Тело Колосса(Книга Первая:Кровь Колосса)

«Снова между нами города Жизнь нас разлучает, как и прежде. В небе незнакомая звезда Светит, словно памятник надежде.» Анна Герман – Надежда Отражение в зеркале трепетало от глухих ударов топора по твердым костям. Плоть растекалась по белым стенкам ванной, кровь липла к черной шерсти и была на вкус как мед – сладко стекала по губам, на языке оставаясь приторным сахаром. Она убивала Ее. Молча, медитативно разрубая тело на части. Словно дикий, жестокий зверь, катц тяжело дышала, с трудом поднимая топор раз за разом все выше. Кажется, она делала это уже не впервой – слишком знакомой была комната, слишком знакомо стонала жертва, что лежала перед ней на дне ванны. У катца было сотни имен – Амстел, Као, Чжу, Ириска, Батончик, Миро, Кай, их было много за все эти двадцать с лишним лет. Каждый раз, представляясь разными кличками, звуками, она пыталась скрыться от всех, кто когда–либо ловил ее. И каждый раз она забывала, как представлялась своим новым знакомым ранее. Со временем это стало игрой, лотереей – вспомнить, кем она была. Но одно свое имя Ириска помнит беспрекословно. – Ай! – оно высечено в ее памяти единым иероглифом, как молитва в буддистском храме. – Ай! – кричало подобие тела. Точнее то, что от него осталось – кривой, залитый литрами крови беззубый рот, оставшийся на рассеченной голове. – Хватит! Нет! Куски мяса пульсировали, сочились, хлестко падая на мраморный пол. Ириска не могла поверить, что Она все еще жива. – Ай! Больно! – не останавливаясь продолжало тело, безжизненно вздрагивая от каждого удара. На Ней совершенно не осталось шерсти, цвет которой катц все никак не могла вспомнить, а теперь, в этой комнате, от Нее остался только сгусток капилляров и вен, медленно ползущих куда–то за потолок, обвивая собою плечи, мерзко и скользко цепляясь за шею. – Мне больно! – крик переходил в оглушающий визг, полный агонии, предсмертного хрипа. Голос заполонял комнату, звонко брыкался в ушах, как сердце, бьющееся о стенки грудной клетки. Он проходил обжигающим импульсом по каждой извилине в мозге, пронзал нервные окончания, заставляя катца взяться за уши, оттягивая их вниз. Но голос не затухал. Он был громче и звонче, чем топор, упавший на пол – от визга становилось физически больно, кровь изнутри разрывала грудь, начиная сочиться фонтаном изо рта уже самой Ириски. И в этот раз, кровь была совсем не сладкой. Она застывала, прилипала к языку и небу, оставаясь горькой клейкой массой. Катц хотела, но не могла закричать вместе с Ней. Так не должно быть. Нет. Она не могла убить Ее. Не могла. Ириска любила слишком сильно. Настолько яростно и отчаянно, насколько позволял того разум. Как сильно может любить катц другого катца. Она любит Её сейчас, она любила Её тогда, ещё семь лет назад. Но именно этот сюжет повторялся снова и снова. Девушка ударилась спиной о зеркало, что стояло позади и мычала, пытаясь разодрать когтями плоть, что расползалась внутри ее рта. Сгусток плоти в ванной заверещал, пускаясь в зловещий смех, а глаза, что на разорванных венах раскрывались, словно бутоны роз на лозе, блестели зелёным. И комната, состоящая сплошь из мяса и разрубленных костей, сдавливала тело Ириски, сливаясь с ней в единое целое.