проблемы дня всех святых

      Весь их небольшой штаб уже неделю как был на ушах, и Джунсо порядком от этого устал.       Близился Канун Дня Всех Святых — он же Хэллоуин, он же Самхейн, он же праздник Лемурия или день, на котором большие деньги гребет Волмарт и прочие магазины, уставленные эксклюзивными сладостями, подвешенными к потолку ведьмовскими шляпками, тыквами с вырезанными лицами и запахом плавленого воска, черными котами на окошках и тысячью и одним десятидоллоравым костюмом для совсем маленьких монстрят. А еще это день большой головной боли для родителей. Опасно же давать детям волю собирать конфеты у кого попало! Мало ли, какие люди встречаются, и Джунсо был согласен в этом — лучше уж люди бы стали главной проблемой праздника, он вовсе не был против раскрасить пару лиц маньяков да педофилов на лилово-красный манер. К сожалению, даже если косвенно Джунсо можно было назвать сотрудником полиции, с раннего детства он был ближе к церкви, и, нет, он не верил в Бога, — только в худшие дни; — он работал на этих ребят в черных балахонах и вынужденно терпел все хоровые службы в ожидании рабочего собрания.       Для большинства друзей он действительно тратил жизнь на службу в церкви и теологический факультет, который закончил на отлично в прошлом году. Для ограниченного клуба коллег и Санвона, его единственного друга с работы, Джунсо занимался такой незаурядной вещью, как экзорцизм.       Он был из числа детей «рожденных под защитой креста», ну, из тех чокнутых, у которых выдуманных друзей было как-то слишком много и как-то сильно много они шкодили. В этом Джунсо повезло чуть больше, чем Санвону, которого родители водили долго и нудно к врачам — когда малыш-Джунсо сказал папе, что вазу разбил не он, а дядя, который прячется у них за шкафом, папа повесил на шкаф оберег, и загорелся пожар синего цвета, единственной жертвой которого стал голодный дух, желавший уничтожить маленького экзорциста еще до его становления в профессии. С этой точки зрения, Джунсо просто занимался семейным бизнесом по итогу всего.       Отец забрал его на учебу в Штаты еще в детстве, прихватив с собой Санвона — он узнал о нем по связям, вышел на лечащего врача и намурчал всякую хрень про хорошую оздоровительную программу в Штатах, мол, он тоже сына туда вел с такими же проблемами. Так, Санвон и Джунсо вынужденно стали друзьями в еще совсем детском возрасте, ну, и профессию себе заодно заработали.       Санвон периодически уезжал в Корею, конечно — и отпуск, и каникулы, и на выходные иногда; его родные радовались, что сыну становилось легче, и совсем не были против его жизни в Америке. Джунсо в такие дни оставалось только скучать, ссориться то и дело с другим коллегой, Мэттью, или получать по шапке от Манон.       Вот как и сейчас. Санвону дали отпуск на время недели «икс», а бедному Джунсо оставалось только мириться с поднятым на уши подвалом церкви, где в основном все сотрудники и собирались.       Серьезно, даже вне их личных кабинетов, по всем подземным катакомбам валялись бумаги с информацией о большинстве духов, которых следовало ожидать в этом году; Самхейн никого не щадил, а простые люди и не догадывались, сколько тварей готовились к своему выходу в грядущую пугающую ночь. Большинство экзорцисты пытались уничтожить заранее — на чьей могилке лишний раз молились, где обереги цепляли, а где призывали духов, чтобы договориться об их скорейшем уходе. Но вот те, кто уже обзавелся оружием, готовились к борьбе — они выезжали загород, чтобы нарисовать призывные круги, пентаграммы, в которых созовут львиную долю духов с наступлением ночи тридцать первого.       Мэттью, Манон и Джунсо не были в их числе. У них была другая интересная задачка.       Их троица и уехавший Санвон — единственные молодые члены «очистительного» отдела бостонской церкви. Санвону дали право на отпуск только потому, что он оказался одаренным, и еще на первом курсе университета обзавелся своим оружием-духом, приручив не просто мелкого слабого душка, а аж кумихо — будучи в Корее, на родине, ему удалось какими-то никому так и не известными махинациями приручить опасную лисицу, рядом с Санвоном превращающуюся в милейшую, даже обаятельную девушку. Оба были сложены похоже, и если бы не явное внешнее отличие черт лица, любой бы мог принять их за брата и сестру. К тому же, судя по словам Санвона, Юнче, — такое имя дал Санвон лисице, — даже не просила слишком большой суммы за свою службу, мол, как-то особенно сложились условия контракта.       Санвон был рожден с серебряной ложкой во рту в глазах церкви, но по факту все еще считался в родной семье душевнобольным. Черт знает, стоило ли за него радоваться или сочувствовать. Джунсо за все долгие двадцать лет дружбы так и не определился толком.       Так что в Самхейн вопросом духов в Сеуле занимался Санвон. Что до троицы — они питали удачу выловить наконец-то свое оружие прямо в полевых условиях, столкнувшись с теми духами, которые избежали пентаграммы.       Был и другой способ, на который рассчитывал Мэттью — он попросил у старших экзорцистов приглядеть пару не слишком буйных духов и, вместо того, чтобы их изгонять, познакомить с Мэттью, который дальше сам решит, что будет делать. Это был единственный вопрос, в котором вечно враждующие Манон и Джунсо были согласны — у дурака Мэттью, может, и длинный язык, но он скорее заставит духа самоуничтожиться своей болтовней, чем адаптирует под оружие.       Так, Манон и Джунсо были единственными, кто решил с головой окунуться в проблему отсутствия оружия.       Был и другой момент — несмотря на то, что обоим уже исполнилось двадцать пять, это не значило, что возраст сыграет свою роль. Некоторые экзорцисты находили свое оружие аж к сорока — а большинство экзорцистов, кстати, до стольки и не доживали.       Короче, проблем было выше крыши, и ежедневные тренировки с наставником Луческу, присланным им из Румынии наставником с вампиром в качестве живого оружия, изнуряли так, что Джунсо, обычно собранный и организованный, вообще путался в поставленных перед ним задачах.       Тридцатого числа их отпустили пораньше — в пять утра следующего дня они должны были уже выйти на охоту, чтобы попробовать наладить контакт с дневными духами. Манон и Джунсо отправились в путь к ближайшему кафе, где подавали неплохие милкшейки. Декораций там всегда было по минимуму, потому что владелец считал, что настроения Хэллоуина никак не сочетались с дизайном стареньких дорожных кафе Техаса. Жили они, кстати, все еще в Бостоне.       — Луческу нас решил на всякий случай убить, — жаловалась Манон, потягиваясь вверх, изгибая спину, точно кошка. Хищная и ужасно кровожадная кошка. Они чуть не убили часом ранее друг друга на спарринге. — Вообще не представляю, как завтра проснусь.       — Как миленькая, — фыркнул Джунсо. — Чего еще остается.       — Говорит мне человек, который почти потерял сознание.       Джунсо закатил глаза, но проигнорировал. Отчасти Манон была права — даже несмотря на то, что часы показывали всего семь вечера, спать хотелось неимоверно. Обычный рабочий день экзорциста в лучшем случае заканчивался где-то к часу до полудня. Джунсо, впрочем, был не из тех, кто жалуется.       — Уже придумала, с кем хотела бы заключить контракт?       Манон на вопрос хохотнула, отмахиваясь.       — Шутишь? Этих тварей хрен поймешь, — она отбросила назад свои длинные черные волосы. — В прошлый раз почти договорилась с теми кадехо, но потом я услышала условия… Ты прикинь, они были согласны стать оружием за сорок лет жизни. Мне двадцать пять! Это ж я на месте сдохнуть могла.       — Николас и Маки? — Джунсо дождался кивка. — Они не выглядели как плохие парни. Обычно всем потусторонним известно, сколько нам жить осталось. Может, ты бы до ста двадцати прожила.       — С нашей работой и без оружия много не поживешь.       Джунсо пожал плечами. Они почти пришли, когда Манон остановилась.       — А ты? Все еще гонишься за тем потерянышем?       — Арно не… — Джунсо вздохнул. — Нет. Я решил бросить это дело. Он просто развлекается.       — Потому что ты ему позволяешь, придурок, — девушка нахмурилась. — Ты же церковное детище с огромным наследством. Скажи спасибо, что с тобой играет демон, а не какая-нибудь блондинка, ищущая папика.       — Не примешивай сюда Сару.       — Ой-ой, а рана-то еще свежа! — издевательски засмеялась Манон. Джунсо несильно толкнул ее кулаком в плечо.       — Ну тебя…       — Ладно, мачо, и все-таки, — успокоившись, она сложила руки на груди. — В прошлый раз ты говорил, что демон согласился. Что ты успел выкинуть, чтобы он передумал?       У Джунсо раздражение поднялось губительной волной. Он заебался гоняться за этой тварью, и это была чистейшая правда. Теперь одно упоминание демона вводило его в раздражение.       — Я сам не понимаю, — объяснил спокойно, но резковато Джунсо. Он заправил назад волосы, пытаясь вдохнуть поглубже. — Клянусь, я уже видел, как он начал создавать метку, а потом выдал: «хотя нет, четверг — не мой день» и напал на меня. Это какой-то пиздец. Что я ему такого вообще сделал?       — Думаю, он отыгрывается за своего прошлого хозяина, — спокойнее сказала Манон. — Все-таки, твой отец, он…       — Не надо. Я сам это понимаю, — перебил ее Джунсо. От одного лишь упоминания отца в горле появился неприятный ком, который жутко захотелось сплюнуть куда-нибудь, как горечь от выкуренной сигареты. Он даже не курил. — Если бы дело было в отце, Арно бы меня давно убил. Но он играет, не дает мне умереть, но и не дает перенять то, что дано мне законно. Он просто ведет себя, как все демоны. Как потусторонняя тварь.       — Не заикайся так о демонах. Это тебе не мелкие призраки, дружочек.       — Говорит та, кто не смог приручить кадехо, которых в Массачусетсе пруд пруди.       — Иди нахуй, — просто заключила Манон. — Помрешь завтра, и вместе с твоим Арно на могилке станцуем.       Джунсо ограничился тем, что показал девушке средний палец. Так, вдвоем они зашли в «SHAKES & SHAKES», где как всегда не было ни одного посетителя.       Знакомый мужчина обслужил их — это было их семейное кафе. Работали то он, то его жена, то дочурка; бывшая, кстати, Джунсо. Та самая Сара, от которой он отходил до сих пор. Они остались друзьями, но неприятное послевкусие Джунсо до сих пор ощущал, стоило забрести в кафе. Такого рода семейное дело было теплым — ни монстров тебе, ни притворного покаяния Господу-Богу… В общем, тишь да гладь, и никаких смертей, от которых отойти порядком сложнее, чем от «я не думаю, что все еще к тебе что-то чувствую» после того, как Джунсо уезжал на месяц в далекий штат Мэн.       Кто-то зашел в кафешку, но Джунсо и не обратил на посетителя внимания.       Они почти не болтали с Манон. Как ни крути, но без Мэттью, своим существованием провоцирующего ссоры, поболтать им было почти не о чем. Манон, вздохнув, сказала, что скоро вернется, мол, должна кому-то там позвонить, и шанс диалога стремительно упал к нулю. Джунсо от безнадеги вытянул журнал из стоящей рядом в шкафу стойки и пробежался по артиклям. Все пестрило рыже-черным, украшено было паутинами, паучками и десятками конфеток.       Хэллоуин еще означал, что его отца, верховного экзорциста Ким Донхана, не стало уже вот как семь лет.       Именно смерть отца сподвигла церковь вставать на уши незадолго до тридцать первого числа. Они старались обезопасить все процессы защиты города от монстров, так, чтобы ни экзорцисты, ни простые люди не пострадали. Одно дело — смерть штатного сотрудника, совсем другое — гибель административного состава. Отец сопроводил Джунсо ровно до того момента, когда он освоил все базовые знания и научился рисовать классические сто пятьдесят оберегов с закрытыми глазами. В тот Хэллоуин он говорил, что вскоре он и его оружие, демон-кинжал, помогут сыну найти и его личного духа. Арно — данное имя оружия отца. Сильный демон, заключивший контракт с могущественным экзорцистом.       А еще Арно был китайским демоном, а китайские демоны считались «лучшей породой», будучи древними и удивительно разумными. Конечно, Ким Донхан был силен.       Отец рассказывал, что встретил Арно еще в юности, едва ему исполнилось шестнадцать, и вызволил его из ловушки каких-то людей, проводящий обряды для использования духов менее гуманными способами; тех людей, что не верили в симбиоз, в отличие от церквей Штатов и Великобритании.       Джунсо смел надеяться, что демон, чью жизнь спасли, не будет взимать с хозяина жизнь. Ким Донхан прожил до тридцати девяти. Как подобает экзорцисту, он умер слишком рано.       Служители церкви сказали, что Джунсо должно унаследовать оружие отца. Чертов Арно оказался из слишком игривых, не позволяющих даже кровному родственнику прежнего носителя подойти слишком близко.       Вступать в диалог с ним Арно начал совсем недавно — он все еще говорил, выписывая голубые узоры на земле, и вместо своего облика собирался в кучи черного тумана. За двадцать пять лет Джунсо ни разу не видел Арно в живую; честно, он начинал терять надежды и ужасно злиться на демона. Арно был тем, кто не смог защитить отца. Теперь эта тварь не готова содействовать становлению его сына. Вряд ли у демоном существовало чувство справедливости и долга, с другой стороны. Они не зря считались самыми сложными для создания оружия…       Краем глаза Джунсо заметил, что Манон вернулась и села напротив, поэтому не обратил внимания, заново вчитываясь в какие-то заголовки журнала. Акция «два плюс два» в Таргете на соусы… Скидки на жевательные конфеты…       — Любите Хэллоуин?       Джунсо вздрогнул, откладывая журнал. Перед ним сидела не Манон. Паренек, примерно его возраста, худой и тонкий, точно тростинка. На улице стояло пятьдесят два по Фаренгейту, но юноша был одет в простую лилово-черную кофту, и на бледной коже лица не отразилось и капли красных от прохлады пятен. Тем не менее, его глаза блестели, явно измученные сильным ветром. Они у него были поразительно большие, глубокие глаза — некоторое время Джунсо просто пялился, не находя в себе сил оторвать взгляд. Потом взглянул чуть ниже — на шее блестел крупный серебряный крест.       Всего лишь безделушка. Безделушка, слишком сильно похожая на крест, в котором хоронили отца.       Джунсо выдохнул, приходя в себя. Китаец, высокий, хорошо уложенные волосы — на потустороннюю тварь не похож, а вот на приезжего для работы моделью — да. Наверняка, и вправду модель.       — Ты меня напугал, — признался Джунсо, опуская взгляд на журнал. Усмехнулся. — Не люблю, просто журнал в руки попался.       — А мне кажется хороший праздник, — улыбнулся парень. — Я приехал в Штаты, чтобы на него посмотреть. В Китае тоже все украшают, но тут празднуют по-настоящему. Очень ярко, и весь этот подход с костюмами и «сладость или гадость»… Мило.       — Чего же ты не в Нью-Йорке? — удивился Джунсо. — Там все масштабней будет.       — Слишком много народу.       Джунсо согласно промычал. Юноша говорил с ним в какой-то продуманной и спокойной, почти мурчащей манере. Такой голос только на радио и вертеть, чтобы все слушатели мгновенно засыпали. Да и источал он какое-то поразительное вежливое дружелюбие, что Джунсо на секунду забыл про свои принципы, первым из которых был «никогда не доверяй незнакомцам».       — А ты… Тебе что-то надо было?       — Нет, — парень пожал плечами, и даже этот жесть вышел у него плавно, мягко. Удивительно. Может, танцор? — Я прогуливался неподалеку и заметил в окне, что ты сидел один.       — Ох, — Джунсо улыбнулся. — Понятно. Я на самом деле жду подругу. Она вышла поговорить по телефону.       Парень нахмурился, поджимая губы. Взглянул в сторону окна.       — Я не видел никого, когда заходил внутрь…       — Что? А, сбежала опять, сто процентов… Сейчас наберу, если ты не против.       — Все в порядке.       Джунсо встал, с писком кнопок включая телефон и набирая номер «ведьма». Его встретили долгие гудки, которые длились какое-то бесконечное время. Механический голос автоответчика предложил отправить голосовую почту.       Вся кровь в жилах резко остыла. Линия не была занята. Манон просто не приняла вызов.       — Прости, мне нужно бежать, — обернулся Джунсо к китайцу. — Мне нужно понять… Найти ее нужно.       — Я могу помочь, — парень поднялся на ноги. И вправду — тонкий, как бамбук, и смазливый, как девчонка. Уж его-то точно нельзя вмешивать в дела экзорцистов — а на след Манон любая тварь могла выйти. Они просто обожали вылавливать безоружных по одиночке.       — Я справлюсь. Прости. Пока!       И Джунсо сорвался с места, быстро бросая чаевые на пустеющую барную стойку и пулей вылетая на улицу. Капал мелкий дождь, было сыро и холодно, а Манон действительно нигде не наблюдалась — у самых дверей лежала розовенькая раскладушка с подсвеченным оповещением о пропущенном вызове.       Джунсо шепотом выругался себе под нос, спешно забегая за угол и пытаясь выполнить два дела одновременно: позвонить учителю Луческу и вытянуть талисман для выявления призрачных следов.       — Ало! Да, да, господин Луческу, это Джунсо… Нет, не эмигрант, Ким Джунсо, ваш ученик, — бумажка скрипнула, вылетая из запрятанной в кармане куртки кипы. — Манон пропала. Мы были в заведении на пересечении Маршал-лэйн и Юнион-стрит… Нет, не на свидание. Вы не понимаете, мне кажется, ее забрали… Да, уже выбрасываю!       