Хранитель воспоминаний

Иногда боль настолько сильная, что с ней ничего нельзя поделать. Она как заноза в пальце, которую, если задеть будет очень сильно болеть, а если не трогать и оставить на самотёк — воспалится и будет расползаться болячкой, которая рано или поздно убьёт больного. Говорят, что время может помочь справиться со всеми ранами. Раны заживают и появляются шрамы — неэластичные и неэстетичные участки кожи, от которых хочется избавиться, ведь они тебя уродуют. Их постоянно хочется содрать и уничтожить, но получается только хуже. Иногда люди настолько обезнадежены, что готовы пойти на что угодно лишь бы забыть. Они пьют таблетки, чтобы забыться, они пьют алкоголь, чтобы затуманить разум, многие пристрастились к наркотикам, чтобы получить временную яркую картинку эйфории. Кто-то вовсе закрывает все двери в дом и читает книги. Конечно же, везде будет куча советов, как справиться с болью, и даже в какой-то стариной книге наверняка будет описан самый мутный метод решения проблемы. И только родная бабушка может дать странный совет: «Поговори с зеркалом. Рано или поздно оно заберёт твою боль. Возможно, тебе удастся встретиться с хранителем воспоминаний. А может, нет. Но потом разбей зеркало, когда поймёшь, что всё прошло». Он — был тем, кто услышал эти слова из уст бабушки — единственной опоры и помощницы в жизни. Каждый раз проходя мимо зеркала он вспоминал её словах. Каждый раз это приносило боль. Каждый раз — как в первый. Её уже нет три дня, но он все ещё чувствует её присутствие в доме, будто она вот-вот выйдет из кухни и позовёт его обедать. Но нет, её больше нет. Чтобы справиться с грузом, он открывает бутылку рома — такого крепкого, чтобы наверняка его унесло подальше от этого всего. Он не может это терпеть. Стакан за стаканом и он уже не мог стоять на ногах. Он выпил целую бутылку и даже не заметил. В этот раз ему было даже лень наливать в стакан, поэтому он пил прямо с горлышка. На заднем фоне играл телевизор, а за окном шел ливень. Даже природа оплакивала эту потерю. В конце, когда бутылка была пуста, она выскользнула с рук и разбилась. Мелкие осколки расползлись по всей кухне. — Чёрт! — выплюнул мужчина. Он пошёл в коридор за веником и совком, ведь там их оставил раньше. На секунду его приковывает зеркало, которое почему-то сейчас слишком заметно в темноте. Он вспоминает слова бабушки. Сомневается, но приближается к нему ближе. Его ладонь кровит — видимо не заметил. Бен лишь прошипел, когда согнул пальцы, но решил ничего не делать с ушибом. Остановившись возле зеркала, он начал рассматривать его. Старое зеркало отражало мужчину в полный рост. Рамка была сделана из дерева и покрыта плотным слоем черной краски. Его бабушка так любила смотреться в него по вечерам. Особенно перед выходом в театр или просто магазин. Даже в пожилом возрасте она не переставала быть той молодой девушкой, которой когда-то была. На комоде все ещё стояли её вещи: помада, расчёска и духи. Бен мимовольно берёт один из флаконов и пшикает в воздух. Он вдыхает полными лёгкими шлейф духов. Запах духов на мгновение сделал вид, будто она снова здесь. Бабушка всегда ими пользовалась. Она никогда не изменяла своим привычкам. Поставив флакон на тумбочку, он вновь начал рассматривать самого себя в зеркало: не спавший три дня парень с огромными мешками под глазами смотрел на него. Вдруг становится совсем плохо — он начинает плакать. Плакать как ребёнок. Все эти три дня он держался и не позволял даже эмоциям проявиться на его лице, но сейчас он не выдержал. Он вытирает мокрые глаза ладонями. По щеке размазывается алая кровь. Он смотрит и спрашивает: — Зачем её у меня забрали? Она же была единственным дорогим мне человеком! — он всхлипывает ещё громче. — Зачем? Просто зачем? Я не могу тянуть этот груз. В доме стоит такая тишина, какой здесь никогда не было. Если прислушаться то, можно расслышать как капает вода из крана на кухне. Всё просто замерло в таком же состоянии, когда её не стало. Бен не хотел ничего менять. — Слушай, если ты меня слышишь. Я прошу забери! Забери мои воспоминания! Я не хочу помнить, как она умерла, — он хватается руками за раму и сжимает её со всей