Убогий

Аарон зашёл в бизнес-центр раньше сотрудников, проклиная всех иностранных инвесторов и вселенную за разные часовые пояса. Под палящим солнцем ему не щуриться не помогали даже солнцезащитные очки. В холле было несколько менеджеров у кофейного автомата, а администратор разговаривала по телефону, делая заметки. Та, увидев Аарона, кивнула в знак приветствия. Аарон выбросил остаток кофе в мусорный ящик рядом с выдвижными дверями у выхода и направился в сторону лифта, но тут же заметил хмурого Эвана, который сидел на лестнице, смотря вниз. Глубокая грусть на детском лице заставила его остановиться. Какими бы капризными ни бывали дети в таком переходном возрасте, такой грусти просто не должно быть на их лице. Такой взгляд бывает лишь у тех, кто слишком многое видел в этой жизни. — Эй, — окликнул он и снял очки в тот момент, когда Эван обратил на него внимание. — Мистер Миньярд, — Эван встал на ноги, и они подошли друг к другу поближе. То, что лестницы были расположены справа и слева, а в центре холла находился лифт, создавало иллюзию конфиденциальности — слепую зону. — Что-то случилось? — Почему вы так думаете? — Отвечаешь на вопрос вопросом? — хмыкнул Аарон, и Эван пожал плечами, снова замкнувшись. — Здесь тебя не обижают? — Нет, нет. Всё в порядке, мне нравится. Это личные проблемы. — Личные, говоришь? С Нилом пробовал поговорить? Братья всегда помогают, я это знаю, — сказал Аарон искренне. Он любил свою семью, любил Эндрю и Ники, даже Кевина. Они были его опорой. Аарон даже не знал, кем бы он стал и где бы оказался, не будь у него братьев. Но тут лицо Эвана слегка помрачнело. — Он глуп. Даже себя защищать не умеет, зачем мне с ним чем-то делиться? — пробормотал он себе под нос, но Аарон поймал себя на том, что напрягся от тона младшего. — От кого он должен защищаться? — Это… — Эван замялся, после чего вздохнул. — Ничего, простите, что отнимаю ваше время. Я вообще-то должен был отнести те коробки в архив. Увидимся, — затараторил парень и, указав на пару коробок с цветными вставками рядом с лестницей, ушёл прочь. Даже на лёгкое «постой» от Аарона он не обернулся. * Позже днём в кабинете уже сидели Ники и Эндрю, прибывшие поздно после собрания в конце города. Аарон же после пресс-конференции по выгодным сделкам занял весь диван в своё распоряжение. Рубашка была расстёгнута до груди, галстук развязан. Он лежал, прокручивая в голове то ли немецкие диалоги с инвесторами, то ли состояние Эвана. С каких пор его волнует состояние убогих, он не знал. Даже монолог Ники, читающего отчёты и комментирующего их вслух, его вообще не интересовал. — Отлично. Нам главное, что к старым и новым клиентам добавляются ещё и новые. С таким подходом, даже если они передумают насчёт инвестиций, это не отменяет того факта, что мы хорошенько пропиарили компанию. Здесь Аарон справился со всем хорошо, в срок и качественно. Ты должен похвалить его, — Ники закрыл файл и посмотрел на Эндрю, который сидел и наблюдал за братом. — Похвалить могу, но он вне связи, смотри-ка, — сказал Эндрю, и Ники тут же обратил внимание на кузена. — Аарон? — Чего? — ответил он, прекрасно слыша их обоих. — Что случилось? — всезамечающий Эндрю, конечно, это заметил. — Почему ты так думаешь? — Отвечаешь на вопрос вопросом? — не отставал Эндрю, и Аарон хмыкнул. У него дежавю, дамы и господа. В кабинет постучали, и когда дверь открылась, в проёме появилась физиономия Гордона. Он слегка замешкался перед входом, но всё же шагнул внутрь. — Да, Гордон? — спросил Ники парня, стоящего посреди кабинета. — Хотел поговорить насчёт мальчишки. — Эван? — выпрямился Аарон, и Эндрю посмотрел на него, выгнув бровь. — Что с ним? — Я просто хотел вам это сказать… Я не подслушиваю и не разношу сплетни, но вы же знаете, что я тревожник. Я много думаю, и в итоге часто бывает, что я не ошибаюсь. Сегодня так же, — забормотал Гордон в своём стиле, но Аарона такие прологи не интересовали. — Гордон, к делу. — В общем, Эван спросил у меня, что такое «харассмент». Я читаю книги и слежу