Точка невозврата стала возвратной настолько , что началась новая точка назначения.

Раннее утро — или уже не утро? Увы, понять было нельзя. За окном поезда тянулась бесконечная белая пустота, въедающаяся в вещах и в память. Всё вокруг было белым: вагон, сиденья, пол. Белизна жгла глаза и ослепляла, как забытая лампа. Но три детали рвали эту монохромную картину. Тёплый клетчатый шарф, закрывающий половину лица. Солнцезащитные очки с голубой оправой. И руки — испачканные кровью. Владелец этих вещей спокойно снял очки, сжав оправу между пальцами. Его взгляд медленно сполз с окна на пустоту салона — ни души в радиусе метров не было. Парень улыбнулся, как человек, у которого всё предусмотрено: цель достигнута. Он долго выстраивал этот план, сначала втеревшись в доверие начальника отдела, затем — в доверие Луизы и, наконец, самого гендиректора. Тот, с какой-то наивной душевностью, передал ему своё место — Ло лишь отключил эмоции и сыграл роль благодарного приемника. — Я вас понял. Понимаю вашу ситуацию, готов занять место и найти идеальную ветку, — говорил он мягко, и слово за словом гендиректор ушёл в отставку, заперся в капсуле, передав власть наследнику. Тогда Ло начал творить свой план. Он был прост и безжалостен: уничтожить всех членов организации. Зачем? Потому что без них не будет страданий, связанных с уничтожением ветвей времени. Не будет парадоксов, связанных с привязанностью к несуществующим существам. Не будет самой организации, которая системно уничтожает смыслы и ветви — и всё снова станет аккуратно чистым. Идеально. Есть только одно «но»: их трудно убивать, как и предупреждала Луиза. Но возможно. Единственная неточность плана — что будет с самим Ло, если он привяжется? Он долго ломал над этим голову, но вспомнил о Старине Времени, который, по его убеждению, сам рассудит такую привязанность. К тому же мироходцы тесно связаны со временем — значит, катастрофы не случится. План был выточен, ровен, как линия горизонта и завершён ради продолжения приключений самого Ло - как все думают приятного , доброго и наивного парня. Хотя это ложь. Ло всегда был холоден по натуре. В его взгляде не мерцало ни искры, ни блика — лишь бездонная чернота, пугающая своей тишиной. Эти глаза не просто смотрели — они проникали внутрь, будто выжигая душу изнутри. Он часто притворялся глупцом, наивным , доверчивым. Хотя… какое "часто"? Всегда. Так было проще. Пусть другие думают, что он несмышлёныш, пусть принимают его за ученика, наставляют, делятся своими жизненными истинами. Ло лишь слушал — и всё запоминал. Он любил слушать, как люди рассуждают о смысле жизни. Их слова были для него как поэмы — каждая со своей мелодией, своей наивностью и болью. Он слушал, сравнивал их смыслы со своим, размышляя: чей путь вернее? Для кого-то смысл был в играх — в побеге от реальности, в трусливой попытке спрятаться от жизни. Смешно, думал Ло. Для других — в сочинении историй, книг, чтобы передать прошлое потомкам или вплести своё имя в ткань чужих мыслей. Интересно, отмечал он. Кто-то находил смысл в творчестве — желая создать что-то "своё", хоть это "своё" уже было создано тысячу раз. Скучно, заключал Ло. А его смысл был другим. Он хотел помогать людям. Хотел быть для них святым — лучом света, что никогда не подведёт. Хотел , чтоб люди ему поклонялись и думали что он единственный кто может помочь им. И он шёл по этому пути, не отклоняясь. Всё так же, с тем же холодом в глазах, продолжал притворяться — простым, наивным мальчишкой, за маской которого скрывался бездушный наблюдатель.