Быстро и расчетливо, Джунсо бросил талисман в воздух. Он, угадав движение экзорциста, тут же растворился, пропуская по воздуху полу-прозрачные линии, тянущиеся в сторону Маршал-лэйн. Джунсо побежал следом, наблюдая, как уходит след куда-то в сторону лежащего рядом парка.       — Я иду в сторону Уильям Кармен, который парк. Да… Да, жду, спасибо, учитель!       Мысли вились вихрем. Старшие экзорцисты прибудут минимум через минут пятнадцать, а Манон отсутствовала уже минимум десять. Судя по следу, призрак мог утащить ее куда-то в глубинку пока еще только обустраиваемого парка, половина которого была еще полу-дикой для достаточно модернизированного Бостона. Джунсо должен поспешить, иначе будет слишком поздно. Даже если Манон дерется не хуже него, если дух затянет ее к своему месту смерти или…       Джунсо проморгал момент, когда выбежал на проезжую трассу, и фары машины ослепили его вместе с оглушительным писком гудка. Он зажмурился, на секунду чувствуя, как все в нем остановилось — даже бешеный ритм сердца. В следующую секунду он рвано выдохнул, открывая глаза и осознавая, что боли он не ощущал.       Машина промчалась мимо, а чьи-то тонкие пальцы плотно стискивали его локоть.       — Думаю, тебе все-таки не помешает помощь, — шепнул на ухо мурчащий голос. Джунсо вздрогнул, рывком освобождаясь от хватки и сталкиваясь вновь взглядами с тем пареньком из кафешки. Тяжело сглотнул.       — Тебе нельзя.       — Я только что тебя спас, — на лице китайца отразилась мягкая, почти нежная улыбка. — Думаю, не буду бесполезен и в поиске твоей подруги.       Он был человеком. Он наверняка был простым человеком, но что-то в Джунсо не позволяло ему сказать четкое «нет». Он сглотнул страх, перекрываемый адреналином, и только и спросил:       — Кто ты?       — Цзяхао, — поклонился парень слегка. — Пойдем?       — Цзяхао… Боже правый, идем скорее, только не отходи от меня далеко.       Цзяхао кивнул, и отчасти Джунсо поставил на то, что сможет бежать быстрее простого гражданского, который черт-знает-зачем так рвется помочь, и оторвется от него еще на первых порах.       Удивительно, но пока он отчетливо слышал, как Цзяхао бежал прямо следом за ним.              Духовный след вел куда-то вглубь парка — туда, где все еще было особо диким. Джунсо достал небольшой кинжал, чтобы сквозь бедные сухие заросли было прорваться чуть проще. Какой дурак вообще выбрал умереть в таком месте? К счастью, Джунсо видел следы и физического тела — Манон определенно тащили в этом направлении. Из-за спешки Джунсо не мог остановиться, чтобы проверить дальность твари. Он просто не хотел, чтобы даже такая дура, как Манон, умерла.       Уж точно не в преддверии Хэллоуина. Не снова.       Он хотел рвануть направо, но Цзяхао снова ухватил его за локоть, заставляя резко обернуться.       — Нам в другую сторону, — сказал он, чуть улыбнувшись, как бы извиняясь.       — Прости, но я знаю лучше, — объяснил Джунсо, но на этот раз вырваться ему не удалось — он даже с места не сдвинул парня своим рывком. Какого черта в этой тростинке было так много силы?       — Влево. Она там.       — Я правда знаю лучше, — Джунсо снова попробовал вырваться. — Отпусти, пожалуйста.       — Не-а, — мужчина снова улыбнулся.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю, и все, — Цзяхао чуть потянул его на себя. Джунсо оступился даже. — Не пожалеешь. Пойдем.       Он реально издевался.       — Пойми, это куда сложнее, чем ты дума…       Женский вскрик прорвался сквозь тишину вечера. Джунсо шире распахнул глаза. Он был слева. Точно так, как сказал Цзяхао. Джунсо неверяще на него уставился.       — Кто ты такой? — негромко, напряженно спросил он, готовый достать святую воду.       — Цзяхао. Пойдем, пока твою подружку не… Не сделали с ней что-то, — он отвел взгляд куда-то вверх. — Понятия не имею, что.       Джунсо еще несколько секунд всматривался в лицо Цзяхао, не выражающее ни страха, ни растерянности. Только притворная напускная глупость в сочувствии с красивой улыбкой. Джунсо даже в темноте смог разглядеть родинку под глазом, когда китаец снова на него посмотрел.       — Будем стоять на месте?       — Я тебя убью, если ты окажешься одним из них.       — Из кого? — похлопав ресницами и наклонив вбок голову, спросил Цзяхао. Джунсо, издав что-то вроде отчаянного стона, выдернул руку из хватки и побежал налево, решив, что если бы Цзяхао был духом и хотел его убить, сделал бы это раньше. Тем не менее, в беге он прислушивался к шуму чужих шагов за собой.       Они выбежали на небольшую поляну — вокруг было слишком темно, подозрительно слишком темно. Манон стреляла из «глухого» пистолета, выпускавшего пули щелчками. Перед ней стояла тварь под футов семь роста. Кожа, местами рваная, окутывала стучащие кости при его передвижении, уродливые куски гнилой плоти свисали с черепа, едва ли не обрываясь. Меха, в которые полу-скелет был обмотан, едва ли прикрывали изуродованное тело. Он ловко уклонялся от выстрелов, то и дело исчезая.       — Манон! — крикнул Джунсо, привлекая внимание. Манон на долю секунды обернулась, чего хватило, чтобы тварь подобралась ближе. Существо исчезло как раз тогда, когда она снова нажала на курок.       — Твою мать! Зазнайка, не отвлекай, — прошипела девушка, слегка отступая. — Этот байкок, он…       В этот момент вышеназванный байкок оказался у нее за спиной, и Джунсо выпустил из рук кинжал — он угодил твари в треснувший от удара череп, и она закричала хриплым, мужским голосом. Манон выдохнула, снова взглянув быстро на Джунсо — у нее был разодран бок, из которого при каждом шаге капала на траву алая кровь. Джунсо метнулся к подруге, прикрывая со спины.       — Вот уродец, — прошипел Джунсо, щелкая пистолетом. — Он тут умер?       — Он разгневан, потому что на месте его смерти хотят сделать, — выстрел, — парк. Вдвоем не управимся.       — Не мы же парк строим, — укоризненно произнес мужчина, быстро оглядываясь. Тварь давала себя видеть только тогда, когда совершала нападение. — Черт.       — Думаю, он выбрал убить экзорциста, чтобы привлечь внимание церкви, — Манон дернулась и болезненно выдохнула, когда тварь снова попыталась к ней подступиться. — Ты позво… нил нашим?       — Ты в порядке? Луческу в пути. Он знает, что мы тут.       Манон удовлетворенно промычала, а потом резко села вниз — Джунсо повторил движение, рывком опускаясь к земле. Только сейчас он вспомнил, что пришел не один, но, когда он быстро стал осматриваться, Цзяхао нигде не обнаружил. Вообще, дело дрянь, если гражданские видели работу экзорцистов, но, если это единичный случай, на это можно закрыть глаза. Парня просто посчитают сумасшедшим и упекут в психушку, как проделывали родители Санвона когда-то. Не страшно. Хотя, честно, обидно.       Джунсо потерял на раздумья время — перед его лицом появился жуткий гниющий череп, и он выстрелил случайно, криво, пока копье летело в сторону его тела. Второй раз за сутки он в лицо смотрел собственной смерти без страха, но с тревожным замиранием сердца.       — Джунсо! — завизжала Манон, опознавшая опасность.       Копье едва коснулось его грудной клетки, когда тварь снова болезненно заорала. Она упала под пулями на землю, извиваясь в агонии. Серебряные пули с содержанием святой воды и человеческой крови. Учитель Луческу.       — Ce cu voi, copii? — знакомое протягиваемое вместо «ч» «щ-щ-щи» послышалось сбоку, когда учитель Луческу снова выстрелил. — Быстро в сторону!       Не долго думая, Джунсо ухватил под руки Манон, утаскивая за собой ближе к кустам, откуда выбегала вызванная им группа экзорцистов. Он поаккуратнее усадил подругу на землю, присаживаясь рядом. Манон зажимала рану руками, тяжело дыша.       — Если ты думаешь умирать…       — В твоих мечтах, всезнающий придурок, — оскалилась Манон. — Девушки так и так каждый месяц кучу крови теряют, и плевать.       — Ты отвратительная, — вздохнул Джунсо. Он поднялся, выпрямляясь. — Ты не видела, куда побежал парень, с которым я пришел?       Манон взглянула на него, как всегда, то есть, как на совсем тупого.       — Ты пришел один.       — Байкок твое зрение забрал?       — Нахуй иди, Ким Джунсо, — девушка качнула головой. — Не знаю, что за трипы ты ловил по дороге, но я четко видела, что ты пришел один. Я выпустил талисман, который опознал бы, если бы ко мне шли живые люди. Только если ты не пытался притащить с собой очередную тварину, которая на нас сейчас набросится.       Джунсо сглотнул. Впрочем, он полагал, что Цзяхао мог оказаться… чем-то. Кем-то? Потому что поразительно правильно их довел, несмотря на спутанный духовный след. Однако даже тогда, когда старшие экзорцисты закончили и здорово отругали их, никто так и не появился. До церкви Джунсо сохранял гробовое молчание, раздумывая о том, кем этот Цзяхао мог на самом деле оказаться.       