за социальными сетями, я знаю этот термин. К тому же он спросил с такой осторожностью, что я сначала запаниковал, а потом… — Гордон, ты снова сбиваешься, — Аарон почувствовал неладное. — Он упомянул, что утром поругался со своим братом. В ходе ссоры были нарушены многие границы, и его брат на нервах сказал, что выживает и старается ради них, что даже игнорирует неуважение к себе и харассмент, лишь бы всё обошлось без лишних потерь. Потом он объяснил это Эвану как драку, но парень не поверил и спросил у меня, пока мы работали. У него с утра плохое настроение, и он только что ушёл на учёбу, — закончил Гордон, и в кабинете повисла тишина. Аарон даже не представлял, с какими мыслями борется парень, пока он расспрашивал его утром. — Что, блять? — наконец подал голос Ники, будто вслух озвучив все мысли Аарона. — Я объяснил ему, что это такое. Парень был на грани — то ли слёз, то ли истерики, но сдержался. Он звонил своему брату, но тот трубку не брал. Они вроде после ссоры помирились. В любом случае, я хотел вас уведомить: если парень отпрашивается на несколько дней, я могу дать ему отпуск. Всё равно сейчас не так уж много дел, — пожал плечами Гордон, не осознавая, какую бомбу он только что сбросил. — Можешь идти, — сказал Эндрю, и Гордон покинул кабинет. Аарон перевёл взгляд на брата и увидел, как тот сжал кулаки до белых костяшек. — Это просто ужасно. Мне нужно выпить, а потом узнать, не страдает ли Нил на рабочем месте. Если это дело рук кого-то из персонала нашего отеля или ресторана, я уволю сразу же, — кузен встал и направился к бару. Аарон поднял указательный палец, и Ники поставил второй бокал на барную стойку. — Ты знал? — спросил Эндрю, глядя на него с кресла. Вопрос скорее звучал утвердительно. — Нет, конечно. Но утром видел его сидящим на лестнице, унылого. Он толком ничего не объяснил, было видно, что ему плохо. — Вспоминайте себя подростками. Вы тоже были не сахар. Ваша пассивная агрессия действовала мне на нервы, но в доме родителей нельзя было огрызаться. Знали бы вы, как я тогда хотел вам отвесить подзатыльник. Братья часто ругаются, вы же понимаете, — сказал он, наливая виски, и Аарон закатил глаза. Да, как ни крути, он понимал, каким провокатором бывает Эндрю. Но именно благодаря ему он понял, что лучше вовремя выплеснуть всю агрессию и яд, чем терпеть. — Аарон, будь на связи, — вдруг сказал его брат, и прежде чем он успел осмыслить эти слова, Эндрю покинул кабинет. ---- Эндрю припарковался у университета, в котором учился Джостен. Единственный университет в городе, где преподавали высшую математику, и он помнил, что Джостен учился именно там. По дороге сюда он, наверное, тысячу раз прокручивал в голове разные сценарии, сжимая руль до белых костяшек. Как же он ненавидел «терпеть». Терпение по отношению к мерзости никогда не приводило ни к чему хорошему. То, что его снова и снова возвращали в приют, не было показателем того, что он был плохим ребёнком. Эндрю просто не терпел неуважения, боли и страдания. До тринадцати лет он умело, с высоко поднятой головой, возвращался обратно, не меняя своих принципов, не желая быть слабаком и терпеть унижение от человека лишь за то, что у того есть власть или сила. Он так же ненавидел, как Аарон терпит мать, не любил наблюдать за безысходностью. Дом Лютеров они покинули тоже потому, что не собирались терпеть его пропаганду. Теперь слова Джостена не давали ему покоя. Как он не заметил? Не было удивительно, что Джостена не оказалось в университете. По дороге в отель он набрал номер Гордона и взял контакты Нила, которого тот указал как ответственное лицо за Эвана. Гудки шли, но ответа не было — даже спустя десять звонков. Обеденное время давно прошло, на часах было три дня. В отеле его тоже не оказалось: хостес с бейджиком «Бойд» странно отреагировал на вопрос и ответил, что Нил, возможно, подрабатывает курьером, потому что сегодня не его смена. Чтобы добиться хоть какого-то ответа, Эндрю заехал в бывшую СТО, где работал парень, позвонил по номеру, который