же приходит, но пугает сильнее его прошлых кошмаров.

Потому что слишком похож на реальность

***

      Фёдор глухо шлёпнулся на пол и огляделся. Чистое белое поле и… круглый стол посередине. Так странно. Ему давно не снились сны, а теперь такой необычный. Раньше ему никогда не снилось… А что это? Что-то смутно знакомое. Это очень похоже на… — Неужели это карточный мир?..       Он напряжённо огляделся и, не найдя других признаков жизни, побежал к круглому столу. Не так он хотел встретить клонов. Ему придётся многое объяснить. Вряд ли они образуются тому, что он пришёл так неожиданно. И… Как он вообще попал сюда? Да и почему так пусто? Разве он не давал им генераторы для создания государств? Издалека купол казался куда больше, а сейчас был куда меньше, чем ему казалось. Всё ли вообще здесь в порядке? — Хей… — тихо поздоровался он подходя со спины Куромаку. Ни один клон не двинулся. Все они молча пялились в стол, не замечая его. Лишь тихий звук дыхания говорил о том, что они не восковые куклы, — Я понимаю, что вы злитесь, но… Может, хотя бы поздороваетесь?       В ответ — молчание. Пугаяющая тишина и стеклянные глаза. Куромаку нервно сжимал и разжимал пальцы, явно не решаясь сказать что-либо. Фёдор с опаской взглянул на Пиковых, но те равнодушно смотрели в стол, причём Вару делал это очень усердно, прямо-таки лёжа на нём лицом. — Пик… — он осторожно подошёл к королю, но тот даже не поднял взгляд, — Ты слышишь меня?..       Пик не дрогнул, продолжая сидеть неподвижно. Федя попробовал положить руку ему на плечо, но она будто прошла насквозь. Он с ужасом отдёрнул её назад. Клон так и сидел неподвижно, словно ничего не почувствовал. — Что это? Вы меня слышите? Эй, что происходит?! — Федя растерянно обернулся, но никто не обратил на него внимания. Он не видели и не слышали его. Это самый страшный сон, в котором он совершенно бессилен.

