IPU: Адский университет и его будни

На следующее утро Метроспектр проснулся с одной-единственной мыслью: «Только не это». Мысль о том, что ему снова придётся быть будильником для двухтонного куска сонного металла, наполняла его такой глухой яростью, что бирюзовая шерсть на его загривке дымилась. Он молча оделся, молча вышел из комнаты и молча спустился в холл, где Мози, как и ожидалось, стоял в том же положении, что и вчера, издавая ровное гудение. Макурома шла за ним, чувствуя напряжённость, исходящую от него волнами. — Метро, может, просто позовём его по-тихому? Метроспектр не ответил. Он подошёл к роботу вплотную, его единственный глаз горел зелёным огнём. Он глубоко вдохнул, и его грудь расширилась. Когда он заговорил, это не было криком. Это был низкий, вибрирующий рокот, от которого задрожали стены и посыпалась штукатурка. — ПРОСЫПАЙСЯ. Одного слова хватило. Мози вздрогнул, его системы запустились с перегрузкой. Оранжевый свет в глазах загорелся ярко, почти бело. — ТРЕВОГА! НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ... А, СТУДЕНТ МЕТРОСПЕКТР. ВЫ ОПЯТЬ... — ЗАТКНИСЬ, — продолжил Метроспектр тем же тоном. — СЕГОДНЯ У ТЕБЯ ПАРА ПО ТЕОРИИ ХАОСА. И ЕСЛИ ТЫ, БЛЯДЬ, ЗАСНЁШЬ НА НЕЙ ХОТЬ НА СЕКУНДУ, Я РАЗОБЬЮ ТВОЮ БЛЯДСКУЮ ГОЛОВУ О КАФЕДРУ, ВЫНУ ТВОЙ ПРОЦЕССОР И ЗАСУНУ ТЕБЕ В ЕБАЛО. ПОНЯЛ, ЖЕЛЕЗНЫЙ ХУЙ? Аудитория, собравшаяся в холле, замерла в немом восхищении. Это была не просьба. Это был ультиматум, облитый бензином и подожжённый чистой яростью. Мози на секунду завис, перерабатывая информацию. Угроза физической расправы была ему понятна. — ПОНЯЛ... — наконец ответил он. — ПРИСТУПАЕМ... К... ЗАНЯТИЯМ... И впервые за всю историю университета профессор Мози не просто поплыл на пару. Он пошёл. Его шаги были скрипучими и неуверенными, но он шёл сам, без сопровождения и без необходимости в постоянных пинках. Метроспектр шёл рядом, излучая такое смертоносное спокойствие, что даже Минсатиан, жевавшая тост у лестницы, на время перестала чавкать. Лекция по теории хаоса прошла на удивление бодро. Мози не только не спал, но даже пытался отвечать на вопросы, правда, его ответы всё так же были монотонными и занудными. Но это был прогресс. После пары Мози, к всеобщему изумлению, не пошёл обратно к общежитию. Он направился в свою мастерскую. — Блядь, — сказал Метроспектр, глядя ему вслед. — Кажется, я нашёл к нему подход. — Ты нашёл подход к кувалде, — поправила его Макурома, но в её глазах читалась гордость. Новость о том, что Метроспектр заставил Мози работать, облетела университет быстрее, чем слух о бесплатном баре в «Макдемонсе». К нему подходили студенты, благодарили, хлопали по спине. Он стал невольным героем. Вечером, сидя у себя в комнате с кружкой эля, он размышлял. — И чего они все так радуются? Я просто пригрозил ему распидорасить. — Потому что никто до тебя не додумался, — сказала Макурома. — Все боялись или просто плевали. А ты... ты просто применил то, что у тебя лучше всего получается. — Ярость? — усмехнулся он. — Решительность, — поправила она. — И отсутствие страха. Он посмотрел на неё, потом на свою кружку. Может, в этом и был секрет? Не бороться со своей сущностью, а направить её в нужное русло. Даже если это русло было выжжено кислотой и завалено костями. Стук в дверь прервал его размышления. На пороге стоял Террус. — Директор Мокеан передаёт, что ваши «воспитательные работы» признаны успешно завершёнными, — сказал он. — Профессор Мози проявляет невиданную активность. — Отлично, — буркнул Метроспектр. — Значит, я свободен? — Да. И... — Террус сделал небольшую паузу, — лично от себя: впечатляюще. Вы использовали системный сбой для перезагрузки системы. Сказав это, он развернулся и ушёл. Метроспектр закрыл дверь и вернулся к Макуроме. — Ну что, розовая, — сказал он с намёком на улыбку. — Говорила, вечером будет что-то приятное. Я свой долг отдал. Теперь твой черёд.