дал ему хостес, и узнал, что Нил сегодня работал курьером только до обеда. Проклиная всех — до невозможности интересного Нила и злоебучую погоду, которая лила дождём как никогда сильно, — он вырулил на «Мазерати» по маршруту Нила. Клялся себе, что выскажет всё, что думает о нём, а потом закутает в одеяло и выслушает все его обиды. Пиздец. Пока он стоял в медленной пробке, которая образовывалась каждый раз, когда начинался дождь — будто люди магическим образом забывали, как водить машину, — он заметил знакомую фигуру, идущую по тротуару слева. Нил. С накинутой на голову ветровкой, в одной футболке и с чем-то в руках. В такую погоду. Пробка медленно двигалась, и Эндрю был вынужден открыть окно. Видимость на дороге была плохой из-за ранних сумерек перед зимой, а дождь слишком громко барабанил по машине. — Нил! — крикнул он через открытое окно, перегнувшись через сиденье. Парень замер на тротуаре и оглянулся назад. — Нил! — на этот раз громче, и Нил его заметил. Растерянность на лице была очевидна, но тот всё же замешкался. — Садись! Иди сюда! — Ещё чего?! — хрипло крикнул тот в ответ. — Садись! Нил немного поколебался, но всё же, игнорируя сигналы машин так же, как и Эндрю, забрался в машину. — Я не буду платить тебе за услуги автомойки, ты сам пригласил, и я не специально испачкал тебе сиденье! — выпалил он сразу же, как Эндрю автоматически закрыл дверь и вырулил вперёд, на почти пустующую трассу. Он поставил белую коробку на панель, поверх бардачка. — Какого хрена ты шляешься по городу? Заболеешь же, кретин чёртов! — Миньярд сжал руль и через стиснутые зубы еле выговорил слова. — Я и так болею. Но болезнь — не причина пропускать или портить день рождения Лии, — шмыгнул носом парень, и Эндрю посмотрел на него почти с удивлением. — Если сегодня у неё день рождения, зачем ты весь день был в городе? Работал только до обеда в мексиканской забегаловке — я это знаю. Но остальную часть дня? Даже университет пропустил. — Ты следишь за мной? — Отвечай на вопрос. — Иди нахер. Я после обеда тоже работал — на складе помогал. Ты хоть знаешь, как всё подорожало? Маленький торт стоит как моя почка. К тому же список желаний Лии не из простых. Я должен выполнить её желания хотя бы раз в году, по полной, — ответил Нил, указывая сначала на торт, потом на себя. Эндрю открыл бардачок и протянул ему стопку сухих салфеток, выруливая в сторону дома Нила, пока парень вытирал мокрые волосы. Нет, он понимал, что жить студентом нелегко, тем более заботиться о двух детях. Неужели нет никакой программы помощи? Неужели стало настолько тяжело зарабатывать? — Ты же совсем разболеешься, — повторил он, вкладывая в слова слишком много невысказанного. — Эндрю, — сказал Нил, и внутри что-то опустилось, тело расслабилось от одного его голоса, от того, как он произносил имя. — Я уже болею, — мягко улыбнулся Нил, закрывая глаза. Улыбается. Парень, выглядящий так, будто сошёл с картин Микеланджело, улыбается — и делает с сердцем Эндрю что-то совершенно неконтролируемое. Он сильнее нажал на педаль газа, скрывая, как бешено стучит сердце, надеясь, что Нил этого не заметит. — Что случилось между вами с Эваном? — спросил он, лишь бы не ляпнуть о плохо осознаваемых чувствах. — Будь добр, я не хочу сейчас о нём говорить. — А мне можно отпраздновать с вами и познакомиться с ней? — Мажорику вроде тебя вряд ли захочется есть за столом, где сидит гиперактивный ребёнок. — Поверь, я не делаю того, чего не хочу, — сказал Эндрю, и Нил посмотрел на него так, будто искал подвох или сомневался. — Ладно. ----- Нил поспешил в свою квартиру, надеясь, что хотя бы там будет прибрано. За его спиной Эндрю тоже поднялся по лестнице и после последней ступеньки догнал его — Нил как раз ждал у двери, пока Эван откроет. Утром, когда Эван узнал, что Нил подрабатывает ещё и по ночам, тот хотел отдать ему свои накопленные деньги, но Нил не принял. Их мелкая перепалка быстро переросла в ссору, и утро было испорчено. Видит бог, если он существует, Нил не хотел ничего усложнять, не