Фил и Лиам

      Филипп устало смотрел в окно машины «VW Rabbit Caddy», провожая взглядом мелькающие родные места. Каждый дом, каждое дерево казалось знакомым, будто впечатанным в его память. Переезд не вызывал у него восторга, но он и не жаловался. Альтернатив не было, и он прекрасно это понимал. Напрягать отца своими капризами сейчас было бы неуместно и глупо.       Не так давно отец потерял свой пост пастора в их старой церкви. Это стало ударом, но теперь он нашел новое место в другом городе. Конечно, можно было бы найти другую церковь и здесь, но смена обстановки была нужна им обоим. Особенно Филиппу. Последнее время он не мог спокойно находиться в своей комнате в старой квартире. Его мучала фантомная тень посреди комнаты, но включая ночник, он ничего не видел. Самое главное никакой люстры.       Фил подставил руку под голову, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Зеленые поля сменялись лесами, затем снова поля. Все было так спокойно, так обыденно. Жаль радио было сломано. Вдруг он услышал, как отец неоднозначно покашлял, смотря на него добрым, но малость усталым взглядом. Отец всегда умел читать его без слов, и сейчас Фил почувствовал, как его взгляд смягчается.        — Ну что? — спросил отец, и в его голосе прозвучала нотка надежды, — Готов к встрече с новыми одноклассниками?       Филипп вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Новая школа, новые лица, новые правила. Он не знал, как к этому относиться. С одной стороны, это был шанс начать все с чистого листа, избавиться от старых призраков, которые, казалось, преследовали его за каждым углом. С другой стороны, он был интровертом, как он думал, и мысль о необходимости заводить новые знакомства вызывала у него легкую дрожь, дискомфорт. И ему крайне не повезло иметь внешность типичного зубрилы. Включи любой ситком, в этом 1999 году, и увидев худого блондина в очках — увидишь Филиппа. Раньше ему не посчастливилось встретить ни одного хулигана, который бы задирал его, или кошмарил изо дня в день, но, боже, ему семнадцать, и кажется как раз в этом возрасте и начинаются все эти проблемы.       — Не знаю, пап, — честно ответил Филипп, отводя взгляд от окна, — надеюсь, что да.       Улыбка отца, Шона, был искренней, полной отцовской любви.       — Все будет хорошо, сынок. Ты справишься. Ты всегда справлялся.       Филипп кивнул, понимая, что его отец имеет ввиду. Его это напрягает. Одни намеки. Ни одного разговора о том, что случилось два года назад. Но слова отца всегда действовали на него успокаивающе. Он знал, что отец прав. Он всегда был сильным, даже тогда…       — А ты, пап? — спросил Филипп, поворачиваясь к отцу и поправляя очки, — Ты готов к новому месту работы?       Отец снова улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень неуверенности.       — Я готов. Будет лучше. И я верю, что Господь приведет нас туда, где мы с тобой нужны.       Закатив глаза, юноша снова посмотрел в окно. Конечно, бог им поможет, а как же. К счастью Фила, отец никогда не пытался задавить его своей религиозной херней, не пытался его направить в это русло мальчика, который пел бы в церковном хоре и не посвящал каждое воскресенье богу.        Пейзаж изменился. Появились первые признаки города: почти одинаковые дома, развилки дорог, перекрестки, местные жители. Он не знал, что его ждет, и не грезил тем, что жизнь будет лучше. Возможно, эта смена обстановки действительно была тем, что им обоим было нужно. И, может быть, в этом новом городе, среди новых людей, он сможет наконец-то обрести покой и забыть о том, что тревожит его так долго и не дает спокойно спать.       Он подставил руку под голову, но теперь его взгляд был более сосредоточенным. Он не любил обращаться за помощью слишком часто, потому запоминал где тут круглосуточные, где есть кафешки, где можно наткнуться на видеопрокат, и где можно покататься на скейте без лишних глаз.       Шон припарковал машину около небольшого, двухэтажного, уютного дома с аккуратным садом. Спальню на втором этаже Фил застолбил себе еще во время поездки. Дом был покрашен в светлые бледно голубые тона, белый заборчик и какие-то дурацкие гномики из глины у дверей, которых видимо забыли (специально не стали брать) прошлые жильцы. Фил от них избавится. Филипп вышел из машины и огляделся. Вокруг было тихо и спокойно. Соседи приветливо улыбались, и это немного успокаивало.       Они оба разгрузили вещи, перенесли в дом, и вскоре обустроились. В доме была мебель от предыдущих жильцов, которая шла в счет покупки. Фил сразу оценил милую кухню в желтых тонах, где ему будет место где развернуться.       К вечеру дом стал выглядеть более обжитым. Фил приготовили простой ужин, и они под шум ток-шоу спокойно поужинали. Отец Фила сразу взялся за посуду, чтобы его сын расслабился и отдохнул после долгой поездки.       