силы. На дереве остаётся небольшая вмятина. Он временно закрывает глаза и считает цифры слух, надеясь успокоиться, но ничего не помогает. Бен резко открывает глаза и видит в отражении зеркала нечто, чего раньше никогда не видел. Существо, сотканное из дыма и света. У него не было лица — только два мерцающих пятна, похожих на глаза. — Sono poro! — говорит оно. Бен протирает глаза, думая, что ему все это показалось. Но существо приблизилось ещё ближе к отражению. — Duno foreró? Am, fii. Et foreró nie! — существо стучит себя по лбу маленькой ладошкой, появившейся из неоткуда. Затем тут же раздаётся понятная речь с лёгким незнакомым акцентом, — Я забыл, что вы люди не понимаете наш язык. — Что ты такое? — спрашивает Бен, отползая к стене позади. — Is jest emelék őrző, — гордо выставив грудь, произнёс тот и тут же спохватился: —То есть, я хранитель воспоминаний. — Ты опасен? — Абсолютно нет. Я существо положительной энергии. Я не могу причинить боль из-за своего происхождения. Хотя бывают другие хранители, которые могут навредить, но я не такой. Как вы там говорите люди? «Поверь на слово», да? — Эм… Да… Верно. И что ты делаешь здесь? — Как бы тебе сказать, в каждом зеркале живёт уникальный хранитель воспоминаний. Мы — глаза зеркал. Мы запоминаем все, что происходит перед нами до мельчайших деталей. Так, что я могу тебе даже показать что-то, если хочешь. Только помни, что после мне придётся уничтожить это воспоминание, чтоб ты не выдал нас. Бен слушает это мифическое существо завороженно. Он удивлён, что такое вообще существует, может это все шутка? Может он окончательно сошёл с ума? — Ты можешь мне показать всё, что угодно? — Да, если зеркало было свидетелем этих событий, — спокойно отвечает хранитель, расхаживая в отражении. — Я бы очень хотел увидеть бабушку… Как она нянчила меня — маленького и глупого. — Ты уверен в этом? Тогда мне придётся стереть твои воспоминания об этом. — Я… Не… — колеблется Бен, но затем уверенно садится ближе к зеркалу, — Мне нечего терять. — Как скажешь, — существо исчезает как будто за кулисы, а в зеркале воспроизводится картинка. Это была зима. Бен никак не хотел выходить на улицу. Он всеми возможными способами пытался снять с себя обувь, штаны и куртку. Но в силу своего возраста, он не мог сделать это самостоятельно. Бабушка, надев, свои красные сапоги на небольшом каблуке, повернулась к внуку. -Слушай, на улице не так уж и страшно. Там так много снега. Потом все может измениться, и ты никогда не увидишь настоящую зиму. Но если сейчас выйдешь, то это воспоминание будет в твоей голове всегда, — она всегда говорила так мудро, будто знала больше, чем позволено. Маленький мальчик засмотрелся на неё и задумался. Затем он натянул варежки и схватил свои санки. — Ха-ра-шо, я го-тооов! — Ответил он ей спустя пол минуты. Он пока ещё не научился быстро разговаривать, но уже складывал слова по слогам. Бабушка посмотрела на него любя и взяла на руки. Затем свет в коридоре погас, а входная дверь хлопнула. Бен всхлипывает. Это было около восемнадцати лет назад. Он и вправду помнит ту зиму, которую повидать ему больше никогда не удастся. Такого пышного снега не выпадало с тех пор. Сейчас он вовсе чувствует маленьким, потерянным мальчиком. Ему так больно, что он задыхается. Он считает жизнь несправедливой. Но тут же его истерику прерывает голос: — Nos, мне должен теперь забрать это воспоминание у тебя, — уведомляет его о цене увиденного хранитель тайн. — Нет! Ты не заберёшь у меня последнее, что осталось! — Бен поднимается на ноги. Он весь в гневе. Он не готов лишиться своих воспоминаний. — Нет, ты должен. Таков договор! — начинает злиться хранитель. — Я их не отдам! — Мужчина берет веник, замахнулся и со всей силы ударил зеркало. Стекло треснуло, будто взвизгнуло, и сотни воспоминаний рассыпались по полу. Осколки отражали его глаза, рот, кровь… Он в ужасе от того, что сделал. Он разбил его. Разбил то, что принадлежало его бабушке. Он стоит в оцепенении, боясь наступить на осколки. Он так и остаётся чего-то ждать следующие пол часа, пока не открывает глаза — и видит перед собой целое и невредимое зеркало. Но теперь он не отражается в нём.