хотел вываливать всё перед ребёнком, но, видимо, накопилось — в один миг он потерял контроль над собой. К тому же они разбудили Лию. Пока он отправлял её в садик, Эван ушёл из квартиры заранее, даже не предупредив. Нил чувствовал себя как никогда потерянным и уставшим. Дверь перед носом открылась, и Эван удивлённо замешкался. — Здравствуйте, — сказал он своему боссу и пропустил их внутрь. — Лия одевается. Могу подержать её в комнате, если захочешь немного украсить кухню, — сказал Эван и после кивка Нила направился по узкому коридору в комнату Лии. — Можешь не снимать обувь, если хочешь, но там есть домашние тапки, — бросил Нил, повесив мокрую ветровку на настенную вешалку, и прошёл на кухню с тортом. Из шкафа он достал заранее купленные и перепрятанные ленты, шарики, пару подарочных упаковок и разноцветные колпаки в пастельных тонах. Эндрю появился уже в домашних тапочках, скрестив руки. — Помочь? — Можешь надуть шары. Начни с фиолетовых — они с любимыми персонажами Лии из мультфильма, — сказал Нил и бросил пакет с шариками Эндрю. Тот ловко поймал его. Пока в уютной тишине они продолжали свою работу, Нил успел заскочить в комнату, принести цветы — уже заметно выцветшие — и поставить их на стол. Развесив ленты, добавив пару блестящих бантиков к шарикам, он расставил свои «пожарки» на поверхности шкафа. Торт с большим количеством винограда стоял на столе, украшенный цифрой «6». Дверной звонок прозвенел, и Эндрю, поймав непонимающий взгляд Нила, закончил возню с последним шариком и направился в коридор. Через минуту он вернулся с огромной куклой ростом почти в метр и букетом алых роз. — Какого… — Пока ты сопел в машине, я успел отправить короткое смс ассистенту. Она подготовила подарки и передала курьером. Я ведь знакомлюсь с девушкой — у меня есть джентльменские манеры. Чего удивляешься? — хмыкнул он. Нил не успел возразить, потому что дверь детской открылась, и на пороге появилась Лия в новом платье, которое Нил подготовил ей ещё утром. — Нил! — она сорвалась с места и побежала к нему, а он подхватил её на руки. — С днём рождения ещё раз, любовь моя, — Нил поцеловал её в щёки и поставил на пол. Сияющими глазами Лия посмотрела на кухню, на торт с огромным количеством винограда, а потом заметила Эндрю, стоящего в стороне с подарками. Смущаясь незнакомца, она обхватила маленькими руками ногу Нила. — Его зовут Эндрю, он начальник Эвана. Смотри, он принёс тебе подарки. Познакомься с ним, — Нил погладил её по щеке. И, видимо, это подействовало, потому что после знакомства с Эндрю можно было с уверенностью сказать — Лия не отходила от него весь вечер. ------ Эндрю сидел в «Мазерати» и ждал Нила, пока тот укладывал Лию. День рождения прошёл очень приятно, и Эндрю даже поймал себя на мысли, что чувствует себя частью их маленькой семьи. На миг он позавидовал Лие — за то, что у неё такая любящая семья и такое детство. Но, отогнав лишние мысли, он продолжал маленькую вечеринку среди детского смеха и саркастичных комментариев Нила. Нил с Эваном почти не разговаривали. Подросток ушёл в свою комнату сразу же, как Лия начала уставать. Нил сказал Эндрю подождать в машине, а сам ушёл помочь сестрёнке подготовиться ко сну. Кто-то постучал в окно, и Эндрю открыл пассажирскую дверь. Нил буквально ввалился внутрь. Откинув голову назад, он глубоко выдохнул. — Спасибо, — сказал он. Или скорее прошептал. — Не понимаю, за что. — Без тебя вечер был бы скучным и неловким. Спасибо, что подвёз и помог. За подарок. За эмоции Лии. — Это всё чушь. — Не для меня, — ответил Нил. Между ними повисла тишина, если не считать внутренних демонов Эндрю. Голосов, требующих ответов, и мыслей, разрывающих разум. — Ты громко думаешь, — сказал Нил. Теперь уже вздохнул Эндрю. — Ты тоже. — У меня всегда каша в голове. Я просто не умею чувствовать спокойствие. Я сам устал от этого, — голос звучал сломано, и Эндрю вдруг захотел завернуть парня в одеяло. Но самоконтроль всё ещё держал его. — Делись с миром. Не тащи всё на себе. — Психологом обзавёлся, что