***

      За круглым столом непривычно тихо. Преимущественно потому, что пиковый валет, кажется, спал, положив голову на руки. Но даже без него никогда не было такой звенящей тишины, не предвещающей ничего хорошего. Куромаку никогда не любил художественные описания, но сейчас не мог подобрать другого синонима. Тишина была мёртвой. Купол давно потерял всё живое, остались лишь они. Восемь правителей, которые потеряли всё, что ранее создали. Видать, создатель подал им плохой пример.       Когда все (что удивительно, зная отрицательную удачу половины из них) восемь правителей почти одновременно появились около стола собраний, Куромаку представлял себе долгие споры и пререкания, но вот прошло уже несколько часов, а никто так и не сказал ни слова. Даже он сам. Потому что сказать было нечего, все теории они разобрали ещё неделю назад, когда это всё только началось. И ни одна из не подтвердилась, заставляя впадать в настоящее отчаяние. Потому что выхода нет. А если нет, то какой смысл в словах? Все они сидели молча, ожидая скорой смерти, лишь изредка кидая заинтересованные взгляды на Габриэля, который так долго пропадал неизвестно где. И почему-то не спрашивали, словно желая сохранить эту странную тишину. — Я так не могу, — не выдержал Куромаку, звонко хлопая единственной оставшейся папкой по столу. Тишина разбилась на осколки и начала медленно собираться воедино, — Прекратите молчать, неужели мы так и смиримся со смертью?! — Мы уже это сделали, — сухо поправил его Пик, — Ещё тогда, неделю назад. Купол нам не по зубам. Его может контролировать лишь Создатель. А его, как видишь, здесь нет, и вряд ли будет. — Думаешь, он смог бы нас спасти?.. — тихо спросил Феликс, впервые поднимая взгляд. До этого он прилагал все усилия, чтобы не разреветься. — Откуда мне знать? — отрезал Пик, — Его здесь нет, значит, мы обречены. — Не думал, что ты так быстро сдашься… — подал голос Ромео в слабой попытке пошутить. Но шутку не оценили. Червовый тут же заткнулся под хмурым взглядом пикового. — Иногда правильнее признать поражение. Мы сделали всё, что могли. Будь это возможно, этот кошмар давно бы закончился. — Война не может быть вечной, всегда есть проигравшие, — вставил Данте. Он выглядел таким же спокойным, как и всегда, словно это обычный день, а не конец света. — Это не война, — машинально поправил его Куромаку, — В войне есть две стороны, которые сражаются между собой, а мы бились против неизвестной нам магической силы. — Которой мы, как видишь, проиграли, — продолжил Вару, впервые поднимая голову со стола, — Не смотри на меня так, я тоже не хочу умирать. — Слишком уж ты спокойный для того, кто недавно потерял всё своё величие, — недовольно пробурчал Феликс. — Наш невероятный лидер прав. Если бы мы могли что-нибудь сделать, мы бы давно это сделали, — хмыкнул валет, лениво катая по столу свою бывшую корону: пустой, разряженный генератор. — Неужели и правда ничего нельзя сделать?.. — прошептал Зонтик, сжимая в руках бесполезную теперь алебарду. — А до тебя только дошло? — съязвил Пятый, кидая на него странный взгляд из-под очков, — Мы все умрём. И теперь это не когда-нибудь, а через… Курилка, сколько нам осталось? — Примерно пятьдесят пять минут и сорок семь секунд, — нехотя выдал Куромаку. — Вот, — Вару нацепил бесполезную корону на голову и упёр подбородок в кулаки, — Ты ничего не сможешь сделать, и все мы просто исчезнем, растворившись в этой странной белой штуковине. — Прекрати! — воскликнул Феликс, кидая на испуганного Зонтика сочувственный взгляд, — Нам осталось всего-ничего, и это время ты хочешь потратить на бессмысленные споры?! — Вообще-то начал Курилка, а не я. И мне абсолютно плевать, что будет в наши последние минуты жизни, потому что это всё равно бессмысленно. — И ты совсем не боишься смерти?!       Снова наступила тишина. Феликс замер, ожидая ответа. Где-то в подсознании он уже успел пожалеть об этом вопросе. Зонтик ошарашенно округлил заплаканные глаза, Куромаку напряжённо сжал папку. Пик просто промолчал, словно и не слышал этого вопроса. С лица Вару исчезла улыбка, он стал неожиданно серьёзным. — Нет, — тихо отрезал он. А потом резко сорвал с себя очки и подтолкнул их в Феликсу, — На, посмотри, — он откинулся на спинку и закрыл глаза, сложив на груди руки. Феликс невольно отметил его схожесть с Пиком. — Зачем мне это? — Чётвёртый неуверенно взял очки в руки. Ромео с интересом заглянул ему через плечо. — Посмотри на истину этого чёрного мира, — хмыкнул Вару. Пик как-то странно на него глянул, но не двинулся. Феликс с подозрением осмотрел очки, но всё же надел. И тут же откинул их от себя с испуганным криком. — Это ещё что за шутка?! — Что, не нравится? Выглядит куда хуже твоей предполагаемой смерти, правда ведь? — Вару усмехнулся, но без особой радости. Безошибочно протянул руку к очкам и надел их на себя. — Почему в твоих очках купол чёрный? И почему там какие-то странные дыры? — Феликс с ужасом смотрел на него, стараясь понять, что будет хуже. Если это всё окажется реальностью или самой жестокой шуткой. Второй раз это видеть не захочется. — Не знаю, — нехотя ответил пиковый, снова откидываясь в кресле, — И не смотрите на меня так. Я вижу это всё с тех пор, как купол начал сжиматься. Мои очки показывают истину, это всё, что я знаю. — Ты думаешь, это и есть истина?..       