И в тиши ночной - я с тобой.

Дощечки пола неприятно скрипят, когда на них ступаешь, оповещая всех о том, что кто-то находится слишком близко. За годы, проведенные здесь, начинаешь определять по этому шуму, кто именно проходит. Тяжелые шаги и громкий стук досок о друг друга означало приближение главного священника. Мужчина отличался крупными габаритами и тяжелой походкой, если он идёт - жди беды. В этих стенах его называли дети между собой "предвестником Смерти". Редко конечно это была реальная смерть, но моральная наступала постоянно. Монашек можно было различить по звонкому стуку толстых каблуков и чаще всего очень быстрой походки. Они вечно куда-то торопились, а то вдруг не успеют наказать провинившихся жителей Монастыря. А наказывали они по всей строгости, резко нанося удары хлëсткой по рукам, спине или ногам. А будешь рыпаться - по лицу тоже спокойно попадёт. Но сейчас шум досок был иным. Почти незаметным, если специально не прислушиваться. Фёдор часто сравнивал у себя в мыслях эту походку: будто мышка пробежала, лишь немного касаясь пола. На цыпочках передвигаться было свойственно лишь одному жильцу этой 'темницы'. Будто в подтверждение, дверь приоткрывается, показывая макушку с каштановыми растрепавшимися волосами. Они уже отрасли, а подстригать никто не спешил. - Можно? - как можно тише проговаривает паренек, уже полностью зайдя за порог комнаты и прикрывая за собой дверь. - Зачем спрашиваешь, если уже зашёл? - ровным тоном произносит Достоевский, восседая на своей кровати и лениво перебирая страницы обшарпанной книги. Юноша подбегает также на носочках к пареньку, усаживаясь рядом на кровать и любопытно заглядывая в книжку. - Серьёзно? Сборник формул по математике? - морщится парнишка, пробегаясь по незнакомым формулам. - Федь, я конечно знал, что ты мазохист, но не настолько же. Достоевский захлопывает книжку, убирая на полку. - У меня с ней всё плохо, поэтому и учу. - У тебя круглые пятëрки, это вот у меня одни двойки, скоро явно выгонят. - Ничего. - Фëдор треплет копну спутавшихся волос, - оценки это не главное. Я просто не воспринимаю свои недостатки. Юноша весело фыркает, укладывая голову на коленки к Фëдору, а старший привычно пытается распутать волосы пальцами. Каждый раз безуспешно. - Ты знаешь, я тебя могу подтянуть. - Не буду! Вот ещё. Зачем мне радовать учителей. Федя оттягивает ворот футболки Осаму, наблюдая совсем новые красные следы от хлыста. - Хотя бы, чтобы монашки тебя не наказывали. - Они всё равно буду пи́здеть меня за поведение. За такое грубое слово Фëдор, не задумываясь, легонько бьëт по губам Дазая, на что тот лишь закатывает глаза. - Ну Федя, мне же не пять лет. - Я не люблю, когда ты материшься. На слова Фëдора, юноша лишь повторно закатывает глаза, показушно отворачиваясь в сторону. Но вся его поддельная злость сразу смягчается, когда он ощущает поцелуй на своëм лбу. Не давая от себя отстранится, Осаму тут же притягивает за шею Фëдора обратно, грубо вторгаясь в холодные рот.  Неторопливо сминая нижнюю губу и проходясь по ней юрким язычком. Федя же сначала не отвечает наглецу, но потом сменяет гнев на милость, перехватывая доминирование. По-грубому целуя Дазая, пока холодные пальцы смыкаются на шее, чуть поглаживая еë. Подкрепляя все действия, язык проникает в чужой ротик, сталкиваясь с шершавой поверхностью. Щёки Дазая покраснели, он отстранился от Фëдора приподнимаясь, но лишь для того, чтобы усесться на бëдра парня и вновь вовлечь в поцелуй. Руки младшего ложатся на костлявые плечи, медленно спускаясь к локтям, а после возвращаясь на исходное место. Фёдор же обхватывает чужую талию, лишь пальцем забираясь под футболку, дабы погладить горячую кожу. От такого контраста сознание Осаму мутнеет, и он прижимается значительно ближе. - Дазай, на сегодня достаточно. - отстраняется Фëдор, строго смотря в чужие глаза. - Ну Федя, ты же сам хочешь. - в подтверждение своим словам юноша толкается ближе к чужое эрекции, а старший лишь прикусывает губу. - Маленький ещё. - Мне шестнадцать! А ты всего на год старше меня. Так что не имеешь право говорить, что я маленький. - серьезно заявляет Дазай с растрепавшимися волосами и покрасневшими щеками, невольно вызывая усмешку. - А такое чувство, что у нас разница не в год, а во все десять. - Федя! Осаму уже устав от того, что его воспринимают ребëнком, целует без разрешения в шею, выстраивая 'дорожку поцелуев' к ключице. Облизывая выпирающую косточку, Дазай чувствует, как чужие руки нагло пролезают под его футболку, оглаживая спину почти что невесомо. - Провокатор мелкий. - шепчет Фëдор на ушко, опуская руку на стояк младшего, касаясь через штаны. С губ Дазая сразу же срывается тихий стон и он утыкается носом куда-то в шею. Длинные пальцы юркают под свободные спортивные штаны, а после и трусы, легко проходясь по члену. - Федяяя... - прерывисто выдыхает Осаму. - Не томи. Сжимая возбуждëнный половой орган, старший водит большим пальцем по основанию, а потом медленно двигается вдоль члена, получая удовлетворенные стоны и легкие укусы вперемешку с поцелуями в шею. Рука младшего тянется к стояку Фëдора, но еë тут же перехватывают и заводят за спину, ясно говоря, чтобы не лез. Осаму сначала сопротивляется, но когда хватка на члене становится более крепкой, а темп слишком быстрым, то у него уже нет сил пытаться что-то сделать. Он лишь прерывисто дышит, сам толкаясь навстречу. - Федь, я почти... Не прошло и минуты, как парень изливается в чужую руку, марая свои штаны. Но его это мало волнует. Секунд тридцать стоит тишина, пока Дазай приходит в себя от яркого удовлетворения. - А ты? - Сам справлюсь. - Давай я помогу. - Осаму перестаёт утыкаться в шею и уже смотрит на парня. - ты не знаешь на что способен мой язык. - игриво проведя по нижней губе, он подмигивает. - И кто тебя учил приëмам соблазнения. - Закатывает глаза старший, быстро целуя в губы и отодвигая со своих колен. - В другой раз. Юноша вытирает руку салфетками, передавав их младшему. - Можешь взять у меня что-нибудь в шкафу переодеться. Я в душевую. - Тебя туда не пустят, они на замок же закрывают дверь ночью. - Когда меня это останавливало? - в подтверждение серьëзности своих слов, Фëдор выходит из комнаты. - Придурок. - недовольно под нос бурчит младший, вытираясь и переодеваясь. А после плюхается на кровать, утыкаясь в подушку. - Но всë равно люблю тебя. - в пустоту говорит юноша, закрывая глаза.