На втором этаже, Фил распаковал коробки со своими вещами, ставя какие-то потрепанные книжки и комиксы в стеллаж. Он прерывисто вздохнул и сглотнул, доставая купленные в какой-то подворотне гей журналы. Определенно это не то, что он ожидал увидеть когда покупал это. Куча перекаченных мужиков в масле, а смотря на задницы в стрингах, первое о чем он думал, это насколько это наверное неудобно. Это не было спонтанной покупкой, Фил знал кто он, и искренне думал, что ему это понравится. Не понравилось. Он никогда не замечал со стороны своего отца какую-то агрессию в сторону людей нетрадиционной сексуальной ориентации, но все равно говорить ему было страшно. Отец буквально священник. Вдруг он придерживается теории, что бог расстреливает геев. В любом случае, Фил пока не осмеливается даже заикнуться об этом, пусть отец и дальше грезит внуками. Пока нет желания рисковать. Он закинул журналы под кровать, намереваясь позже запаковать их в несколько черных пакетов и выбросить подальше от дома.       Фил так нервничал, что проснулся раньше на два часа. Он отказался от предложения отца, довезти его до школы. Во первых; он не хочет чтобы это кто-то увидел. Ему семнадцать, а не семь. И к тому же ему будет уместно пройтись пешком и лучше узнать улицы. Надев светло зеленую рубашку, поверх нее — уютный коричневый свитер, светло голубые джинсы, он еще раз проверил все ли взял с собой. Сегодня первый день нового учебного года — они переехали сюда очень вовремя. Фил минут пятнадцать завязывал и развязывал шнурки, волновался. Переживал что выглядит неопрятно. «Блять», тихо шикнул он и еще раз протер свои белые кеды.       — Я ушел! — крикнул Фил, слегка дрожащим из-за волнения голосом и дернулся, чувствуя как быстро подошел отец и похлопал его по плечу.       — Фил, удачи. Если что-то случится сразу звони, не молчи.       Фила это бесило. Отец свято, ха, верил, что он может в случае чего замкнуться в себе, сделать что-то необдуманное. Фил знал что за опасения у него в голове. Это напрягало.       — Успокойся, пожалуйста. Я похож на психа? Я не она. Окей? — Фил ругал сам себя, что так разговаривает с самым родным человеком, который у него есть. Но излишняя гиперопека вынуждала грузить себе мозги, — я позвоню. Фил вышел за двери, глубоко вздохнул и помахал отцу, чтобы немного смягчить короткую перепалку. Наверное он преувеличивал. Нельзя винить отца, что тот беспокоиться.       Коппелл показался Филиппу самым обычным городом. Ничего особенного. Ничего, что могло бы вызвать бурю эмоций, и ничего, что могло бы заставить его «замкнуться в себе», чего так страшился Шон. Мысленно он подмечал и запоминал, куда он мог бы зайти после уроков, потому что жить в состоянии «школа-дом» не входило в его планы. Его затворничество не равно закрыться в комнате с табличкой «не входить».       Спустя час ходьбы, он наконец-то начал замечать как другие школьники, единицы, так же приближались к школе: пешком, на велосипедах, некоторые были на машинах, везет, Фил пока не получил права. Но думал об этом. Он заметил школьный автобус, из которого начали с ором вылезать его одногодки и ребята постарше, которые друг у друга на головах словно стояли. Фил поспешил скрыться за дверьми школы, забрав у директора свое расписание и номер от шкафчика. Он с заметной осторожностью шел по коридорам, оглядывался, стараясь ни с кем не сталкиваться плечами, потому что все эти статьи, сериалы о загнанных школьниках вынуждали отрастить глаза на затылке.       Фил прошел в свой класс, нервно сглотнув и заметил, что пришел слишком рано, но некоторые ученики уже были на своих местах. Невысокая девушка за одиночной партой с темными волосами, прямо перед учительским столом, вид которой кричал "смотри, один мой ободок стоит дороже всей твоей жизни". Все передние парты были заняты, и пытаясь сесть хоть за одну следующую, девушка с задней парты с химической завивкой, предостерегала его и мягко говорила ему, что там, что тут - уже занято. В итоге пришлось выбрать последнюю парту третьего ряда из четырех, где Фил плюхнулся на стул и максимально строя из себя спокойно парня повесил рюкзак на спинку стула, нервно стуча пальцем по парте. С этого места, с его не лучшим зрением было не разглядеть какие-то таблички за учительским столом, но, за то, видно всех одноклассников. Он из-под челки оглядел сначала первый от дверей ряд, где было пару человек в студенческих бомберах в оттенках зеленого и желтого, с пришитой аккуратно «K» на левой части груди. Ну, конечно Фил попал в класс где есть спортсмены, ему нужно ежедневное напоминание о недостатке белка в его организме. И конечно нельзя было надеяться, что двое из них не подойдут к нему.       — Хей, привет, свежее мясо. Я Гровер, это Реджи. Ты то-о-очно нас запомнишь, — сказал худощавый парень без капли злости в голосе или издевки, это звучало скорее как дружеская подколка, но Филипп сейчас воспринимает все в штыки.       — Привет. Филлип, — Фил не придумал, как так же остроумно ответить. Фил взглянул на слабый кивок второго юноши и так же кивнул, думая что это было необязательно. Фил не успевал сейчас думать перед тем как ответить. Гровер, тряхнув челкой оглядел Филиппа со всех сторон, щурясь и театрально задумался.       — Знаешь, ты не особо спортивный… Дай угадаю, ты какой-нибудь книжный червь, да? О-о, нет! Ты скорее фанат японских мультиков! Хочешь это исправить? Ты хоть знаешь кто мой отец?       Фил ушами и глазами понимал, что его не пытаются принизить или задеть за живое, но мозги так кипели, что каждое слово этого Гровера звучало как вызов, как последнее слово перед тем как его очки будут разбиты вместе с глазом. Он тревожно смотрел на собеседника, не вставая с места, оглядев как он опирался о его парту. Фил поправил очки за мостик, нервно сглотнув и сложил руки на груди, вытягивая ноги и показывая свою незаинтересованность в разговоре, и все равно ответил чуть грубее:       — А что? Твоя мама тебе до сих пор этого не рассказала? — не долго думая, ответил Фил и поднял взгляд, смотря на Гровера и его друга. И только сейчас Фил заметил как все на него пялятся как на эдакую диковину. Словно у них в классе спонтанная грубость это то, о чем никогда никто не слышал. Горло Филиппа пересохло и он резко дернулся, когда девушка с хим-завивкой рядом звонко рассмеялась, покачивалась на своем стуле, схватившись за край парты чтобы не упасть. Парень за ней, укрытый с головой кожаной черной курткой так же рассмеялся, отчего его куртка затряслась.       — Ч-что?! Нет, псих. Мой папа тренер команды по регби в этой школе… Я хотел тебя позвать. Попробовать поиграть? Вдруг тебе бы понравилось. Нам хватает игроков, но лишних не бывает, — Гровер сощурил свои карии глаза, осматривая лицо Фила, замечая как тот резко принял извиняющийся вид, словно тот сбил случайно его кошку. Да, это по ощущениям для Фила это было примерно тех же масштабов.       — Черт, мне так жаль, мне правда не стоило-, — у Фила в голове крутилось миллион оправданий, но ни одно как на зло не подходило, либо требовало пятиминутного объяснения, а нужно сейчас отвечать быстро и не задумываясь, — прости. Я подумаю, правда подумаю. И правда прости.       От его нервных извинений, сидящие рядом девушка и парень громче хохотали, лопая как в припадке по парте и заливаясь. И опять Фил принял это близко к сердцу, может он не на тех начал дерзить? Что вообще за хрень происходит в этом Коппелле? Филлип немного расслабился за своей партой, хоть и был еще на иголках и коротко взглянул в сторону девушки, которая отдышалась и смахнула слезинку с края глаза, провожая взглядом Гровера и Реджи, которые тихо возмущаясь ушли за свои парты.       — Блин! С чего ты вообще решил что наш Гровер будет безосновательно тебя принижать в первый день, хах? — девушка весело улыбнулась и резко протягивая руку Филиппу, наклонилась к нему на стуле поближе, — Я Рокси, приятно познакомиться, Филипп — гроза спортсменов.       Филипп неуверенно пожал ее руку и слабо улыбнулся, пожимая плечами. Он искренне полагал, что все пойдет наперекосяк, вопреки его планам с первого дня. В его представлении, новички всегда получают дозу проблем. Только сейчас он заметил парня в кожаной куртке, и то лишь потому, что тот скинул ее с головы и плеч, подперев голову рукой. Сонные, миндалевидные, черные глаза смотрели на Фила. Длинные волосы до лопаток были обесцвечены, казалось, трижды — ни малейшей желтизны, или Фил просто не знал о последних парикмахерских фишках. Веки подведены черными тенями, уши увешаны серьгами, а в брови слабо поблескивал пирсинг.       Фил, видимо, вращался в слишком узком кругу, ведь таких стильных юношей его возраста он не видел даже в Далласе. Панковский стиль невероятно шел этому парню, казалось он родился таким. Его поза излучала небрежную уверенность и расслабленность словно этот парень был готов к любому повороту событий, даже если этот поворот означал полный хаос. Фил почувствовал легкое замешательство, пытаясь понять, как такой яркий и неординарный образ мог появиться в стенах обычной старшей школы. Парень, по виду, был воплощением того самого бунтарского духа, который Фил всегда считал чем-то далеким и чуждым. Но сейчас, глядя на него, Фил не мог отделаться от мысли, что в этой дерзкой внешности есть что-то притягательное, какая-то необъяснимая харизма, которая заставляла его взгляд задерживаться. Фил попытался отвлечься, перестать разглядывать, но такие глубокие черные глаза, казалось, притягивали его обратно. В них не было ни вызова, ни насмешки, лишь легкая, почти незаметная скука, которая, впрочем, не лишала их выразительности.       — Ты такой отбитый, — протянул панк и широко заулыбался, — ну, поехавший. Мне нравится.