🎃

             Манон не составит ему компанию в Хэллоуин из-за ранения. Весь самый невыносимый день года Джунсо будет один.       С этими мыслями Джунсо и проснулся, сонно моргая и осознавая всю тяжесть ситуации. До полудня у него тренировки, после трех — выход на связь с Арно. Если Арно поговорит с ним все-таки, а не попытается снова убить. Последнее, конечно, вероятнее.       Весь день Джунсо и провел как в трансе. Мэттью что-то тараторил на периферии, пока Джунсо с трудом выносил время до полудня. Сразу после полудня он посетил могилу отца, привычно не проронив ни слова. Он даже не знал, в курсе ли оставшаяся в Корее мать была о его смерти. Это случилось слишком внезапно. Слишком просто. Прошло уже семь лет, а Джунсо до сих пор с трудом осознавал, что его не было рядом, что он не уехал, а просто… умер. Погиб в стычке сразу с несколькими тварями. Оставил после себя сына, церковь и непослушное оружие.       Джунсо положил цветы, хотя знал, что отец их не любит. Он надеялся, что где-то стояла рядом душа отца, которая наблюдала за сыном с привычной усмешкой — по-родительски серьезной, по-юношески озорной. Отец слишком рано остался с сыном один на один в воспитании, даже если женщины церкви стремились помочь, каждая хотела стать для отпрыска самого Ким Донхана няней.       — Донхан, он слишком маленький, — причитала когда-то сестра Мария. — Какой экзорцизм?       — Он же их видит, — с улыбкой говорил отец, держа сына за руку. Джунсо утер сопли, перепугавшись до этого мелкого призрака, у которого отваливалась голова при ходьбе. — Значит, пора учиться. Да, лисенок?       — Мгм-м-м-м…       — Выше нос! Однажды станешь сильнее, чем отец. Даже Арно так говорит.       Джунсо тряхнул головой. Он мог ощутить физически, как отец снова ворошит волосы на голове, превращая прическу сына в черное гнездо. Потом сестра Кристина будет причитать ведь… Ее тоже недавно не стало. Умерла от сердечного приступа. Тоже частый в церкви случай.       Удивительно, что Бог, которому они так благоговейно молились, не мог спасти тех, из-за кого жили другие. Бог забирал их жизнь, даруя жизнь нормальным людям. Те, кто служили Богу, обязательно приносили себя ему в жертву.       — Бог любит нас, — говорил отец, прогуливаясь с ним по парку. Джунсо шел вдоль могил, не оборачиваясь к отцовской. — Он справедлив и милостив.       — Тогда почему монстры существуют?       — Монстры тоже были людьми. Просто не успели завершить свой путь на земле.       — Если я умру, тоже стану монстром?       — Кто знает.       — Кто знает, — повторил Джунсо вслух, закидывая голову к пасмурному небу. Продолжил по памяти: — На все воля божья.        — Красиво сказано.       Джунсо замер, машинально хватаясь за кинжал. Обернувшись, он увидел знакомое лицо. Цзяхао, когда слегка наклонил голову, прозвенел сережками в ушах. На этот раз он был весь в черном, от водолазки и пиджака, до классического кроя штанов. Из-за этого серебряный крест выделялся только больше. Он спустился с лестницы чуть вниз, оказываясь с Джунсо на одном уровне. Оказалось, у них была небольшая разница в росте. Может, Цзяхао был чуть ниже.       — Я думал, ты не любишь Хэллоуин, но вот, ты тут, — улыбнулся китаец. Джунсо боролся с желанием все-таки пырнуть его разок-другой, хотя бы чтобы пугать прекратил; тем не менее, он сохранял внешнее прохладное вежливое дружелюбие. — Какими судьбами?       — Ты следишь за мной, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Джунсо. Цзяхао прыснул.       — Слишком много почестей для малознакомого человека, — он оглядел Джунсо с головы до пят. — Ты в черном. У тебя тут кто-то лежит?       — А это имеет значение?       — Как-то депрессивно.       — А у тебя? К кому ты пришел?       Цзяхао слегка прикрыл глаза, хмыкая.       — Друг. Давно его не видел, подумал, что хочу его увидеть раньше, чем его увидят подростки, возомнившие себя охотниками на призраков.       Джунсо промолчал. Он не был силен в словах, когда доходило до смертей, ведь горе утраты — это не что-то, чему нужны слова. Как и не что-то, чему можно вслух посочувствовать. На своей шкуре понял.       — Насчет вчерашнего…       — Прости, я убежал, — Цзяхао с грустью улыбнулся. — Не ожидал увидеть то, что увидел.       — Все в порядке. Ты испугался?       Цзяхао молча посмотрел на него. Непозволительно было иметь китайцу такие большие глаза — точно Джунсо имел дело не с человеком, а с оленем. И он даже почти успел проникнуться молчаливой честностью, когда…       — Я подумал, что ты испугался больше, и решил не позорить тебя своим присутствием.       — Ты ужасный человек.       — Оу? Но мы ведь почти не знакомы? — наблюдая за тем, как стремительно Джунсо мрачнел, Цзяхао тихо рассмеялся. — Ладно, не злись на меня. Я просто разбавляю атмосферу. Я пойду к другу. Удачного тебе дня, Джунсо. Может, увидимся еще.       — Да… И тебе, — Джунсо вздохнул. — И спасибо. За то, что провел, куда надо.       Цзяхао напоследок улыбнулся ему, прежде чем обошел Джунсо, направившись восвояси. Джунсо же пошел прочь с кладбища, пребывая в странных ощущениях. Цзяхао его напрягал, но не до того, чтобы ему не нравилось. Джунсо в целом часто люди напрягали, ему не привыкать было, просто в манере речи Цзяхао, даже несколько игривой, было что-то отдаленно знакомое.       У дороги его ждала машина. Джунсо сел в нее, поудобнее устроившись в кресле и поймав на себе сочувствующий взгляд водителя в зеркале заднего вида. Долго не думая, он уставился в окно, наблюдая за исчезающим из виду кладбищем.       А потом у него по коже прошел холодок.       Цзяхао назвал его имя. Джунсо был уверен, что нарочито его не сообщал.       — Ты какой-то бледный, брат Джунсо. Все в порядке? — спросил водитель обеспокоенно. — Как будто призрака увидел.       — Возможно, и вправду увидел, — тихо ответил Джунсо, и сам не особо понимая, что за чертовщина могла происходить в Канун Дня Всех Святых.       Он решил оставить это на потом. В любом случае, казалось, что с Цзяхао они еще обязательно увидятся.       Машина ехала тихо. На улице до сих пор стоял день, но пасмурность не давала и единому солнечному лучику пробиться сквозь тучи. Из-за этого то, что могло оказаться золото-яркой осенью, превратилось в мрачное ее подобие, тусклое и покрытое серыми пятнами луж на асфальте. Бостон, вообще-то, принято было считать центром по-американски красивой осени, но Джунсо никак не мог согласиться. Он еще хранил воспоминания о том, как выглядела осень в Сеуле. Да, тоже серая, тоже мрачная, но было в ней что-то теплое, домашнее.       Может, потому что Джунсо был тогда ребенком, а мама с папой создавали иллюзию обычной семьи. Исключая их ссоры по той причине, что отец, по ее словам, был сумасшедшим, и втягивал их ребенка в его проблемы с головой.       Джунсо проморгал момент, когда машина свернула на другую улицу. Он нахмурился, с трудом понимая, где они оказались.       — Брат Льюис, ты решил объехать центр?       — Пробки, — ответил водитель, сидящий впереди. Джунсо не видел его лица — зеркало заднего вида странно запотело.       — Сегодня? Вторник же… — Джунсо сжал кулаки. — Куда мы едем?       Ответа не последовало. Джунсо снова всмотрелся в окно, за которым теперь стоял сплошной, плотный туман. Он хотел достать кинжал из кармана куртки, но запоздало понял, что сменил ее на пальто перед походом на кладбище. Пальцы нашли только какой-то атакующий талисман, который Джунсо с силой сжал.       Это был не брат Льюис. Джунсо был слишком в этом уверен, потому что сейчас, приглядываясь, разглядел слабое голубое свечение вокруг тела водителя.       Джунсо рывком выпустил талисман, мало заботясь об ограниченном пространстве машины, из-за которого пострадать мог и сам. Одно дело — пострадать, другое — дать себя увести в логово духов, которые решили выползти на улицы Бостона раньше времени. Вспышка взрыва озарила его лишь на секунду, как и кошмарная головная боль, прежде чем разум Джунсо отключился.       Единственным чувством осталось лишь слабое покалывание на кончиках пальцев.       Сначала, когда Джунсо все-таки удалось продрать глаза, он ничего не увидел, кроме бесконечной темноты. И это могло бы не на шутку напугать, если бы Джунсо за свои двадцать пять не успел бы повидать куда больше, чем какая-то темнота и очевидный факт похищения, проступающий из-за мутного сознания. Что-то, но самообладание было его фишкой.       Главным образом Джунсо старался сначала почти не дышать, медленно адаптируясь в темноте и без зрения пытаясь осознать, где он. Пахло сыро, но свежо, чем-то вроде влажной травы. Местами проступали сладко-трупные ноты, но как-то издалека, будто из окна. Судя по холодному, твердому полу под ним и шершавой стене за спиной, он уж наверняка находился в помещении. Было холодно. На нем не было теплого с парочкой талисманов пальто, только черная рубашка, брюки и те же неудобные туфли, в которых он уже который год ходил к отцу на могилу.       Отец бы ему уши отодрал, если бы узнал, что его сына похитили в Канун Дня Всех Святых.       Постепенно он начал разбирать в темноте пустоту комнаты, где оказался. Кажется, дом был заброшенный — мебели не наблюдалось, а в окнах, где едва-едва сиял свет звезд, виднелся какой-то незнакомый пустырь. Уже стояла ночь. Джунсо исчез на добрый весь день. В церкви его точно убьют.       Он не был такой уж звездой, как Санвон, но его пропажу абсолютно точно обнаружили, и была некоторая группа экзорцистов, которые с высоким шансом отправились на его поиски. Если не нашли до сих пор, значит, Джунсо в тотальной заднице.       Тусклый свет озарил пол неровной точкой. Джунсо напрягся, прижимаясь к стене ближе. Конечности казались слабыми, ватными, а в голове все еще стоял неприятный мутный белый шум. Голубое свечение поползло вниз, потом вбок, потом…       

