Предвестница кошмаров

Антон проснулся в судорогах. Почувствовав озноб, он сильнее укутался в одеяло с головой. Тяжело было дышать, но он старался не обращать на это внимания. Главное, что он в тепле и уюте. Про девчонок, мучающих его каждую ночь, он благополучно забыл. Дмитрия, как обычно, в комнате не было. Он где-то ходил с Артёмом Поздеевым и Егором Кулигиным. Петров вновь начал проваливаться в сон, ведь, несмотря на то, что он проспал достаточно много, его организм требовал всё больше и больше часов сна.

***

— Проснись, тебе ещё рано сюда. Мы не желали тебя здесь увидеть в такое время. Нам тоже нужен отдых. Мы как совы. По ночам бодрствуем, а днём отдыхаем. Так что иди уже... — говорили девчонки одна за другой. Внезапный приход Антона пробудил в них агрессию. Оксана молчала, но была солидарна с ними. Она даже не смотрела на него, чтобы не делать больней. Вспомнив кое-что важное, Оксана перестроила диалог в другое русло. — Девочки-и, мы забыли про Хэллоуин! Отвлёкшись от беседы с Петровым, Юля ей ответила. — Ой, да! Совсем забыли. Но ничего, время же очень быстро идёт, скоро следующий будет. И как мы могли пропустить его... Это всё из-за этого мальчишки! — подойдя к Антону, Юлька тыкнула пальцем ему в лоб, говоря, чтобы он поскорее ушёл уже. Девчонки и так особую симпатию к нему не испытывали. Кроме Оксаны, конечно, скрывающей это. Она даже подругам боится рассказать об этом, потому что думает, что они её за это изгонят отсюда. Оксана и так не должна здесь находиться, но девочки приняли её к себе. Так ещё Антон и поспать им нормально не даёт. — Уходи уже, тебе в такое время тут не рады, — кое-как выдавила из себя Оксана, не поворачиваясь к Антону лицом. Ей было неприятно такое говорить ему, но выбора у неё не было. Она заявила себе, что должна побороть эту симпатию, появившуюся очень не вовремя.

***

У Антона до сих пор болело всё тело. Чтобы более менее прийти в себя, он пошёл за чайником в комнату к Марине Борисовне, ставя его. Какая-то «невидимая сила», будто сказала ему, чтобы он потрогал чайник, пока тот свистит. Антон обжёгся. Сильно обжёгся, кусая здоровую руку за то, что так глупо поступил. Сегодня всё идёт против него. Петров убежал к себе в комнату. Подойдя к кровати, он стащил с неё одеяло зубами. Придерживая укусанной рукой, он оторвал небольшой кусок, перематывая место ожога. В школе на основах безопасности жизнедеятельности он постоянно спал, поэтому о первой помощи ничего не знал. В этот момент зашёл Дима, наблюдая такую картину: Антон сидит с перемотанной рукой на полу, пялясь в стену. Одеяло с небольшой дыркой сбоку лежит на полу, напоминая кучку естественных отдохов от ненужных продуктов. — Ты что здесь устроил? — Пшеничнов смотрит на хаос широко распахнутыми глазами, явно не ожидая увидеть такой переполох. — Моя комната, делаю, что хочу! — Не забывай, что она не только твоя. Ты не один в ней живёшь. Убирать тоже сам будешь, — отзывается Дима, покидая комнату, не желая находиться в таком бардаке. У Антона и так сил ни на что не было, а его ещё и убираться заставляют. Сам кашу заварил, сам расхлёбывать и будет. У него одна рука обожжённая, вторая укусанная до крови. Ему больно что-либо делать, но есть такое неприятное слово «надо», которое ненавидят просто все. Быстро подняв всё с пола, постанывая от боли, Антон побежал в комнату к Марине Борисовне. Он совсем забыл про чайник, который, по приходе заметил Петров, нагрелся куда больше, чем сто градусов.

***

Днём у девчонок время идёт медленнее, чем в другое время суток. Они только проснулись. Подойдя к Оксане, Вика, ещё не до конца проснувшимся после сна голосом, начала диалог: — Вот что ты хочешь от этого Антона? Почему ты его так покрываешь? — Вика завалила Оксану вопросами. Та таким же сонным голосом ей ответила: — Неважно. Забудь. Больше не повторит... — начала Оксана, после обрывая фразу зевком. — Ся... — продолжила она. — Ты знай, что мы с Юлей от тебя не отстанем. Мы хотим знать правду. Ты к нему что-то чувствуешь? Признайся! — Да как ты могла подумать такое обо... Мне... — девчонка снова зевнула. — Я опять хочу спать. — Вижу, — наблюдая, как подруга постоянно зевает, сказала Вика. — Иди тогда, я тебя не держу. Оксана ушла, оставляя Вику наедине со своими мыслями. Некоторое время спустя к ней подошла Юля. — Мне кажется, что она врёт. Она точно к нему что-то чувствует. Не может быть другого исхода. — Мне тоже так кажется, но либо же она не любит жестокость, больше склоняясь к милой атмосфере. Она в ней погрязла с ног до головы. Надо её вытаскивать, — высказалась Юля, присаживаясь рядом с подругой.

***

— Марина Борисовна! — громко звал Антон, не зная, что делать в сложившейся ситуации. Петров лишь выключил до жути горячий чайник. А дальше звал воспитательницу. — Никто не знает, где Марина Борисовна? — социофобия на миг покинула Антона, поэтому он решил спросить о её местонахождении у других детей. Мимо прошёл Пшеничнов, в голову сразу вторглись воспоминания о его осуждении «ты что здесь устроил? Сам потом будешь убирать!», не давая покоя. Петров прикусил до этого укусанную руку. У него не хватило бы смелости «нанести удар» туда же, ведь это чертовски больно. Поэтому он укусил чуть правее предыдущей раны. От каких-то девочек, пробежавших мимо, Антон разузнал, что Марины Борисовны нет сегодня в здании. Она лишь постоянно оставляла кабинет открытым, а то мало ли что. В здании была замена Марины Борисовны, ушедшая на улицу. «По делам» — сказала она детям, а на самом деле покурить. Виктория Алексеевна постоянно курила вместе с Олесей Евгеньевной за детским домой. Дети, заставшие их за этим деянием, уже и сплетни про них успели разнести, мол «совсем уже. Только и делают, что накуриваются». А Марина Борисовна святая женщина, — как говорят многие дети. Она не курит, не пьёт, детей за всякое не ругает. Каждый хотел быть её ребёнком, но, увы, этот статус достался Виктории Алексеевне. Не дожидаясь дочь Марины Борисовны, Петров уходит к себе. В комнате сидел Дима, посматривая в окно, не сразу обращая внимание на Антона. Ничего не говоря Пшеничнову, Петров завалился на кровать, потому что сильно устал.

***

Оксану вновь пожирали смутные чувства тревоги и отчаяния. Она не хотела верить в суровое своё будущее, но уже приняла дальнейшую судьбу. Поэтому она решилась на до жути страшный для неё шаг, — рассказать девчонкам о своих чувствах к Петрову.