Чэньцин и Суйбянь того мерзавца

Почему на душе так противно от непонятных чувств? Ждать и надеяться на возвращение ради мести? Если нет, то ради чего? Вэй Усянь… Пошло всё к черту! Мерзавец он и только! Хм…мерзавец…? Да, после его смерти стало очень одиноко, но Цзян Чэн ни за что в этом не признается. Он в одиночку восстановил клан Цзян, а этот Усянь ему и не нужен! Сам справлялся раньше сам и будет дальше. Но… почему тогда Ваньинь сейчас тут? Сидит в этой мрачной и холодной комнате, смотрит на флейту и меч когда-то названого брата? Молча, в своих противоречивых мыслях, хаос которых похож на кровавую битву. Сам не зная зачем, Саньду Шэншоу приходит сюда и смотрит на запечатанный меч «Какая разница». Если долго смотреть на рукоять, то можно представить на ней пальцы хозяина, но прикоснувшись, ты не ощутишь тёплого следа. А рядом с ним лежит чёрная горизонтальная флейта Чэньцин — последнее оружие, что использовал Старейшина Илин. Та красная безделушка всё ещё весит на ней. Одним присутствием инструмент возвращает в прошлое. Как дуновения с губ её владельца заставляли ходить мертвецов. От звука флейты становилось страшно смертным, а у бессмертных культиваторов даже шли мурашки от этого. Чэньцин — воплощение темной магии, что и погубила отступника, одурманив вместе с Тигриной печатью. Человека, который кричал о своём высоком уровне с этой магией. Глупый Вэй Ин…зачем же пошёл по этому пути? Во всяком случае всё кончилось: как хорошее, так и плохое. Но остатки незавершённости горели пламенем в сердце. Хотелось вернуть брата, выяснить, что было тогда у него в голове и снова убить. Так несправедливо. Так… У Цзян Чэна не хватает слов, дабы описать все чувства. Это нечто несвойственное ему, так что сделать это трудно. Перед мужчиной стол, а на нём знакомые оружия. Мрак вокруг добавляет противной атмосферы. Желание сломать их где-то мечется внутри, но что-то останавливает его. Всё это память о брате. Брате, которого ненавидит, с которым провёл столько времени и многое повидал. Вэй Ин обещал стать его преданным слугой, обещал вместе стать героями Юньмэна, дал клятву быть рядом несмотря ни на что. Он не сделал этого. Не сдержал… Крохотные ножки топали по полу коридоров. Мальчик лет 7, в пижаме, шёл в глубь резиденции Пристани Лотоса. Маленький Цзинь Лин дошёл до одной двери. Он знал, что возможно его дядя был там. Ребёнок аккуратно приоткрыл дверь комнаты, стараясь не произвести звуков. Появилась небольшая щель, через которую проник свет. Сидевший там глава Цзян, сначала не заметил этого, ибо как обычно глубоко погрузился в свои мысли. Но всё же он увидел светлую полосу на стене и резко обернулся, готов было переломать ноги нагло вошедшему. Но к удивлению, мужчина увидел лишь своего племянника, выглядывающего из двери и теперь видимо испуганного. — А-Лин, что ты тут делаешь? Почему не спишь? — твёрдо и с упрёком сказал заклинатель. Уже позднее время, а этот мальчишка гуляет, словно не упокоенная душа, вместо сна. — Дядя…я-я не могу уснуть без тебя. — Ребёнок начал перебирать маленькие мальчики по краю двери. — Ты уже взрослый — Цзян Чэн устало погладил переносицу. — В твоём возрасте я спал один. Иди в кровать. — Но мне страшно, дядя… — Цзинь Лин поджал губу, чуть не заплакав. —… — «Ну что поделать с ним?». А-Чэн уж хотел подумать какие дети нынче нежные, как вспомнил себя в детстве. Недолюбленного родителями. Те, вместо объятий и игр, говорили с ним как со взрослым. «Глава то, глава сё». Сложно было назвать это детством. А сейчас Ваньинь сам заменяет и родителей, и учителя, и дядю Цзинь Лину. По другому он не знает как воспитывать, но иногда его душит совесть за строгое отношение к ребёнку. Вздохнув, отчеканил: — Идём. — Заклинатель встал со стула, коротко бросив взгляд на стол с двумя предметами, он направился к выходу. Ореховые глаза смотрели на родного человека в непонимании. Когда тот подошёл — мальчик почувствовал тяжёлую ладонь на макушке. Это ласка? Двое направились к спальне молодого господина. Уже там Цзян Чэн, взбив подушку и укрыв одеялом, уложил племянника в постель. Саньду Шэншоу взял книжку с полки и сел на край кровати. — Я почитаю тебе сказку, но обещай, что после будешь спать. А-Лин радостно закивал головой и с блеском в глазах уставился на мужчину, попутно уютно устраиваясь в мягкой постели. Мальчик любил и принимал дядю, даже с его трудным характером. Тот закалочный голос Цзян Ваньиня, стал более мягким при чтении сказки и работал как колыбельная, успокаивая ребёнка. Мальчик уже знал эту книжку, но старался изо всех сил не заснуть до конца, ведь дядя читал ему крайне редко. Детский же организм дал слабину, и ребенок стал закрывать глазки, погружаясь в сладкий сон. Цзян Чэн увидел это и закрыл книгу. Он подошёл к спящему племяннику, наклонившись, коротко поцеловал в лоб. Нежность есть и у него, правда редкая и тихая. Уходя из комнаты, мужчина шёпотом пожелал спокойной ночи. Сейчас нужно думать не о прошлом, сожалениях и о глупых желаниях, а о подрастающем организме, которому будет сложно без семейного тепла. Ваньинь попытается вырастить из него сильного человека, будущего главу. Но всё же пока он мал и нужно быть мягче с ним. Всю любовь, которую А-Чэн смог накопить от сестры (и от брата?) он отдаст Цзинь Лину. Он останется рядом. Сможет это сделать, ведь так?