***

Смена сцены. Кухня. Единственными звуками были шорох текущей воды да ровное, спокойное дыхание парня в шарфе. Он мыл руки. Движения — точные, размеренные, без лишних эмоций. Для него это не впервые. Он знал, как смывать кровь — и с кожи, и с памяти после всех своих приключений. Запах железа уже не вызывал ничего, кроме легкой скуки. Через пару минут он закрыл кран. Вода замолкла. Парень потянулся к полотенцу, висевшему на крючке, и аккуратно вытер ладони. Безжизненный взгляд скользнул вниз. Он поднял руки перед собой — чистые, почти безупречные. Несколько капель воды скатились с пальцев на плитку. — Успешно выполнил план, — произнёс он монотонно, будто фиксируя факт, а не подводя итог. Но никуда отправлять не спешил. У Ло был свой ритуал — перед каждым новым путешествием он менял облик. Подстраивался под атмосферу мира, куда собирался попасть. Он знал, как выглядит красота. Не внешняя, а та, что рождается из соразмерности, из точного чувства стиля. Когда-то, в старые времена, ещё во времена учёбы в академии эльфов, Ло был дизайнером. Подбирал ткани, шил, придумывал образы — выстраивал красоту из пустоты. Руки у него и тогда были умелые. Да и сейчас — остались такими же. Но нынешний его образ портил один элемент — солнцезащитные очки. Те самые, с голубой оправой. Они были нужны не ради стиля. А чтобы спрятать взгляд. Тот самый холодный, бездонный, в котором не отражалось ничего человеческого. Чтобы люди не отворачивались. Не пугались. Только вот явно возник вопрос - а почему Джон скрывает глаза ? А вот у него — причина куда проще. У того очки действительно были частью образа. И всё. Фишку он, конечно, позаимствовал у самого Ло, когда впервые того встретил и вручил меч. Сначала линзы были обычные, стеклянные у альтер-эго. Но когда в характеристиках его второго «я» появилась пометка: «солнцезащитные», — Джон решил попробовать и сам. Глаза у Джона были обычные — карие. Почему же ? Альтер эго редко совпадает со своим оригиналом на все сто процентов. Всегда есть эти несколько процентов различий — будто сама вселенная оставляет зазор между “тем” и “этим”. Но неважно. Следующее приключение должно было стать возвращением — обратно, к друзьям. Вот только жанр этого мира был неясен. Фэнтези? Стимпанк? Драма? Апокалипсис? Магия? Египет? Нет, ничего из этого не подходило. Поэтому он выбрал повседневность. Через пару секунд Ло уже сидел за столом — единственным предметом, выделявшимся среди стерильной белизны комнаты. Стол был деревянным, тяжёлым, дубовым. Он сам принес его из кладовки кухни. Ло знал это место досконально: где что лежит, где стоит, в какой полке прячется то, что может пригодиться. Он заходил сюда нечасто, но и не редко — что-то среднее, как визит в прошлое, к которому не тянет, но и не противно вернуться. Кухня принадлежала его другу — повару. Тому самому, что теперь был мёртв. И — ни капли сожаления. Ло встречал его не раз, в разных мирах, но ни в одном из них тот не вызывал симпатии. Слишком навязчивый, слишком бесполезный. Повар всегда мешал, даже когда хотел помочь. Разве что пару раз однажды — с изобретениями... Тупинатор , Червефон , да и всё. Воспоминания о нём — лишь мусор, от которого невозможно избавиться. Ло пытался однажды. Стереть всё ненужное, очистить себя от раздражающих осколков прошлого. Но вместо этого — стер всё. Каждую деталь, каждое чувство, даже свой гениальный ум. Он больше не собирался повторять ту ошибку. Теперь он действовал иначе. Спокойно. Обдуманно. Ло сидел за дубовым столом. Перед ним — игла и белый клубок ткани , над созданием которых пришлось потрудиться.. и старая толстовка, расправленная на столешнице. Он ловко подхватил нитку, продел в ушко и начал шить, почти машинально, будто выполнял ритуал. Он расширял кофту, чтобы она свободнее висела на нём. Так было задумано — слегка небрежно, нарочито просто. Он слышал о том что в современном мире это считалось модным. И, пожалуй, даже красиво — если добавить немного магии, удлинить волосы, придать им мягкий, естественный изгиб. Новый облик начал складываться. Обычный молодой парень — на первый взгляд. Но взгляд внимательный сразу улавливал вкус, чувство стиля, будто каждая деталь была продумана с тонким расчётом. Голубой клетчатый шарф мягко ложился на плечи, оттеняя очки того же цвета. Белая толстовка с эксцентричными голубыми акцентами висела на нём свободно — словно специально создана, чтобы подчеркивать лёгкость, а не тело. На голове — длинные, послушные волосы до плеч. Чёлка делилась прядями и мягко закрывала лоб, придавая лицу задумчивость. Именно такой образ всплыл в памяти Ло. Он даже почувствовал лёгкое удовлетворение: на этот раз не нужно будет прощаться с волосами. Не придётся позволять никому снова обрезать их — как это было до возвращения воспоминаний. Ло всегда считал, что длинные волосы придают красоту. Так он подумал впервые, когда познакомился со своим другом — эльфом, с волосами до самой спины. Золотистые, блестящие — будто сотканные из солнечных лучей. С тех пор Ло твёрдо решил: волосы — это не просто украшение. Это знак. Признак. Символ внутренней цельности. Поэтому и не любил их стричь. Спустя два часа работа была закончена. Одежда — готова. Магия — соткала волосы, сделав их послушными и чуть длиннее. Образ — совершенен. Всё выглядело именно так, как задумано. Оставалось лишь не потерять самое важное — клубок с нитками и иглу. Для Ло они были не просто инструментами. Каждое приключение начиналось именно с них. С прошлого — всё так же. Только вот прошлый клубок - давным давно закончился и пришлось по быстрому создать новый. Ло встал со стула. Тихо, почти шёпотом, произнёс заклинание — и воздух перед ним дрогнул. В пустоте открылся портал: тёмный, спокойный, будто зеркало без отражения. Место, где хранились его вещи. Он взял клубок, положил его в портал, следом бросил иглу. Все движения — точные, холодные, отточенные до автоматизма. На лице — никакой эмоции, только ровная маска спокойствия. Одним лёгким взмахом руки он закрыл портал. Воздух вновь стал неподвижным. Ло отряхнул ладони, словно смывал остатки магии — и тишина вновь окутала кухню. — Теперь осталось одно, — произнёс Ло тихо, словно самому себе. — Отправиться в бункер и просидеть там пару дней. Хоть немного привязаться к времени. Он говорил спокойно, почти равнодушно, будто речь шла о привычной рутине. — А потом, когда смогу видеть Старину Смотрящего, — продолжил он, — сообщу, что организация разрушена. Пусть зашьёт свой плащ и восстановится от всех этих парадоксов и разрушений самого себя.. Ло позволил себе едва заметную улыбку. — И да, — добавил он уже вполголоса, — попрошу привязать того меня к времени. А после... пусть телепортирует в пустошь. Он говорил об этом спокойно, почти буднично. Но в его голосе звучала странная тень — не сожаления, не усталости... скорее, ожидания. Ожидания нового приключения поскорее. Главное за всё время - не испачкать новую одежду.