И снова тишина, полная тяжёлых раздумий. Вару выглядел так, словно пожалел о своём открытии, и это пугает сильнее. Если даже он не знает, что это, то как они могут быть уверены хоть в чём-то? Купол уже почти сжался, у них нет времени гадать. — Истина не будет лежать на поверхности, — мягко вставил Данте, разрушая гнетущее молчание, — Так или иначе мы всё равно её не узнаем. — Спасибо за поддержку, — огрызнулся Вару, но слегка расслабился, перестав сжимать край плаща. — И ты сказал, что не боишься смерти, но ты продолжаешь смотреть на этот кошмар? — переспросил Ромео, видимо, пытаясь восстановить порядок событий в своей голове. — Хочешь, тебе дам поносить? — оскалился Пятый. — Прекратите! — Куромаку снова хлопнул папкой по столу. Выглядел он так, словно задушить любого, кто посмеет перебить его. Наступила недовольная тишина, — Данте прав, нет смысла спорить об этом. Всё уже решено… — он замолчал, не в силах закончить фразу.       Жизнь снова приняла облик картинки. Восемь восковых статуй, сидящих за столом. Недвижимые, молчаливые. Почти мёртвые. Только купол двигается, напоминая что от времени никуда не уйдёшь. Сейчас, куда ни беги, выхода не будет. Можно подойти к стене, добровольно коснуться её, но страх ещё здесь. Лучше уж умереть спокойно, чем бросаться в неизвестность, даже если это неизбежно. — Он уже так близко, — всхлипнул Зонтик. Белая стена была всего в пятидесяти метрах от него, — Я… Всегда боялся умереть так… — Как? — вскинул бровь Вару, снова лежащий на столе, — Бессмысленно и безболезненно? — Без возможности противиться… — тихо возразил Шестой. — Разве мы не пытались? — с горечью отозвался Феликс, — Я тоже боялся уйти… так. Без воли, без оставшейся после меня памяти. Карточный мир просто сотрёт нас, будто мы и не существовали. В реальном мире люди пишут историю, их помнят их семьи, друзья… Я бы тоже хотел… чтобы меня помнили, — он опустил голову, сжимая руки в кулаки. Зачем плакать, если тебя скоро не станет? — У людей много смысла в жизни, — неожиданно спокойно отозвался Ромео, будто забыв о смерти, — Они не забывают умерших, но не жалеют их. Продолжают жить свою жизнь, пока не умирают сами. Создают новые произведения, радуются новым дням, продолжают записывать новую историю. Их жизнь вечна, потому что их помнят. — А нас сотрёт с несуществующего мира наш же купол, — раздражённо отозвался Вару, — Можно сколько угодно об этом сожалеть, но ничего ведь не изменится. — Признайся, тебе просто тоже страшно умирать без памяти. Твоих подданых уже нет, никто не будет вспоминать тебя, — Феликс вскочил, пронзая его злым взглядом. — Нет, — как-то совсем уж бесцветно отозвался Вару, задумчиво водя пальцем по столу, — Мне жаль, что реальный мир для нас был закрыт вот и всё. Создатель уж точно не будет нас вспоминать, ему и дела нет. И всего этого можно было избежать, и просто жить обычной жизнью там, где эта жизнь настоящая, ясно? — Боюсь, мы бы не смогли, — вздохнул Куромаку. — Кто знает, — Данте развёл руками, одобряюще улыбаясь. Габриэль согласно кивнул, но так ничего и не сказал, словно у него кончились вопросы, — Мы могли бы много научиться у людей. — Мы все части одного человека и полноценными никогда бы не стали, — Куро устало откинул папку, наблюдая за куполом. Тридцать метров. — Всё же это было бы лучше, чем бессмысленная смерть, — тихо вставил Пик, — Реальный мир свободный. Там можно бороться за жизнь, потому что люди сами её строят. А здесь мы были заложниками созданной Создателем клетки. Она же нас теперь и убьёт. — Думаешь, мы смогли бы быть счастливы?.. — неуверенно протянул Зонтик. — Это было бы в наших руках. А здесь… Здесь мы всё равно никогда не были свободными, — Восьмой глянул куда-то за спину Куромаку, отмечая, что купол приблизился. Двадцать метров. — Думаешь, если бы ты тогда убил Фёдора, то это была бы свобода?.. — задумчиво протянул Вару, медленно поворачиваясь к нему. Пятнадцать метров. — Я не знаю, — Пик вздохнул и поднялся, не сводя взгляда с известной одному ему точки, — Я не умею заглядывать в параллельные реальности. Но конкретно в нашей у нас осталось всего пару минут.