ли? — Она мне уже как семья, — фыркнул Эндрю, вспомнив Бетси. Милая, спокойная, самая умная женщина, которую он знал. Он уже скучал по ней. — Я заработал недостаточно, чтобы нормально устроить день рождения Лии, и отказался от денег Эвана. Он ещё и узнал, что я работаю по ночам. Этот человек не перестаёт ранить меня, и я не могу не принимать его слова близко к сердцу. Он повторил, что Лие лучше иметь кого-то, кому можно доверять, а не такого, как я, который из-за нехватки денег может испортить ей праздник. По его мнению, из-за пропусков я трачу столько денег на университет. Но он ничего не знает о лекторах, которые считают себя богами и изо всех сил стараются сбить с ног на последнем курсе, лишь бы заработать на таких, как я. Нил сглотнул. — Я работаю на разных работах, еле успеваю не то что на пары — на последний автобус. Когда я в последний раз нормально спал, уже и не помню. Иногда думаю о смысле жизни и не нахожу его. Понимаешь? Нет смысла — есть только причины. И это они. В детстве я хотел просто дожить хотя бы до восемнадцати, а теперь мечтаю лишь увидеть их будущее. Но справляться тяжело. Я не знаю, как отвечать на его подколки, на острые слова, потому что понимаю, что я его не понимаю. В моём детстве было только одно: выжить, бежать, прятаться, меняться и врать. Поэтому я не понимаю его. Его страхи, круг общения, проблемы всё это для меня чуждо. В его возрасте я думал только о том, как быть никем ради выживания. А сейчас в такие моменты я снова чувствую себя никем. Он… нет, не он — эта реальность заставляет меня чувствовать себя беспомощным. Нил отвернулся к окну, стараясь не показать слёзы. Но Эндрю слышал их в сломанном голосе. — Пока дети не осознают ценность чего-то или кого-то, они будут злыми. На самом деле дети и есть зло, потому что они не понимают смысла и страха. Только расширив горизонты, повзрослев, дожив до момента, когда что-то щёлкнет в голове, они поймут, что ошибались. Ты здесь не можешь никому помочь в одиночку. В таком случае нужно хотя бы поговорить с кем-то. Неважно с кем, главное, не терпеть и не хранить всё в себе. Без разговоров ничего не решается. — Большой опыт? — хмыкнул Нил, повернувшись к нему. — Более чем. Я жил в разных домах. Приёмные семьи все со своими тараканами. И я общаюсь с психологом последние шесть лет,- ответил Эндрю, неожиданно честно, в ответ на откровенность Нила. — Похоже, мне тоже нужен психолог. Как бы я ни ненавидел мозгоправов… они мне нужны. Ради них. Эндрю снова замолчал. Медленный дождь тихо бил по стеклу и корпусу машины. Нил смотрел прямо перед собой, погружённый в мысли. — Насчёт харассмента, — сказал Эндрю. Нил вздрогнул и резко посмотрел на него. — Ты… Как? — Это один из твоих лекторов? — спросил Эндрю, делая вывод из его слов — и понял, что попал в точку. Нил закусил нижнюю губу. Пальцы нервно растягивали прореху на джинсах. — Да, — выдохнул он. — Кто именно? — Какое тебе дело? — Нил. — Эндрю, — он посмотрел на него почти с яростью. Ощетинился, как котёнок. — Если бы я хотел чьей-то помощи, я бы попросил. — Врёшь. Нил отвёл взгляд. — Да, — тихо согласился он. — Я не хочу вмешивать полицию, деканат или своего уже бывшего агента. Я должен выглядеть сильным в их глазах, чтобы никто не отобрал у меня детей под предлогом помощи. — Бывший агент? — Эндрю не понял, но при этом почувствовал к нему что-то вроде уважения. Такой молодой и не боится брать ответственность, тогда как многие взрослые лицемерят перед государством и соцслужбами ради пособий. — Я был в программе защиты свидетелей под руководством ФБР. Я был важным свидетелем и выжившим. Это моё тёмное прошлое, — слабо улыбнулся Нил. До невозможности интересный. Загадочный. Если бы не умение читать и считать, Эндрю решил бы, что ему снится сон и Нил — нереален. Сейчас же, глядя на парня, который нехотя приоткрывается, он не хотел мучить его вопросами. Маленьких секретов пока достаточно. Пазл стоит собирать по кусочкам. — Ты всё ещё важен. Не говори что «был». Нил на это лишь пожал плечами. ------