Неудачник! :Р

             — Арно, — шепотом признал Джунсо, поджимая после губы. Мало того, что он в критической ситуации, без оружия и черт-знает-где, так еще и оружие отца примчало следом над ним поглумиться. — Это твоих рук дело?       

Что именно, красавчик?

             — Где я? — вздохнув, сдался Джунсо раньше привычного. Такая постановка ответа уже значила «нет, но я хочу посмеяться с твоей реакции». Уже проходили. — Ты знаешь, кто меня похитил?       

Где-то за городом. И, да, знаю.

             — Не хочешь немного посодействовать? Было бы здорово.       И надпись исчезла вовсе. Джунсо готов был головой об стену приложиться: ну почему именно его перспективное оружие было таким ребячливо-несерьезным? Даже Николас и Маки Манон были поприятнее… Вернее, да, они хотели девушку убить, не раз и не два, но хотя бы не хихикали над ней в каждую встречу. Джунсо уж было открыл рот, чтобы наградить демона парой-тройкой недовольств, но его связки будто онемели. Из горла не вырывалось ни слова, и Джунсо растерянно ухватился за шею в поисках проблемы; пальцы окутал призрачный холодок.       В этот момент он услышал глухие шаги где-то за приоткрытой дверью. Джунсо закрыл глаза и уронил голову, смекая, что к чему. Если голос у него отобрала не тварь, желающая насладиться молчаливой жертвой, то Арно все-таки снизошел до его уровня… что мало вероятно. Но никогда не равно нулю. Джунсо сглотнул, ожидая ни то конца, ни то встречи с похитителем.       Дверь открылась с оглушительным скрипом старой рухляти. Джунсо не шевелился. Он вслушивался в такт шагов, приближающихся к нему, но не смел шелохнуться. Некто остановился перед ним и хмыкнул.       — Хорошо он тебя приложил, — голос стал ближе. Колени похитителя хрустнули. Человек все-таки, что ли? — Сын Донхена — и слабак… Занятно.       Человек встал, а потом повысил голос, обращаясь к кому-то вне комнаты:       — Маки! Скажи Эндрю, чтобы посторожил вместо меня часок-другой!       Маки? То есть, перед ним был Николас?       Джунсо едва удержался, чтобы не нахмуриться. Его похитило потенциальное оружие Манон? Зачем?       — Уже и парочки часов выдержать не можешь? — другой голос прозвучал в дверях с насмешкой. — Слабак.       — Как будто бы тебе не сложно из-за всех выкрутасов церкви, — Николас немного отошел от него, ближе к двери. — Их сыночка пропал, а все равно какие-то пентаграммы успели поджечь.       — Не все, — судя по голосу, Маки был более расслаблен, чем его кровный брат. Кадехо всегда встречались по двое: светлый и темный волки, свободно становящиеся людьми. — Значит, ищут все-таки.       — Дай пройти. Пусть Эндрю разбудит меня, как этот проснется.       — Тебя ни один призрак не разбудит.       — Катись к черту.       — Уже там, — и, с распетыми гласными этой фразы, дверь хлопнула, возвращая Джунсо в предшествующую диалогу тишину.       Он посмел открыть глаза только спустя минуту после ухода кадехо. Голубая надпись к тому моменту уже появилась на полу.       

Выкуп хотят. У вашей церкви есть, что предложить?

             — Я по-твоему сумас… — и снова заглох. Джунсо постарался выразить на лице все недовольство, прожигая подсвеченный пол взглядом.       

Эндрю за дверью. Он, может, и какой-то перевертыш, но слышит нормально.

             Джунсо бессильно выдохнул. И как ему иметь дело с этим демоном? И был ли в этом смысл? Обессиленный и безоружный, он мог только и сидеть, умирая медленно под насмешками Арно. Как отец вообще справлялся с этой тварью? Или такое отношение — привилегия одного только Джунсо?       

Они не монетки хотят, а талисманы. В руках нечисти секреты людского оружия становятся чуть более опасным оружием, понимаешь? Кивни для приличия.

             Джунсо и не думал кивать.       

Ладушки-оладушки. Так мы будем сидеть здесь или бежать?

             Так как он все еще не мог говорить, а ожидать общественного позора смертью Джунсо явно не хотел в бездействии, он приподнял руку, показывая пальцами «два», второй вариант. Для насмешливого беса Арно оказался удивительно смекалистым.       

Только не пугайся.

