Устал

Арсений Сергеевич — именно так этого молодого господина именуют на любимой работе. Согласитесь, для двадцатипятилетнего парня звучит не то что оскорбительно, скорее малоприятно, но и к этому можно привыкнуть. Работа в больнице, а именно педиатром, — не из самых легких. Да конечно, дети - цветы жизни, как сказали бы многие, их добрые и искренние глазки могут очаровать так, что до конца дня будешь вспоминать об этом. Наверное, это так, но не когда ты работаешь в государственной больнице и не видишь десятки мамочек в потоке очереди со своими карапузами, зачастую все эти люди стоят ради подписи на справке или «Ой у нас сопельки, можете что нибудь прописать? ». На словах это всё, естественно, звучит намного хуже чем есть на самом деле. Да, эти моменты тоже есть, и нередко, но есть и хорошее. Иначе, Арсений не занимал бы это рабочее место на протяжении двух лет. Работа — дом — работа. Примерно в таком темпе проходит каждый день. Голова, естественно, иногда идёт кругом, но героя успокаивает лишь одно, что дома его ждёт любимый человек. *** —Тош, я дома, — кричит Попов, закрывая за собой дверь одним поворотом ключа, — Я трубочки со сгущенкой твои любимые взял. А в ответ тишина. Кроссовки, вразброс стоящие на коврике, означали, что младший уже вернулся. —Меня никто даже не встретит? — показательно и артистично протягивает Арсений, уже снимая второй ботинок и направляясь в комнату студента. — Тош? Ты здесь? Постучавшись и пройдя в спальню, он увидел кудрявую макушку, которая возвышалась над спинкой компьютерного стула. На некоторое время Попов остановился в проёме и единственное движение, которое он заметил у макушки, это сдвиг на несколько миллиметров от экрана к тетради, а затем в учебник и так по кругу. Атмосфера казалось настолько напряжённой и сосредоточенной, что не хотелось её рушить своим присутствием. «Вот они — ЮРИСТЫ» —пронеслось в голове у Арсения и он направился на кухню раскладывать купленные продукты. По прошествии часа, старший успел приготовить и даже поужинать в компании самого себя, а та кудрявая макушку так и не появлялась за пределами комнаты. Поэтому Попов решил понести ужин прямо в спальню и конечно про десерт в виде трубочки со сгущенкой, он не забыл. За час поза студента обсолютно не поменялась, старший почти в плотную подошёл к креслу, но как только тарелка с едой коснулась компьютерного стола, парень резко вернулся и обернулся, руками снёс почти всё, что находилось на столе, но к счастью тарелку удалось спасти. —Совсем уже больной так пугать? — злостно и резко вырвалось из уст сидящего. —Это я то больной?! Да я уже как больше часа дома, а от тебя ни привета, ни ответа на мои вопросы. —Сколько ты уже дома?! — парень медленно перевел взгляд на часы, а на них уже 18.45, — Неужели я так засиделся. —Не то слово. Скажи ещё, что не слышал как я готовил. — увидев пустой взгляд напротив, Арс в ответе не нуждался, — Ладно, проехали. Поешь хоть. На это парень тихо промычал, поднял свою упавшую тетрадь и заново уставился в экран компьютера. Попов, опять смотря на отвернувшуюся макушку, грустно выдохнул, поставил ещё раз тарелку на стол и направился к выходу. С одной стороны хочется больше какой-то внимания, но с другой приходит осознание, что он студент, ещё и будущий юрист, и ему как и всем придется очень много учиться. *** Время уже близилось ко сну и старший в очередной раз заходит в спальню, но ужин так и остался нетронутым, даже та самая трубочка уже, наверно, заветрилась и стала сухариком, а студент всё в той же позе что-то неустанно пишет в своей тетради. По времени написания казалось он переписывает всю Конституцию со всеми её поправками. —Тош, - не выдерживает Арсений, - Сколько можно писать? Дай организму перерыв. Старший медленно приблизился почти вплотную к рабочему столу и стал руками расчёсывать русые кудряшки на голове парня. Было видно, что это действие привлекло внимание и тот на