Десять метров

— Что ж, если так… — Вару тоже встал и медленно снял очки, откладывая их в сторону. Глянул туда же, куда смотрел его король, а потом закрыл глаза, — Тогда нам стоит прощаться? — Почему ты говоришь об этом с усмешкой? — шмыгнул носом Феликс, с отчаянием глядя на приближающийся купол. Пять метров. — Зачем грустить? Какая теперь разница? — ответил за него Ромео, глядя куда-то наверх, — Жаль, что это нельзя назвать закатом нашей жизни. В нашем мире нет закатов…

Три метра.

— Тогда… Мне жаль, что это происходит и… Я рад был, что хотя бы часть жизни мы смогли прожить более мене счастливо, — Куромаку упёрся руками в стол и закрыл глаза. Один метр. — Прощай, — усмехнулся Вару.

***

      Последний вздох и белая вспышка света. Пронзающая тело боль и… Пустота вокруг. Ни клонов, ни мира, ни света. Только их бывший создатель, бьющийся в тихой истерике. Слёзы капали на невидимый пол и пропадали. В Пустоте никто не мог существовать без веской причны. Он — хранитель колоды. И он выжил лишь потому, что это пространство не может убить своего владельца. Он создал для них купол, он исключил их из пустоты, и теперь они были ею поглощены. Он убил их.       Глухие рыдания прервал тихий звук. В Пустоте звуков не было, он даже не слышал собственных всхлипов, но этот звук услышал. Звук появления. Тихий хлопок, будто вселенная совершила рывок. Фёдор настороженно обернулся, стараясь успокоить дыхание. Из темноты на него смотрели ярко-синие глаза. — Наверняка, это сильно ударило по тебе, — промурчал голос. В Пустоте не света, не может существовать, но его глаза светились неестественным светом, — Ты думаешь, что в этом виноват только ты. В том, что купол не был рассчитан на генераторы. В том, что он схлопнулся. Ты дал им второй шанс, а на деле просто убил их, дав слабую надежду на мнимую свободу, — тонкие пальцы сжались вокруг его подбородка. Джокер улыбнулся, смотря на него с насмешливой жалостью, — Ты и правда бессилен. Я даже удивлён. Не стоит давать людям второй шанс, Создатель. А раз уж они не люди…       Фёдор отшатнулся. В месте, где нет ничего, включая пространство и время, не мог быть человек, который смог бы так светиться, так прикасаться. Никто не смог бы быть настоящим в выдуманном мире. Но он и не был человеком. Никогда не был. И не станет, потому что он — сама колода. — Знаешь, люди часто требуют второй шанс. Я не стал бы давать его никому, а знаешь почему? — Джокер улыбается. Той улыбкой, которая не должна появляться на лице человека, — Люди любят повторять свои ошибки. Ты решил дать им второй шанс, а в итоге просто убил их. Ты слаб, Фёдор. Я знаю, почему ты так боишься потерять их. Теперь они часть тебя, а ты так бессовестно заточил их в тюрьме, — он задумчиво оглядел Пустоту и вернулся к Фёдору. Впервые за всё время Создатель видел его серьёзным, — Я бы не давал тебе и первого шанса, но… Я ведь твоё отражение. Полная противоположность тебя. И я не могу просто так упустить свою колоду. И как бы мне ни было жалко тебя… Это ещё не конец.       Он хмыкнул и исчез. Может, просто прекратил светиться. Фёдор зажмурился, стараясь отогнать от себя пугающую улыбку психопата. А потом разомкнул глаза. Фёдор проснулся. В Пустоте медленно зрел новый купол.