             Джунсо даже предположить не успел, чего такого мог испугаться, когда вдруг огоньки, из которых создавались буквы, вспыхнули целым очагом возгорания, распускающим по комнате плотные клубы дыма. Они нагрянули в окна и каждую щель, и мужчина пораженно наблюдал за этим, даже не понимая, что силы стали к нему возвращаться. Действо демонического огня продлилось короткие несколько мгновений, прежде чем само пламя растворилась, оставляя только сгусток особенно концентрированного дыма, отдающего пурпуром.       — У тебя есть минут пять, пока они оглушены, — раздался шепот откуда-то из его глубины. Голос показался мелко знакомым, но Джунсо не хватало времени, чтобы об этом много думать. Он поднялся на ноги, опираясь руками о стену, шатко делая первые шаги. Он чувствовал себя новорожденным олененком, хотя на крошечное милое создание похож был в последнюю очередь. Зря тренировался, что ли?       Ну, перед силой всяких перевертышей и кадехо, видимо, зря.       — Прямо через эту дверь? Не перехватят?       — А ты хочешь через окошко и с героизмом? Второй этаж, красавчик, ножки переломаешь.       Джунсо фыркнул, на что демон издал что-то похожее на смешок. Они вдвоем проследовали к двери, за которой оказался остолбеневший перевертыш. Сейчас Эндрю был похож на какого-то мальчишку, а не на брата Льюиса.       — Что ты с ними сделал?       — Демонические способности, — отвечал Арно, лениво следуя за экзорцистом.       — Ты всегда так немногословен?       — Скромность украшает человека.       — Ты не человек, — Джунсо повернул вправо, интуитивно выискивая выход.       — Был им когда-то. Нам налево.       Джунсо не знал, почему доверял демону, тем более яогуаю, но в итоге все оправдалось: входная дверь поддалась, открывая вид на глухой лесной участок. Лес шумел в вое ветра, колыхался каждой сухой веточкой. Рыже-коричневые листья кружили в холодном ночном воздухе; луна скромно выглядывала из-за тяжелых облаков. Джунсо мог чувствовать высокую концентрацию потусторонней энергии вокруг; духи разбушевались в Канун Дня Всех Святых, и вольно бродили вокруг, высматривая свежую кровь. Джунсо поежился от холода и неприятных мурашек, пробежавшихся вдоль позвоночника.       — Ты не знаешь, где моя куртка?       — Сожгли.       — Хреново. Меня прикончат без оружия.       — Ты же экзорцист, красавчик, — Арно всплыл рядом, вместо того, чтобы вертеться за спиной. — Используй кровь.       Джунсо покачал головой, потом двинулся в неизвестном направлении. Он не знал точно, куда идти, но нужно было уйти как можно дальше от треклятого дома. Время уходило быстро, и с минуты на минуту кадехо и перевертыш, — и не факт, что только эта тройка причастна к похищению, — проснутся и обнаружат пропажу. То и дело по разным сторонам раздавались шорохи, где-то вдалеке завыл лось своим утробным, низким криком. Джунсо не чувствовал себя в безопасности, несмотря на сопровождение Арно. Демон уже бросал его один на один с прочими тварями, и даже сейчас Джунсо не до конца мог понять его намерений.       Внезапно, лес затих. Ветерок улегся, погружая экзорциста в неправильную в этот час тишину. Джунсо всерьез задумался о словах Арно. Может, стоило и вправду воспользоваться собственной кровью, чтобы отогнать потенциального недруга?       В заднем кармане лежала небольшая игла. Джунсо вытянул ее, спрятанную на черный день.       — Они идут за тобой, — поддакнул Арно, наблюдая за нерешительными действиями экзорциста.       — Ты можешь сказать, где мы, пожалуйста?       — Парк Оркдейл. Часа два бегом до центра Бостона.       — Оркдейл? — Джунсо даже забыл, чем занимался. — И меня до сих пор не нашли?       — Может, и не собирались искать? — предположил демон. — В Канун Дня Всех Святых работы и так невпроворот. А ты мог и удариться в страданиях об отце и сбежать искать меня, чтобы избить за то, что я эту смерть допустил.       В этот момент за спиной Джунсо треснула ветка под чьим-то весом. Он обернулся, но никого там не обнаружил.       Был ли смысл вообще обвинять демона в жестокости? Тем более, Арно говорил просто-напросто честно. Джунсо это даже не задело.       — Это Эндрю, — продолжил шептать Арно, плавно летая туда-сюда. — Николас и Маки кружат неподалеку. Еще парочка призраков хотят напасть сверху. Хорошая новость: я сомневаюсь, что ты нужен им мертвым.       Джунсо пустил кровь, спешно рисуя на дереве талисман. Он на секунду вспыхнул красным, затем погас. Это должно было сдержать, как минимум, призраков. Против кадехо эффективно было только серебро, а на Джунсо… Была одна цепочка. Серебряный крестик, до которого ни перевертыши, ни кадехо не смогли даже дотронуться. Мужчина резким жестом содрал его, проворачивая так, чтобы кончиком, острой часть. он смотрел наружу на манер совсем короткого ножа.       Арно растворился, более не консультируя экзорциста и снова сбегая черт-знает-куда. Джунсо медленно выдохнул, прислушиваясь. Была у экзорцистов одна небольшая способность — что-то вроде шестого чувства; оно позволяло ощущать колебания в воздухе при приближении нечисти, и чем сильнее была нечисть, тем сильнее сотрясалось пространство вокруг. Николас, Эндрю и Маки замерли в форме треугольника, по центру которого стоял Джунсо. Он приоткрыл глаза.       И напал первым.       Как и ожидалось, никто из троих тварей не спешил превращаться в какую-то слабую форму человека. Николас и Маки были гигантскими рыже-красными волками; Николас, на которого Джунсо замахнулся, зарычал, бросаясь в ответ. Джунсо наотмашь махнул серебром, отгоняя от себя немного кадехо, и тогда кто-то напал со спины. Волк чуть меньше, черный, с пустыми глазами — перевертыш. Его Джунсо откинул от себя простым ударом ноги, с силой отталкивая прочь. И тогда показался Маки.       Это было похоже на особенно опасную тренировку на выносливость: Джунсо не мог ударить толком, только не подпустить к себе. И он довольно сильно сомневался в том, что сможет продержаться дольше, чем три многолетние твари. Значит, нужно было бежать.       Джунсо с прищуром разглядел ближайшую полу-тропу, оставшуюся скорее после движения животных, нежели людей. Увернувшись от слюнявой пасти Николаса, он несколько раз мазнул по земле кровью, из-за чего полученный рисунок вызвал небольшой взрыв, поднимающий в воздух призрачную пыль, одинаково вредную и для большинства монстров, и для людей. Джунсо, зажмурившись, побежал.       Он не успел сделать и шага, когда изогнутые клыки впились ему в ногу и он, рвано вскрикнув, упал на землю.       Эндрю сменил форму, избегая пыли, и сейчас пытался утянуть экзорциста назад.       — Матерь божья! — выпалил Джунсо, пытаясь второй ногой отцепить от себя волчью пасть. Он не мог даже нормально дотянуться, пока его протаскивали через мелкие заросли кустов и деревьев.       Эндрю качнул головой, издавая полу-гавкающий звук, и отбросил Джунсо вперед. Мужчина перевернулся, готовый снова подскочить на ноги, но щиколотка выстрелила волной боли. Если эта собака перекусила ему сухожилия!..       Джунсо не успел и одного относительно цензурного слова сложить, когда очухавшиеся Николас и Маки ринулись в его сторону, рыча и прижимая мохнатые уши. Он выставил перед собой крест, глупо бубня молитвы. Арно сказал, убить его не хотели, но если ему откусят руку, экзорцистом он стать уже не сможет. Его отец наверняка в гробу если не перевернулся, то оттанцовывает жесточайшую польку, потому что такого удачливого сына надо еще поискать. Стать калекой в день смерти отца — Джунсо сжал крест крепче, чувствуя, как над ним нависли волчьи тени.       А потом Маки и Николас синхронно заскулили; Эндрю взвыл. Джунсо шокировано открыл глаза, совершенно не готовый к тому, что увидел.       Цзяхао. Тот парень с закусочной и с кладбища… Он стоял в той же одежде, в которой Джунсо видел его последний раз, расслабленно оправляя края рукавов. Кадехо и перевертыш, чуть прирыкивая, кое-как поднялись на ноги, чтобы дать деру сразу после.       С какой-то странной неловкостью мужчина обернулся к Джунсо, слегка улыбнувшись. Он возвышался, омываемый светом бледной луны, из-за чего кожа Цзяхао будто сияла, на манер отражавшего блики солнца фарфора. Он повернулся всем телом, не выказывая сочувствия, но и не проявляя и капли жалости. Так, осмотрел спокойно, но не удивился.       Словно драгоценная кукла.       А вот Джунсо был даже удивлен. Чертовски удивлен, потому что одно дело — странные знания этого парня, совсем другое — способность прогнать далеко не самых слабых тварей. Цзяхао ведь выглядел, как модель или актер, и обычно модели могли быть максимум способны на… красивую походку и личико?       — Как ты это сделал? — вслух спросил Джунсо.       — Ты любишь задавать вопросы, Джунсо, — мягко произнес Цзяхао, присаживаясь на корточки. — С такой травмой ты далеко не уйдешь.       — Я серьезен сейчас. Ты кто вообще такой?       — Цзяхао. Чжан Цзяхао, — китаец улыбнулся. — Я вроде говорил.       — Я не понимаю, могу ли тебе доверять, — пояснил Джунсо устало.       — Прости, но у тебя нет выбора. Ты… не в лучшей ситуации, пожалуй.       Джунсо попробовал двинуть ногой, но ее снова окутала паутина острой боли. Под местом, где она лежала, уже образовывалась небольшая лужица крови.       — Я могу тебе помочь. Только ты должен…       — Позади тебя!       Джунсо долго не думал. Манон в целом говорила ему, что он не из «думающих», а скорее из «действующих, действующих и только действующих», когда дело доходило до драк; в жизни Джунсо был расчетливей, сдержанней, чем в действии, — поэтому Джунсо резко потянул Цзяхао на себя, когда Эндрю, не бросивший добычи так просто, попробовал на него напасть, щелкнув в воздухе зубами. Джунсо, чертыхнувшись, все-таки всадил крест перевертышу в глаз — такая травма оставит Эндрю без одного глаза навсегда. Волк протяжно заскулил, тряся головой и изнывая от боли. Цзяхао Джунсо удерживал рядом с собой, — наполовину на себе, — мертвой хваткой, мало пытаясь отследить какую-либо реакцию со стороны китайца.       Цзяхао же не спешил вообще что-либо делать: он смиренно разлегся на Джунсо, как на кровати, и только в пол оборота поглядывал за страдающим волчарой. В конце концов, Эндрю удалось скинуть из глаза крест, и он зарычал, в бешенстве желая теперь приговорить обоих. Джунсо прижал Цзяхао ближе, готовясь предпринять попытку напасть в ответ, но Цзяхао просто щелкнул пальцами, и…       Лилово-голубое пламя повалило из глотки Эндрю. Его мучительная, страшная смерть заставила даже стоика, вроде Джунсо, испытать рвотные позывы. Он сгорал изнутри, мечась из стороны в сторону, пока не упал в вечном бессилии. Джунсо разжал руку, сминавшую водолазку на теле Цзяхао, глядя то на волка, то на него.       — Арно? — предположил Джунсо. Этот оттенок пламени было слишком сложно спутать с чем-то другим.       — Угадал, — улыбнулся Цзяхао, съезжая с Джунсо так, чтобы сесть рядом, а не просто валяться на мужчине. Джунсо снова захотелось стошнить. Он буквально успел пригреть змею на груди. — А ты умненький мальчик.       Джунсо открыл рот и так же быстро его закрыл. Этот парень был оружием его отца? Нет, по-другому: так выглядели китайские демоны? Уму непостижимо! В книгах яогуаи были громадными красно-синими тварями с копьями и изогнутыми клыками, которые вдвое крупнее Джунсо и создают вокруг себя ауру подавления! Цзяхао, — Арно! — располагал к себе одними только манерами и голосом… И при этом водил Джунсо за нос долгие несколько месяцев. Две известные Джунсо личности никак не находили общего знаменателя в сидящем перед ним человеке.       — Твой отец дал мне это имя, — как ни в чем не бывало рассказывал демон. — Но меня звали Цзяхао, когда я еще жил.       — Демона можно уничтожить, если узнать его имя. Ты очень сильно рискнул, раскрыв мне его.       — Я не думаю, что ты хочешь меня убить, красавчик, — Цзяхао помахал ладошкой, мол, «нет-нет». — Ты же хотел заключить со мной контракт.       — Ты бегал от меня. И каждый раз, когда почти соглашался, закидывал туманом или просто исчезал. В чем отличие сейчас? — хмуро спросил Джунсо.       — Вашей церкви часом ранее удалось упокоить душу твоего отца, — Цзяхао пожал плечами. — Экзорцисты слишком нехотя уходят на тот свет. Я устал пытаться служить мертвецу… И, признаюсь честно, наши с тобой встречи делали не многим лучше.       Озарение щелкнуло довольно просто. Даже если Цзяхао играл с ним, как кошка с мышонком, он хотя бы давал знать, что существовал, а контракт заключить не мог лишь потому, что душа отца не была упокоена. Джунсо почувствовал, как собственные пальцы впились в сырую землю. Никто ему об этом не говорил. Дух отца жил с ним все эти годы, может, наблюдал, как его сын становился сильнее; может, давал и Цзяхао наблюдать. Джунсо въелся взглядом куда-то вниз, к обкусанной волком ноге.       Все это время отец был рядом. Он даже не догадывался.       — Спасибо тебе, — произнес он в итоге, не глядя на Цзяхао. — Я не знал.       — Донхен и не хотел, чтобы ты знал, — трава зашуршала. Цзяхао наклонился вниз, к Джунсо. — Хотя ты кажешься крепким орешком.       Джунсо тряхнул головой. Мысли об отце не приносили много хорошего. Было слегка обидно, что ему никто об этом не сказал; даже сам отец. Вероятно, даже после смерти он считал сына слабаком. Джунсо научился холодному складу ума за годы самостоятельности, научился выживать самостоятельно, чтобы вырезать себе место и под солнцем, и под луной. Теперь где-то среди звезд стоял и его отец, с привычной игриво-серьезной улыбкой наблюдающий за сыном. Старый лис всегда был верен себе и своим убеждениям. Это не то, во что следовало погружаться слишком глубоко прямо сейчас, даже если было сложно принять этот факт. Джунсо все-таки смог посмотреть на Цзяхао: тот подпер подбородок уставленными на колени руками, скрестив ноги и наблюдая за человеком, как за дикой зверушкой.       — Что ты будешь делать теперь? Когда ты официально свободен. Вернешься в Китай?       Цзяхао улыбнулся и прыснул.       — Я думал, ты хотел заключить контракт. Уже передумал, красавчик?       — Не… зови меня так, — Джунсо вздохнул. Сморщился, двинув ногой. — Что ты хочешь взамен?       Демон выпрямился, чуть лишая Джунсо непрерывного какого-то по-особенному заинтересованного внимания. Джунсо действительно не мог до сих пор до конца поверить, что демоны могли выглядеть так хорошо, как Цзяхао; особенно учитывая подкрашенные аккуратно и по-женски глаза. Удивительно, что, будучи таким опрятным, он так легко уселся прямо на землю.       — Есть у меня одна идейка, — наконец сказал он и протянул вперед руку.       Демон быстро пересказал условия контракта, и чем больше он говорил, тем шире становились глаза Джунсо, прежде чем они стали напоминать два блюдца, слегка подсвеченных в темноте от близкого нахождения демона. В конце концов, он и сам улыбнулся, неловко отвечая на рукопожатие.       Среди Оркдейла вспыхнул столб безвредного голубо-лилового пламени, привлекший внимание выискивающих пропавшего собрата экзорцистов.       Поисковая группа нашла Джунсо на том же месте, где он их ждал, лениво привалившись спиной к дереву. Ткань брюк на щиколотке была здорово разодрана, но никаких следов физического повреждения не наблюдалось. На плечах у слегка замершего юноши покоился неизвестный пиджак, не надетый лишь от того, что был мужчине маловат. Мэттью первым сорвался с места, накидываясь на друга с цепкими объятиями и нечеловеческим визгом, от которого от простоявшего на холоде час Джунсо, — а до этого еще несколько часов провалявшегося в сырых стенах заброшенного домика лесника, — заболели уши.       — Мэтт!       — Ты жив! — пласкиво визжал Мэттью. Он отошел на полшага, все еще удерживая друга за плечи. А он ведь правда плакал. — В этом лесу так много монстров! А ты без оружия, мы думали, что ты у-умре-е-е-ешь! Я так рад, что ты жив! Какого бы мне было бесить, если бы ты умер?! Манон бы меня уби-и-и-ила!       Мэттью шмыгнул, когда слезы снова потекли по его лицу. Джунсо закатил с улыбкой глаза, растрепывая волосы на макушке юноши. Они с Мэттью были одногодками, но порой ему казалось, что между ними пропасть лет в десять. Если не больше.       — Я в порядке, — заверил Джунсо и для Мэттью, и для столпившихся за трогательной сценой встречи старших. — Мне помогли.       — Кто?! — Мэттью аж подпрыгнул. Учитель Луческу, что-то бробасив на румынском, отодрал экзорциста от Джунсо, спокойно окидывая ученика взглядом. Его взгляд охладился: в нем не осталось легких ноток беспокойства.       — Арно? — ровным тоном предположил учитель, как всегда по-румынски твердо произнося мягкую на устах других «р». Джунсо не сдержался, улыбаясь непривычно себе ярко. Мэттью весь смутился от такого лица друга, шепнув одному из группы, что Джунсо заколдовала лисица. Получил затрещину.       — Арно заключил со мной контракт, учитель, — кивнул Джунсо.       Он положил руку на рукоять спрятанного к перетянутым через тело ножнах. Легким и быстрым движением он освободил длинный тонкий меч: катана носила на себе символы, складывающиеся в неизвестное Джунсо слово на китайском. Холодный металл отливал мягким фиолетовым, глухим, как утренняя дымка. Меч ничего не весил в руках и слегка подрагивал, когда сплав коснулся холодного ночного воздуха.       — Пурпурный демон все-таки продолжил быть оружием семьи Ким, — удовлетворенно сказал Луческу. Потом привычно скривился. — Не испорть его. Тебя ждут многие часы тренировок, puiule, прежде чем ты вообще поймешь, как с ним сражаться. То, что оружие подстраивается под вас, совсем не значит, что вы по умолчанию умеете им владеть. С завтрашнего дня начнем тренировки! И чтобы не отлынивал.       Джунсо поклонился.       — Да, учитель.       — Все, hai, идем.       