Язычество

Нежная кожа Сандроне подобна лепесткам розарий из дивно цветущих садов Фонтейна. Когда Скарамучча небрежно касался её, она тут же не то гневно, не то смущённо вспыхивала. Наверное, всё-таки второе — Сандроне всегда была слишком гордой, чтобы признать, что ей хоть немного приятны его касания. С тех пор ничего не изменилось. Впрочем, дитя Райдэн Эи тоже не сильно изменился — он по-прежнему всюду ловит чужой взор небесных очей. — Удивлён, что ты, несмотря ни на что, позволила мне присоединиться к твоему чаепитию, — рассмеялся юноша, отпив из своей чашки. — Хм, горький… Неужто даже не забыла мой любимый сорт чая? — Не обольщайся, — фыркнула Марионетка, вздёрнув нос. — Зачем явился? Только не говори, что решил приползти обратно после того, как чудесным образом заставил всех вокруг себя забыть. Странник скривил губы в лёгкой улыбке. — К твоему глубочайшему сожалению, нет. Она закатила глаза, после чего отпила немного чая. То, как она глядит из-под своих смольных ресниц, как хмурится, как кусает розовую губу… Это невольно заставило Странника засмотреться на девушку, которая, стоит наконец признать, всегда была для него особенной. О Дендро Архонт, за прошедший год он не раз был не в силах прикрыть усталые очи и заснуть спокойным сном, потому что в голове вихрем роились мысли об этой грёбанной Предвестнице. Неудивительно, почему, узнав, что помимо Дотторе в Нод-Крае ещё обосновалась и Сандроне, он первым делом направился в гости к ней. Каково же было удивление Странника, когда выяснилось, что она… ничего не забыла. Марионетка вздрогнула всем своим кукольным станом, стоило юноше накрыть её белую ладошку своей. Ухмылка, родившаяся затем на прекрасном яшмовом лице Странника, не предвещала ничего хорошего. — Я хотел увидеть тебя перед тем, как снова запятняю свои руки чужой кровью. Наш давний обычай, помнишь? Сандроне, замявшись лишь на секунду, быстро взяла себя в руки, но ладонь отчего-то не отдёрнула. Видимо, тоже истосковалась по его осторожным касаниям, открывающих печальную прелесть бытия, или же в иной день и вовсе вскрывающих грудную клеть как сладкий гранат. — Помню. Я ничего не забыла, Сказитель. Или мне теперь называть тебя как-то по-другому? — прошептала она, причём таким высокомерным тоном, что ему вдруг захотелось не разозлиться, а… рассмеяться. Её попытки казаться спокойной, собранной и, что самое главное, незаинтересованной были слишком смешными. Странник, прикрыв глаза и самодовольно улыбнувшись, медленно переплёл их пальцы, заставив Предвестницу снова вздрогнуть. Её алебастровые щёки даже покрылись едва заметным румянцем, напоминающим рассвет по утру. — Я собираюсь убить Дотторе, — тихо, но грубо и резко произнёс он, посмотрев в чужие глаза. — А потом забрать тебя с собой в Сумеру. Сначала в её светлых глазах мелькнуло чистое, ничем неподдельное удивление — зрачки расширились, брови почти незаметно дрогнули. Забрать её с собой? Эта фраза отозвалась в голове странным эхом, после которого тут же нахлынули волной сомнения. Но Сандроне мгновенно опомнилась, отведя взгляд в сторону. Она выпрямила спину, а губы сжала в тонкую полоску, стараясь придать лицу выражение холодного, невозмутимого спокойствия. Вот только спрятать всё ей было не под силу — щёки предательски снова покраснели, прежде чем Предвестница попыталась обрести полный контроль над собой. — Мне плевать, что ты там затеял сотворить с Доктором. Более того, я считаю, что тебе это будет не по плечу. Но, — Сандроне нервно отпила свой уже остывший чай, чуть при этом не поперхнувшись, — не понимаю, с чего ты взял, что я соглашусь с тобой куда-то уйти. Меня, в отличие от тебя, всё здесь устраивает. — Потому что мы одинаковые. — Ах, опять ты за старое? — возмущённо пролепетала девушка. — Ну сколько можно повторять, что мы ничуть не похожи! Она ожидала увидеть на его лице злость или же простое, уже давно ставшее привычным раздражение, но вместо этого узрела… щемящую грусть. Впервые в жизни Скарамучча смотрел на неё одиноко и так, будто бы Сандроне — единственная его отдушина в этом огромном, нелюдимом, жестоком мире. Из-за подобных мыслей Марионетка чуть было не забыла, как моргать и открывать рот. — Мы с тобой куклы, лишённые сердца — никому ненужные, всеми брошенные… Сначала я думал, что меня роднит с тобой лишь ничтожное бытие куклы, но потом понял, что всё намного сложнее и глубже. — Он поднёс её руку к своим обветренным губам, нежно припав к молочной коже так, будто бы он молящийся на паперти. — Я люблю тебя, Сандроне. В его язычестве она подобна богине, чей голос — заливистые соловьиные трели. Увы, желая стать богом, он не заметил рядом с собой настоящее божество, достойное всех жертвенных яств.

***

Нахида издала тяжёлый вздох, наблюдая за перепалкой двух бывших Предвестников. Вместо того, чтобы помочь ей разобраться с одной проблемой, связанной с древними механизмами, Странник и Сандроне начали ругаться. — …Ты всё неправильно делаешь, идиот! — воскликнула девушка, опасно размахивая в руке гаечным ключом. Пулоний, стоящий позади создательницы, даже чуть шевельнулся, видимо, разглядев в этой ситуации опасность для своей хозяйки. — Кто бы говорил… — парировал он, но не с привычной едкой усмешкой, а с ленивой, почти довольной ухмылкой. Архонт плюхнулась на упавшее дерево, подперев бледную щёчку рукой. Она наблюдала за этой странной парой с любопытством, подмечая про себя, как они похожи. — Если ты это вставишь в ядро, то он точно взорвётся! — продолжала разглагольствовать Сандроне, тыча ключом в сторону невинной детали механизма, которую Странник держал в руке. — Мне хватило и того, что в прошлый раз робот разнёс мою мастерскую, после чего сломался! Нахида вдруг легонько улыбнулась — Сандроне была невероятно привязана к своей новой мастерской, к слову, к своему главному раздражителю тоже. — Тц, только и умеешь, что командовать… Сандроне фыркнула, а затем, поцеловав Странника в щёку, забрала деталь. Юноша тут же из-за этого впал в ступор и едва коснулся кожи пальцами, на которой после поцелуя остался мокрый след. — О, ты прав: я люблю командовать. А теперь отойди-ка в сторонку. Не мешай профессионалу работать, Скарамучча.