Тело Колосса(Книга Первая:Кровь Колосса)

На второй день 44–я начала чувствовать, как от железных наручников и неудобного деревянного стула жуткая боль и усталость овладевали телом. Кровь в венах будто бы текла все медленнее. Казалось, после учений на полигонах ТСА она была готова ко всему. Но даже в самых долгих засадах, когда на одном месте приходилось сидеть по несколько часов, Агент имела хоть какую–то возможность двигаться в своем мягком кресле или аккуратно ходить по корвету. От безнадежности своего положения она вспоминала все, что делала на службе, стараясь находиться в реальности как можно меньше – поиск информации о нахождении целей, долгие засады на пустынных планетах, когда даже под защитную маску забивался песок, составление протоколов и те торжественные моменты победы над врагом, когда на запястьях с приятным для ушей лязгом щелкают наручники. А ведь в Империи ее считали героем. Сейчас же, под бдительным надзором катца, которая не выходила наружу, внимательно что–то вычитывая в своем телефоне, нельзя было сделать даже малейшего движения – Ириска тут же косилась на нее, проверяя все ли веревки и наручники остались на доге. Боялась. Вполне оправданно – больше всего Агент хотела сбежать. По мере того, как тягуче и плавно тянулась каждая секунда нахождения в пределах этой клетки, сидеть в таком положении становилось практически невозможно. Ничего не происходило, было слышно только тиканье механических часов на руке девушки и собственное сердцебиение. – Слушай, – тихо и устало прохрипела дог, потеряв последнюю каплю терпения. Подобные условия вынуждали даже такое молчаливое существо, как она, начинать диалог первой. – А мы долго еще будем сидеть вот так? Ириска повернулась в ее сторону и наклонила голову вбок. – Нужно, чтобы раны затянулись нормально. – тихо ответила она, подойдя ближе к Агенту. Бинты были еще чистыми, виднелись небольшие капли крови, которые остались от самих выстрелов. Она подняла взгляд на 44–ую. – А че, щенку хочется побегать? – с язвительной ухмылкой спросила она. Агент долго смотрела в глаза девушки, размышляя о том, как сильно хочет прибить ее к полу здесь и сейчас. Разорвать на части. Как она смеет говорить так с Пилотом ТСА? Хотя этот вопрос в голове был крайне глупым, недостойным озвучивания вслух. Будто для отшельника вообще важны титулы государственных служащих. Особенно когда имперец находится в полном распоряжении катца. Поэтому она и разговаривала с ней так снисходительно и саркастично, что, пусть и приводило в ярость, но было вполне оправданно. Она ведь купила ее. Как игрушку или предмет мебели. Проглотив гордость в угоду собственному желанию элементарного движения, 44–я коротко кивнула. Позже, она, конечно, сильно пожалела о том, что дала волю катцу сделать с собой еще что–либо. Теперь Агент стояла возле двери их комнаты, откуда дога вывел Усман, держа обе ее руки за поясом. Она поджала под себя раненую ногу, выискивая пути спасения, которых не было вовсе. Вокруг стояла толпа, удивленно наблюдая за каждым ее движением, будто за цирковым животным на потеху публике. Отшельникам редко приходилось видеть догов так близко; особенно – в положении пленного. Особенно – Офицера Тайного Сыскного Агентства. Ай, что было очевидно, вела себя подобающе талантливому дрессировщику диких собак, разыгрывая из ситуации еще один театр одного актера, где она, вышагивая к Агенту, торжественно надевала на нее электронный ошейник, купленный на этой же космической мастерской у одного из торговцев всяческим хламом. Работал ошейник примитивно, но очень действенно: когда дог касалась девушки – она тут же нажимала на кнопку, что была на запястье, и заряд тока проходил по всему телу, заставляя Герду одернуть руку, что обеспечивало Ириске полную безопасность от атак 44–й, которая больше всего на свете сейчас желала убить ее. После этого позора Агент молча сидела на кровати, смотря в пол. Ходить было сложно – прострелянная нога и отсутствие протеза. Зато она могла пройти к туалету, опираясь на стену, или поспать лёжа, что теперь казалось высшим благом. Посмотрев на себя в зеркало, что стояло над раковиной, она заметила огромные синяки под глазами. Выглядела она жалко и измученно, особенно под слабым светом дешёвой лампочки на потолке. За это время, что они опять находились в заточении небольшой комнаты, рассчитанной на одно существо, она попыталась достать пистолет из сумки Ай, но получила мощный заряд тока. После этого она хотела ударить её, но, пока замахивалась, упала на пол и запачкала его кровью, продлив свое нахождение здесь ещё на несколько суток. Боль заставила ее успокоиться – умирать совсем не хотелось, как и оставаться в этом плену. 44–я ещё долго смотрела на себя, пытаясь придумать план побега, который все никак не лез в голову, как вдруг урчащий желудок дал о себе знать. Она снова захотела есть. Похоже, катца посетило то же желание, когда она подошла к ней сзади, посмотрев через ее плечо в отражение зеркала. – Пошли пожрем. – сказала она, начав приглаживать волосы. Поправила смазанную помаду на губах. Наверное, она думала, что так её внешность будет хоть немного более презентабельной, но она осталась все такой же оборванкой с засечённой бровью и одним выбитым клыком. На фотографии в протоколе она выглядела значительно лучше, чем сейчас. Как минимум, намного моложе. Пока они шли вдоль жилого коридора, существа вокруг заинтересованно оборачивались им вслед, внимательно наблюдая, как дог, прихрамывая, опирается на плечо катца, спокойно идущую рядом. Зрелище, которое никогда бы не могло случиться в условиях исторически сложившейся ненависти этих рас друг другу. С самого начала Революции, катцы и доги пошли по разным путям, на этой почве ведя нескончаемую гражданскую войну на всех планетах, пока Первый образец и, на тот момент живая, Момото Сито не договорились о разделении человеческих колоний между собой. С тех пор, еще сотни лет назад, Федерация объявила Империи холодную войну, о которой по галактическим новостям говорят и по сей день. Казалось, они не могут даже физически сосуществовать рядом друг с другом, но Ириска аккуратно придерживала 44–ую, сама пытаясь устоять на ногах. В Свободном космосе, и правда, порой происходят крайне интересные вещи.