Неведомое

      Спи, милая голубка. О, моя голубка, почувствуй ветерок у окна с мечтательными цветами. О, милая дочь Луны, я на самом деле не брожу, я живу рядом с тобой…       Когда человек сталкивается с чем-то, на что сам не может повлиять, он называет это явление Волей Божьей. И Божественный промысел действительно существует, хоть и не всегда мил по отношению к человеческому роду. Когда человеку кажется, что он может дотронуться до небосвода, устремить на него свой взгляд; когда цивилизация достигает пика развития, он выжигает прошлое и растворяет интеллект. Но если само человечество провозглашает её своим божеством, то по чьей же воле одно единственное желание не может быть исполнено? Вернуться домой, бежать прочь от гнетущего чувства одиночества, взглядов, преисполненных невежества; покинуть земли, отвергающие её существо.       Каждый раз, когда Тейват засыпал в свете, источаемым лживой луной, Коломбина тихо усаживалась рядом с дверью, ведущей в комнату Сандроне, напевая одну и ту же мелодию, которую, казалось, несчастная Марионетка слышала уже ни одну тысячу раз за всё время пребывания “Певички” среди Фатуи. Веко под голубым глазом судорожно задёргалось. Сандроне, сорвавшись с места, распахнула дверь.       – У тебя что, пластинка заела!? – сердито рявкнула Марионетка и запнулась. Она задержалась у дверного проёма. Предстала знакомая картина, и каждый раз, когда приходилось её заставать, возникало стойкое чувство дежавю. Однако в этот раз что-то изменилось, и это сбивало с толку. – Подожди-ка... – Вдруг поняла Сандроне. – Что с твоей гривой?       Коломбина смежила губы. Копна тёмных волос в действительности стала в разы короче и едва ли доставала до плеч, изредка щекоча лебединую шейку Субретки.       – Однажды я услышала, как ты выругалась себе под нос… О, эта лентяйка ничего не делает, но занимает пост предвестницы! Зато ходи, да подбирай её шевелюру с пола… – начала было Коломбина, – поэтому я любезно попросила Слугу, когда у той выдалась свободная минутка, постричь меня.       Ругательства встали поперёк горла.       Человеческое тело, сотканное из крови и плоти, отличается от полностью механизированного лишь тем, что нежелательные реакции как следствие сильных эмоций, становятся подвластным, тем, что можно утаить. Длани Сандроне не дрожат, и щёки её не заливаются алым румянцем, но спектр эмоций остаётся тем же. Этот божок, предпочитающий держаться поодаль от других, напоминала выцветшую старинную фотокарточку из пыльного альбома. Скиталец безо всякой цели. И всё же, если бы то могло случиться, то её сердце бы непременно сжалось от сочувствия. Сознание Лунной Богини уникально. Оставаясь столь могущественным созданием по меркам Тейвата, её силу, отвергаемую этим миром, лишь без устали эксплуатируют, но та продолжает делать услугу не только Её Величеству, но и коллегам. Настолько грустно, что даже смешно.       Сандроне откашлялась.       – В общем, сделай одолжение драгоценной коллеге. Не могла ли бы ты проводить кружки пения в каком-нибудь другом месте? Я была бы весьма благодарна–       – Сандроне, почему ты решила присоединиться к Фатуи? – внезапно задала вопрос Субертка, перебив её.       – Все личные вопросы оставь до следующего чаепития. Если повезёт и я буду в хорошем расположении духа, я тебе отвечу, – урезонила ту Марионетка.       – За пределами лживого неба множество различных причудливых планет. – Не унималась Коломбина. – На одной планете в течение семи лет льёт неумолчный дождь, и один раз за все семь лет беспросветной тьмы всходит солнце и наступает лето. Мне также известно, что где-то человеческий род почти не отличается друг от друга: их кожа выжжена солнцем дочерна, а глаза напоминают две золотые монеты. Есть страны, где бескрайние моря и множество медуз… Какие-то условия звучат непригодными для жизни. Непригодной для жизни звучит и поверхность Луны, ведь в некоторых местах её температура порой может уходить не слишком далеко от абсолютного нуля. И всё же находятся те, кто трепетно называет эти уголки Вселенной своим домом. Они могут быть не совершенны, но знают точно, что здесь всегда их будут ждать необъятное тепло тех, кто всегда будет рядом… Тогда я поняла, что нет ничего страшнее осознания, что воздух здесь холоднее космического пространства… Дорогая Сандроне, считаешь ли ты это место своим домом?       – Романтизация жизни приводит к ненужным душевным терзаниям, подавленности, из-за которой падает работоспособность. Я могу здесь преспокойно заниматься своими исследованиями. Этого достаточно, – ответила Марионетка.       Коломбина отчужденно поджала рот. Пускай у Сандроне было чуть больше оснований остаться здесь, слишком многое остаётся невысказанным, какими бы отмычками не пытался расковырять намертво запертый замок. Коломбина не приходила в раздражение. Она это принимала. Ведь за замком хранится великое множество неизведанных тайн, неизвестно какое влияние оказало прошедшее на внешнюю недоступность. Хоть и честный ответ на поставленный вопрос получить не представилось возможным, любить её не казалось такой уж странной и безумной идеей.       – Вот как? – это было единственное, что ответила Субретка.       Тайное познаётся в поступках. По крайней мере, она её не прогнала. От молчания было немножко холодно: озвученное “очевидное” согревает плечи не хуже лунного света в самых сокровенных фантазиях. Но Коломбина надеялась, что она хотя бы чуть-чуть будет скучать.