Врач, прибывший с поисковой группой, осмотрел Джунсо на всякий случай, и вывел только «не удивляйся, если завтра приболеешь». Джунсо, в целом, имел крепкий иммунитет, так что просто пожал плечами, следуя за группой. Мэттью сиюсекундно поровнялся с другом, корча обиженно-недовольную физиономию. Он долгое время молчания испепелял Джунсо взглядом, в частности — меч и разодранные брюки.       — Что? — все-таки спросил Джунсо, уставший от пристального внимания.       — Ты заключил контракт с титулированным китайским демоном. Ты ведь умрешь с минуты на минуту, — в подозрительной манере сказал Мэттью. — Он тебя убьет.       — Арно не такой, как ты думаешь, — воспротивился Джунсо.       — Да ну? Он ведь гонял тебя туда-сюда, как кошка мышку! После этого хищник обычно съедает жертву. Ты — жертва, друг мой.       — Я его напарник, и он мой напарник. Все куда проще, чем ты можешь себе представить, — вообще-то, куда сложнее. — Ты вот смог себе оружие обеспечить?       — Да ты! Не смей надо мной смеяться только! — пригрозил невысокий Мэттью пальцем. — Я собирался этим заняться, но как узнал, что ты пропал, все-таки пошел со старшими. Манон тоже хотела, но… Ну, ей еще плохо, ведьме старой.       У них с Манон разница составляла год. Джунсо привычно промолчал. Нужно будет сказать Манон оставить попытки заключить контракт с Николасом и Маки… Ну, или найти что-то, чем хорошенько их можно будет приложить. Вроде и волки, а характер стопроцентно крысиный. Если бы не Арно, Джунсо наверняка бы не дожил до рассвета. Пока луна заменяла им солнце в зените.       Всю дорогу Мэттью пытался то выпытать у Джунсо условия контракта, то сто раз прокручивал на языке историю, в которую вляпался соученик. В конце концов, все сменилось жалобами на День Всех Святых. Джунсо игнорировал, погруженный в свои мысли и направивший на водителя холодный взгляд.       Душа отца не могла покинуть мир живых долгие семь лет, потому что ему не позволяла это сделать церковь. Цзяхао рассказал об этом, стоило им заключить контракт: душу удерживали внутри, используя для чего-то, о чем не мог догадаться даже демон. Только годом ранее он смог вырваться из клетки, в которую его заперли, и все-равно не смог достучаться до души хозяина. Цзяхао преследовал Джунсо, изучая, подозревая, что дело могло быть в сыне Донхана, но Джунсо был чист, и сам не подозревал, что со смертью отца было что-то не так.       — Я не просил у него годы жизни, — признался тогда Цзяхао, сидящий в позе лотоса напротив. Метка контракта все еще жгла тыльную сторону ладони, расползаясь по всей кисти жаром. Демон по-человечески слегка хмурился. Говоря, он обнажал острые верхние клычки, которые Джунсо не смог разглядеть ранее. — Его смерть была для меня шоком.       — Его ведь убила нечисть?       — Нет, красавчик, не нечисть, — Цзяхао пугающе улыбнулся. — Его убила церковь.       Теперь Джунсо понял, что светлая обитель, в которой он вырос, была населена людьми; а люди, как известно из любого фольклора и эпоса, куда опаснее тварей. Ведь именно благодаря людям существует изнанка реальности: десятки тысяч монстров, которые просто не смогли дожить свой век, настрадавшись от поступка человека.       Джунсо никогда не рос в безопасности. Он рос в гнезде лжи, и теперь, имея за спиной Цзяхао, знающего на порядок больше, он был настроен решительно: чего бы это ни стоило, он хотел узнать правду об отце, и о том, чем на самом деле являлась церковь.       Перед тем, как зайти домой, Джунсо выказал желание прогуляться: просто так возвращаться в церковь он не мог. Нужно было уложить мысли на кучу в одиночестве; часы показывали половину второго до полудня. Мэттью, конечно, сказал, что если Джунсо завтра проснется с температурой, виноват в этом будет только сам Джунсо, но в силу усталости пустил друга восвояси.       На улицах Бостона было тихо. Детишки уже разбежались по домам и доели все конфеты, тусовщики редко встречались на пустынных улочках. Джунсо брел, сложив руки на груди и слегка хмурясь. Даже со всей осторожностью, с которой он собирался подойти к вопросу, он все еще ощущал легкую тревожность, это царапающее чувство на задворках сознания, не позволяющее даже на мгновение осознать факт собственной усталости. Он повернул, желая соскочить с главной улицы городка, и тогда перед ним проскочила тень, из-за которой юноша оступился назад, интуитивно пытаясь выхватить меч из опустевших ножен.       — Бу! — выпалил Цзяхао, напугавший его так внезапно. Демон снова сменил свои одеяния на те, что доводилось видеть Джунсо вчера: лилово-черная кофточка, узкие черные джинсы и звякнувший крест на груди. Демон выпрямился, переставая изображать тигра в нападении. — Сладость или гадость?       — Ты меня напугал, — тяжело выдохнул Джунсо, сглатывая сжавший горло страх.       — Ты слишком громко думал, у меня заболела голова, — пояснил мягче демон, пряча за спину руки. — Подумал, что стоит тебя взбодрить.       — У тебя это получилось, — потирая виски, пробубнил Джунсо. Он оторвал от головы руки, осматривая демона. — Тебе не опасно вот так появляться?       — Мне ничего не будет. Я «не похож на демона», — Цзяхао улыбнулся, наклоняя вбок голову. — И тебе я вроде нравлюсь так больше, чем в виде меча.       Джунсо показалось, что он подавился воздухом. Он наспех попытался отогнать легкое смущение, чтобы не давать повода демону для лишних насмешек. Цзяхао всегда смеялся над ним слишком в доброй манере: таким голосом вообще было сложно оскорбиться, и оставалось только смущаться. Сдержанный Джунсо мог бы любого поразить такой реакцией вообще на кого-то; тем более на демона.       — Если ты не можешь спать, пойдем пугать людей, — предложил Цзяхао, рассматривая дома вокруг. — Многие как раз не спят.       — Мы не можем, — отказался Джунсо. — И я не в том возрасте.       — Вот как, — невдохновленно проронил Цзяхао, который был раз в десять старше Джунсо. Парень запоздало понял свою ошибку, но извиняться совсем не спешил. — Хорошо. Тогда своди меня на кофе.       — Сейчас?       — Все равно заняться нечем, — пожал плечами Цзяхао. — А я слышал про… как там называется… Пряный тыквенный латте? Твой отец никогда его мне не покупал. Говорил, слишком много сахара.       — И он был прав, — отлично представляя эти слова отца, кивнул Джунсо. — Его делают слишком сладким, потому что добавляют не тыкву, а сироп…       — Я демон, — грустно пояснил Цзяхао. — Пожалуйста?       — Я не… — Джунсо сглотнул, глядя, как засияли печалью крупные оленьи глазки. А Цзяхао точно был китайским демоном, вот этим вот опасным монстром, а не суккубом? Джунсо сомневался. — Где я сейчас тебе его достану? Два часа ночи, Хао…       Цзяхао отвел взгляд, делая вид, что задумался.       — Я слышал от Донхена про такую вещицу… Заправки.       — Мы не найдем сейчас ни одной заправки, где делают такие сложные напитки.       — Правда?.. Как жаль…       Цзяхао вздохнул, весь внешне поникнув. Демон — это превосходный актер априори, и Джунсо все равно был каким-то слишком неожиданно мягким на такие вещи. Ведь Цзяхао опускал взгляд, слегка дул губы и неловко придерживал свое же запястье. Слишком театрально и нереалистично. Слишком легко действовало на Джунсо. Удивительно — когда Сара закатывала скандалы, Джунсо злился; тем более его, выросшего в экстремальных тренировках, раздражало нытье. Но не нытье Цзяхао.       «Суккуб. Китайский суккуб,» — заключил он, сдаваясь.       — Пойдем, поищем. Считай, что я выбрал сладость.       — Хорошо! — мгновенно взбодрился демон, ровняясь с Джунсо и хватая его под руку. — Веди, хен.       Джунсо нахмурился, глядя на довольную улыбку Цзяхао.       — Мы не в Корее. И я не старше тебя…       — И что? Донхен вообще просил использовать «ши»! — пожаловался Цзяхао. — А с тобой я почти по-дружески, и все равно вежливо.       — Значит ли это, — Джунсо собрался с мыслями, чтобы парировать в ответ на все эти высказывания демона, — что я нравлюсь тебе больше, чем мой отец?       — Донхен был слишком ленив и беззаботен, — рассуждал Цзяхао. — А ты забавный.       — Прости?       — Ты постоянно хмуришься, строишь из себя столетнего мудреца и ничего не боишься, — довольно объяснил Цзяхао. Он перешли дорогу. — Это миленько, Джунсо-хен.       — Не называй меня так?       — А что? Тебе больше нравится «оппа»? Или я должен…       — Мы почти пришли!       В общем, жизнь Джунсо слишком быстро перевернулась; то, во что он свято верил, оказалось обманом. То, вот что не верил — явью. А еще Джунсо бы в жизни не поверил, что однажды будет слоняться по Бостону, удерживаемый опасным отцовским демоном под локоть, который будет мурчать ему о том и о сем, а потом с мягкой улыбкой затихать, попивая свой пряный слишком сладкий тыквенный латте.       Хэллоуин — это сплошное сумасшествие. Теперь Джунсо обречен на Хэллоуин пожизненный, имея под боком Цзяхао.