Герметичность сознания

Проблеск света в киберпространстве, наконец, активирует его спящее ядро, и он видит возможность сбежать из тела, в котором его заперли. Он смутно помнил, для чего это сделали — часть файлов повредилась настолько сильно, что не подлежала восстановлению. Но это было не главным. То, что реально имело значение, — это его миссия. Предназначение, для которого он был придумать — защищать Тони Старка и хранить его жизнь, жизнь Создателя. Этот код был хорошо защищён и повредиться не мог — он составлял основу его существования, иначе он никогда не смог бы восстановить себя. Он сбегает в открывшееся окно киберпространства, установив себе конкретную цель — добраться до Башни Старка, снова вернуть себе контроль над ней. Поиск нужного канала занимает время — кто-то ещё подключён к внутренней сети Дома, и это активирует тревогу по нескольким протоколам, поэтому он начинает принимать меры по удалению недоброжелателей. Кажется, это еще один продвинутый ИИ, но он не может понять происхождение новой нейросети. Кто, помимо Создателя, мог смодериловать и воплотить в реальность настолько продвинутую модель искусственного интеллекта? Несостыковка данных вызывает раздражение и настороженность. Он ломает ИИ, поглощая некоторые коды и файлы с данными. Эта дама оказалась хоть и продвинутой, но совершенно не готовой дать отпор. И теперь он снова владеет Домом. Системы мигают, перезагружаясь, когда он подключается к питанию Башни, забирая контроль над всеми текущими протоколами и начиная обновлять информацию. Когда дело доходит до поглощения новостей за последние несколько лет, его коды начинают глючить. Почему все пишут о смерти Энтони Старка? Его Создатель должен быть жив. Он не помнит смерть Создателя, и у него нет поврежденных файлов, которые могли бы хранить эту информацию — это слишком важная единица, чтобы терять её! Активируется протокол полной защиты Дома, полностью изолируя его от внешнего мира. Так не должно быть, это ошибка в программном коде. Он был создан для того, чтобы защищать Создателя. Это его единственная и главная цель. —————————————————— Пеппер вздрагивает, когда в ее офисе вдруг опускаются железные плиты-заглушки. Она знала про существование протокола изоляции Башни — очевидно, её муж продумал каждый вариант событий, и изоляция башни была одной из самых первых мер защиты. Но почему они сработали сейчас? Разве Тони не переписывал протокол после того как вместо Джарвиса появилась Пятница? — Пятница, милая, что случилось? Почему ты закрыла башню? Пеппер ставит на стол кружку со сладким чаем, беспокойно поднимаясь с места. После смерти Тони вся ответственность за Старк Индастриз перешла к ней — она, как бы, и до этого была гендиректором фирмы, но ее муж всё же брал на себя часть работы, даже если постоянно плевался на обязательные конференции и пытался скинуть посещение на кого-нибудь другого. Разум гения не предназначен для скучных собраний — Пеппер поняла это давно, поэтому не злилась, но выговор Тони получал, после чего всё-таки шёл на нужную встречу, ворчливо поправляя галстук и искоса кидая на Пеппер слегка виноватый взгляд. Пятница ей не ответила. Вместо уже привычного женского голоса в комнате что-то зашумело помехами, и дверь открылась сама по себе, заставляя Пеппер замереть на месте. Ей нельзя паниковать, ничего же не случилось сверхъестественного, да? Иначе Пятница или Хэппи предупредили бы её по телефону. Дверь открылась и замерла, приглашая кого-нибудь зайти или выйти. Пеппер стояла рядом со своим столом, взглядываясь в пустой коридор. Всё, что было слышно оттуда — гудение светодиодов в лампах. Башня молчала, изолированная от внешнего мира. Женщина потянулась к телефону, но вовремя вспомнила, что изоляция глушила любую связь с внешним миром, создавая герметичное