мгновение оторвал ручку от бумаги, а взгляд от учебника. Шастун прикрыл глаза, облакотился на спинку кресла и расслаблено выдохнул. Вид у младшего был сравним со спящим котом — уставший, но очень милый. Попов с небольшой улыбкой всё продолжал поглаживать кудрявую макушку, параллельно смотря на открытую тетрадь. —Ты пары что ли пропускал или домашку не делал? Почему так много пишешь? — Антон как будто очнулся, выпрямился и опять навис над записями. —Мне жалко всех кто пропускал и не делал домашку, а я всё делал. У нас скоро итоговый зачёт по Административному праву, а этот ссс...самый лучший преподаватель дал меньше недели на подготовку. Весь год то отпускал с пар, то сам не приходил, а теперь «Нате 200 билетов и не забудьте про дополнительные вопросы, которых нигде нет». —Еблан, — не сдержался и выразился Попов о преподавателе. —Так и учатся юристы, а потом они вас в суде защищают. Арсений взял тетрадь со стола и стал листать с первой страницы. —Не говори, что это всё написано только за сегодня? — тот долистал почти до второго корешка. —Бинго. Угадал. Это я только на сороковом билете. —А почему не распечатаешь? Это и проще, и быстрее. —Потому что этот самый лучший преподаватель будет проверять наличие всех билетов в тетради. Зачем ему это? Наверно, чтоб доказать, что программу мы точно прошли, а уж в течение года или за последнюю неделю - это не важно. —Ну хоть на ужин отвлеклись чуть-чуть, ставлю ставки, ты в обед тоже не ел, - в ответ молчание. - Тош, так нельзя, и так худой как червь, покушать надо хоть... —Арс, я уже не маленький. Захочу - поем. Мне писать надо. Диалог ни привёл вообще ни к чему. Закончили тем, чем начали. Антон попытался снова сфокусироваться на учебнике и найти нужную строчку. Попов понял небольшой намек младшего, на то что ему пара уходить. Деваться некуда, он медленно положил тетрадку с записями на место и направился к выходу из комнаты. И правда, наверное, сам разберётся. Прошло уже три дня с того разговора. Почти три дня Арсений не видел младшего в любом другом месте, кроме сидящего за столом, почти три дня у Антона не выходят мысли об исполнительной власти, полномочиях президента и административных правонарушениях. Через два дня «долгожданный» зачёт. Старший очень надеется, что скоро этот кошмар закончится и они вернутся к нормальному ритму жизни. Домой врач возвращается уже даже не здороваясь, всё равно не услышит. Просто периодически заходит в комнату и проверяет, там ли его сожитель. Но в один день, в честь пятницы и в честь зарплаты, Попов решил порадовать себя, а может и Антона, заказав пиццу и пару сетов роллов, для настроения так сказать. Придя домой, переодевшись и нацепив на себя лицо довольную и удовлетворенную улыбку, Арсений заходит в спальню к младшему. —Угадай какой сегодня повод вкусно поужинать?! — с игривым голосом нависает старший над креслом, обнимая того за плечи. — Пицца приедет где-то через полчаса... Ей, ты плачешь...? Попову пришлось неожиданно закончить рассказ своих радостных новостей, приблизившись к лицу младшего, он ощутил небольшую влажность, а развернув Антона к себе лицом услышал всхлип. —Что случилось, маленький? - Арсений обвил своими руками худые бока, но тело казалось неживым, оно просто обмякло и упало в чужие объятья. Старший услышал тихие всхлипы около своего уха, а слезы, текшие по щекам, впитывались в футболку. Нат некоторое время парни застыли, атмосфера в комнате смешивала в себе страх Арсения и горечь слёз Антона. Попов время от времени нежно поглаживал чужую спину с целью хоть как то успокоить. —Я просто устал... очень, Сюш... просто устал, —вдруг подался ели слышный, дрожащий голос — Я не могу запомнить даже пару терминов. Ещё даже не всё дописано. Хочу уже нахуй отчислиться. Кто вообще так учит, кроме этого еблана?... Из-за истерики и тихого голоса было мало что понятно, но Арсений немного расслабился, ведь понял причину слёз младшего.