Арлекиновый аспид

До переезда в Лос-Анджелес, Сара бо́льшую часть своей жизни жила в Сан-Франциско. Однако в детстве, настолько дальнем, что о нём остались лишь незначительные крупицы, отец несколько раз возил её в Новый Орлеан — родной город матери Сары. О самом городе она помнила совсем мало. Помнила много ярких красок, шумные улицы, незнакомые и странные запахи в доме, где они остановились у родственниц. В воспоминаниях Сары остались смутные лица тёти, дяди, нескольких двоюродных братьев и сестёр, которых она больше никогда не видела, и даже не могла назвать их имён. Чётче всего в памяти девочки отпечатались глаза бабушки. Пожилая женщина почти не покидала своей комнаты, откуда доносились песни из старенького радио и частый тяжёлый кашель. Сара избегала этой комнаты, хотя и сама не могла объяснить почему. Пока отец навещал могилу матери, о чём Сара узнала намного позже, а после шёл в местные бары, чтобы залить траур по ушедшей жене, девочка была предоставлена родственницам мамы. Её старались поддержать, утешить, разговорить, но на все попытки шестилетняя Сара хранила угрюмое молчание, отказывалась от игр и лишь время от времени спрашивала, скоро ли вернётся папа. Вскоре, родня оставила тщетные попытки. Однажды, бродя по дому, Сара заметила, что дверь в комнату бабушки открыта настежь, что было довольно непривычно. Неожиданное детское любопытство взяло верх. Сару с непреодолимой силой потянуло к неизведанной территории. Однако уже подойдя к самой двери, страх понемногу подкрался к ней. Что если бабушка спит, а она разбудит её? Её поругают? Папа рассердится? Пока вопросы без ответов крутились в голове девочки, из спальни донёсся хриплый голос. — Входишь, так входи, а не скребись у порога, как бродячая кошка. Сара вздрогнула. Бабушка не спала. Девочку затопил порыв броситься к лестнице, убежать на первый этаж и спрятаться в той комнате, что она делила с папой и дождаться его возвращения, спрятавшись под одеялом. Но это было бы невежливо. И могло обидеть бабушку. Повиновавшись зову старой женщины, Сара вошла в комнату. Казалось, что даже воздух здесь был иным, чем в других комнатах дома. Пахло болезнью, лекарствами, чем-то пряным. Почти на всех поверхностях стояли оплывшие свечи, где-то развешаны кресты, где-то разноцветные объёмные бусы. На тумбочке стояли разные пузырьки с таблетками и стакан с какой-то прозрачно-янтарной жидкостью с резким неприятным запахом. Уже став взрослой и вспоминая ту единственную встречу с бабушкой, Сара поняла, что это был бурбон. Женщину в постели девочка даже не сразу заметила; среди вороха белых простыней и одеял, бабушка почти сливалась из-за кружевной сорочки и полностью седых волос. Кожа у старухи была бледной, какой-сероватой, словно пергаментной. Сама женщина высохла, то ли от старости, то ли от болезни, но из-за худобы казалось, что кожу её натянули сразу поверх костей, без намёка на мышцы. Глаза ввалились, но взгляд светло-серый глаз, похоже оставался единственным, что не утратило своей силы у умирающей женщины. Этот взгляд до сих иногда снился Саре. Женщина подняла хрупкую тонкую руку и похлопала по кровати, рядом с собой. Сара неуверенно села, стараясь не смотреть в пугающие глаза. — Так значит, — голос женщины охрип от долгой болезни лёгких, но тон был властным, — ты дочка Рэйчел? Сара почти сжалась от звука её голоса и неуверенно кивнула. — Да, — девочка подумала и добавила, — мэм. Неуверенный детский ответ вызвал у старухи приступ скрипучего смеха и незамедлительно последовавшего за ним кашля. — Мэм? Какая я для тебя "мэм", глупая девчонка. Или твоя мать не рассказывала тебе о твоей бабке? Сара чуть не заплакала, когда её назвали глупой. Она же вовсе не глупа. Она быстро училась, уже почти готова поступить в школу грядущей осенью, знала все вежливые слова, и была, как говорил папа, самой послушной и прилежной дочкой на свете. Папе Сара верила больше, чем бабушке, которую совсем не знала. Решив больше не отвечать, она лишь покачала головой на заданный вопрос. Кашель утих вместе со смехом. — Неудивительно, — фыркнула она, — Такая же дурочка, как ты. Убежала и даже не рассказала тебе и, держу пари, твоему папаше тоже, о том, кто она такая на самом деле. Девочка сдала крошечные кулачки на коленках, с которых не сводила взгляда. — Мама не была дурочкой, — тихо прошептала она. Старуха в ответ долго молчала, а затем потянулась за стаканом. — А в тебе есть наш огонёк. Может не такая ты и слабенькая, как я думала. Дай-ка мне руку, дитя. Саре не хотелось касаться морщинистой руки, покрытой бледными коричневатыми пятнами. Но что-то, как прежде перед дверью, потянуло её вперёд и она дотронулась до бабушки, которая на удивление сильно ухватила внучку за пальцы. — Вот. Теперь вижу. Ты впитала её, да? Впитала всю силу, что текла по её венам, ещё при твоём рождении. Вот отчего её не стало. Ты сильна, малышка Сара, сильна потому что, осушила свою мать, чтобы выбраться на свет Божий. Она всё ещё живёт в тебе. Сердце Сары заколотилось от туманных и жестоких слов. Из-за неё умерла мама? Это неправда. Сара не виновата. Она ничего не сделала. — Сделала, — бабушка, словно прочитав её мысли, посмотрела ей прямо в глаза, — Сделала, дитя, но не осознанно. Но теперь, в этом доме, ты сможешь научиться всему, чему не захотела учиться твоя мать, Сара. Тебе нужно лишь убедить твоего отца остаться тут. Я научу тебя чудесам, научу тому, как стать сильной и не бояться так, как ты боишься моих слов сейчас. Может однажды ты займёшь моё место в этой семье и... Сара резко выдернула руку и соскочила с кровати, мотая головой. – Нет, нет, я хочу домой. От страха у девочки сжималось сердце, горло сдавило от подступающих слёз. Лицо старухи помрачнело. – Несмышлённая девчонка. Отказываться от такого дара, ты просто... — новый приступ кашля прервав женщину и она откинулась на подушки, прикрыв глаза, — Ничего, ничего. Однажды ты поймёшь. Однажды, захочешь сюда вернуться. А до тех пор, пусть змеи ползут за тобой, всюду, куда бы ты ни пошла. Внезапно, под простынёй, свисающей с края кровати что-то зашевелилось и зашипело. Глаза Сары расширились от ужаса, когда из-под кровати бабушки выползла змея. Длинная чёрно-красная, с редкими жёлтыми кольцами. На всю жизнь девочка запомнила его — арлекиновый коралловый аспид. Ядовитый. – Беги, дитя, беги. Однажды, чёрная змея в человечьем обличии, тебя настигнет. Берегись её сланцевых глаз Сара. Сара не помнила, как убежала из комнаты, как упала на лестнице и спряталась в своей комнате, где проплакала до возвращения отца. После того лета, Сара с отцом больше никогда не возвращались в Новый Орлеан. Вскоре Сара забыла о бабушке, о змее и туманных наказах. Пока судьба не привела её к Нэнси; ведьме со сланцево-серыми глазами.