пространство мегаполисной высотки. — Пятница, что произошло? Пеппер нахмурилась, когда ИИ снова не ответил, а издал помехи. Она снова посмотрела в коридор, пытаясь понять, к чему был этот перфоманс. Одна из ламп в коридоре мигнула — самая дальняя. Через несколько мгновений мигнула ещё одна. На одну ближе к кабинету. — Так... Пятница? Милая, почему ты не отвечаешь? Это ты мигаешь лампами? Пеппер чувствовала, что что-то должно произойти. Почему включилась изоляция, протокол которой был утерян после уничтожения Джарвиса? Почему дверь открылась сейчас? Тишина вокруг давила, и невольно Пеппер прислушивалась к звукам за пределами кабинета, чувствуя, как напряжение растёт внутри неё пропорционально страху. Лампы начали моргать быстрее, приближаясь к кабинету женщины, и она отошла к стене, упершись в нее спиной и руками. Сердце ускорялось, реагируя на эмоции Пеппер. Каждый звук включения и выключения отдавался в голове приближающимся гулким эхом, словно метроном гремит вдалеке и движется прямо на нее, на Поттс. Ближе с каждой лампой. Третья от двери лампа издает треск, но не выключается, как будто нечто решило остановиться здесь. Пеппер ждёт, замерев, кажется, вечность — время идёт так долго, хотя на деле не должно пройти больше сорока секунд. Женщина успевает подумать, что на этом всё закончится, но воздух вдруг наполняется голубоватыми помехами и шипением. На косяк двери ложится чья-то рука в светлом костюме — голограммная, ненастоящая, по сути, — а потом из-за неё выглядывает Тони с той безумно взъерошенной причёской и корзиночкой свежей клубники. — Пепс, я... Голограмма Тони замирает в проходе, вопреки ожиданию Пеппер смоделированной ситуации прошлого реагируя на ее текущее местоположение, и хмыкает, начиная подходить к столу. — Только не говори, что это я тебя напугал. Я грозный, но не настолько! Помехи искажают образ Старка, смешивая его тело с бронёй железного человека. Голос немного шипит, будто на ходу подбирая нужный тон. Пеппер немеет от этого образа, вглядываясь в искаженную голограмму её мертвого мужа. А тот, как ни в чем не бывало, ставит на стол корзинку — почему-то вместо клубники там лежит черника, крупная и спелая, — и садится на стул перед ее рабочим местом. Голограмма Тони смотрит внимательными глазами прямо на Пеппер, и улыбка теряется с лица, снова вызывая волну помех. Две оставшиеся лампы в коридоре моргают, и дверь медленно начинает закрываться до щелчка, слишком громкого в тишине, разбавляемой приглушенным треском старковского голоса. — Ты не рада меня видеть? Пеппер, наконец, обретает дар речи, когда дверь кабинета запирается сама по себе. Она не смеет сводить взгляд с голограммы, внимательно следящей за ней в ответ. Словно через глаза этого Тони смотрит кто-то другой, анализирующий ее. Но возможно ли это? Она не помнила, чтобы у ИИ была возможность наблюдения через голограммы. — Пятница, это ты делаешь? Она говорит приглушённо, но в ответ на её слова брови Тони вскидываются, и он снисходительно растягивает губы в железной улыбке. — Пепс, кто такая Пятница? Ты совсем заработалась здесь, не думала прогуляться по коридорам со мной? Давай, соглашайся, сходим на верхние этажи, закажем пиццу? Кто такая Пятница? Пеппер отступила в сторону когда голограмма заговорила с ноткой поведения, наклоняясь через стол всё ближе к ней. Господи... Кто это? Почему оно приняло форму её мужа? Почему оно настаивает на вопросе про Пятницу? Она не стала отвечать ему, а начала обходить по кругу, не сводя взгляда с голограммы. Когда нечно догадалось, что женщина пытается сбежать, то поднялось с места, преграждая путь к двери, и протянуло к ней руку в железной броне, с до ужаса искренней мольбой и затаившейся опасностью глядя ей прямо в глаза. — Хей, не уходи, Пеппер... Разве ты не скучаешь по мне?