Заражение

Прошла неделя после инцидента в доме Байерсов, и у Билли поднялась температура. Он был на грани. Несколько дней не выходил из комнаты, и всякий раз, когда Макс его видела, он был бледным и потным, с остекленевшим взглядом, а его тело била мелкая дрожь. Иногда по ночам, через тонкую стену между их спальнями, она слышала как мучительно скрипят его зубы. Нил в привычно резкой манере высказался, что не собирается платить врачу — мол, если Билли достаточно глуп, чтобы бегать полуголым и одетым как педик в ноябре, то он сам напросился. Макс решила, что карма порой бывает сучкой, но когда он наконец пошел на поправку, она втайне вздохнула с облегчением. Однако после лихорадки Билли изменился. Он не стал кардинально другим человеком, но что-то в нем сломалось. Было трудно понять что именно. Он стал сторониться Макс и её друзей, хотя порой она ловила на себе его пустой, отстранённый взгляд. А по ночам сквозь стену доносились его крики — нечеловеческие, похожие на вой раненого зверя. От этого звука её трясло, пробуждая какой-то древний, первобытный страх. Утром после первого снегопада Макс застала Билли на заднем дворе. Он стоял без рубашки, и снег на его плечах не таял. Что-то было не так. Ужасно, чудовищно не так. Макс понимала, что нужно уйти, позвать на помощь — это было самым разумным решением. Но теперь они были семьёй, единственной семьёй, которую она знала. Поэтому она сделала шаг к нему. Она заметила это, только когда оказалась совсем рядом. Тонкие чёрные вены, похожие на ветвистые корни, покрывали его грудь и руки, уходя под пояс джинсов, и сходились в круглую метку на правой стороне шеи. — Билли? Ты в порядке? — прошептала Макс, и её голос зазвенел тонко, как лед на дне замерзшего карьера. Услышав её, он обернулся и улыбнулся. Или сделал вид, что улыбается. Он двигал губами, пытаясь придать им дружелюбное выражение, но получалось что-то жёсткое, холодное и пугающе чужое. — Максин, — произнёс он, и его голос зажужжал, словно рой мух. На мгновение его радужки оставались прежними — голубыми, какими она их всегда помнила. Но затем зрачки расширились и заполнили весь глаз, как разлитая нефть, перекрывая белки и синеву, пока не осталась только матовая непроницаемая тьма. Перед ней стоял не её сводный брат. Настоящий Билли исчез в ту ночь, когда она приставила к его шее шприц — шприц, который до этого побывал в теле Уилла Байерса. Макс кричала, пока в лёгких не начало саднить, а потом побежала. Она бежала от монстра, притаившегося под кожей брата, и от осознания, что это она его заразила. Она бежала изо всех сил. А позади, на фоне заснеженного двора, за её спиной, смеялся Пожиратель разума.