Вселенная бесконечна

Если Вселенная бесконечна действительно, значит, есть куча копий нашей планеты.

— Ты когда-нибудь задумывалась о параллельных вселенных? — спрашивает Феликс, пока пальцы Кагами перебирают его светлые пряди волос. День стоял по-особенному погожий: сентябрьское солнце грело почти по-летнему. Ребята решили, что лучшего момента для свидания на природе просто не сыскать. Поэтому они здесь: на клетчатом пледе, словно позаимствованном со съемочной площадки глупой романтической комедии (теперь они оба точно абсолютно свободные люди, могут себе позволить), с самой настоящей корзинкой для пикника, полной сэндвичей. Все в лучших традициях жанра.

Где-то щас происходят те же события, копия меня пишет копию песни этой

Цуруги медлит с ответом, погруженная в спокойную атмосферу сегодняшнего дня. — Никогда не вникала во все это, — наконец произносит она, ее голос звучит задумчиво. — А что? — Ничего важного, — легко пожимает плечами парень. — Просто наткнулся недавно на теорию Хью Эверетта, стало интересно. — Он верит в существование параллельных миров? — с любопытством уточняет Кагами.

Если обдумать подробнее эту гипотезу, посерьёзней впариться в ситуацию

— По сути, да. — Феликс кивает, поднимаясь с колен девушки. — Эверетт предполагает, что каждое квантовое измерение, каждый выбор, который мы делаем, расщепляется на множество реальностей. — И все эти реальности разные? — Ага. Некоторые из них могут отличаться лишь незначительной деталью: например, сегодня я съел на завтрак блины, а в другой вселенной сделал выбор в пользу хлопьев. А есть и такие, в которых один-единственный выбор понес за собой изменение всей истории. Предположим, Наполеон по каким-то причинам не захотел приходить к власти, и вся история Франции пошла совершенно иначе. — в ответ на это Цуруги кивает.

Пару минут между ними царит молчание, нарушаемое лишь шелестом листвы. Тишину прерывает Феликс.

То помимо миров, повторённых полностью, есть и такие, что могут чем-то отличаться

— Знаешь, я думаю, а ведь где-то могут быть параллельные реальности, в которых наша жизнь сложилась совсем по-другому. — он прикрывает глаза, вздыхая. — Как думаешь, какие мы там?

Получается, что где-то на задворках созвездий есть такие версии нашего мира

Кагами задумчиво хмурится, в карих глазах отражается блеск осеннего солнца. И в самом деле. Какие они там? — Может быть, в одной из вселенных моя мама никогда не ограничивала мою свободу. А я с раннего детства занималась рисованием и готовилась к поступлению в лучшую академию искусств.

Где мы с тобой либо уже не вместе, либо изначально прошли друг друга мимо

— В той вселенной ты, наверняка, счастлива. Правда, мы бы никогда не познакомились, — говорит Феликс. — Почему же? Наши семьи все равно связаны. Уверена, мы бы обязательно пересеклись на одном из официальных приемов. — усмехается в ответ Кагами.

И мы там, может быть, даже счастливы, то есть, опять же, не мы, а они, к счастью

— Кто знает. А я, в одной из множества реальностей, всегда был любим отцом. Может, даже горевал, когда он умер. И мне не нужно было думать о кольцах. Не нужно было в пятнадцать лет раскрывать тайну злодея, терроризирующего Париж весь год. — Но тогда ты бы не обратил на меня внимания. Ведь ты проявил ко мне интерес из-за схожести между нами, разве нет?

Эти варианты могут быть самыми разными, но о них не хочу даже думать щас я

— Нет, я проявил к тебе интерес, потому что ты особенная, — Фатом мотает головой. — И в той вселенной сделал бы то же самое, я уверен. Даже если там я вырос в любящей семье, порядки высших слоев общества никуда не делись. И девушка, которая так же не согласна с ними, как и я, точно привлекла бы мое внимание.

А есть, наверно, и поудачней расклады, без лишней жести, которая нам досталась

— А вдруг в одной из веток Монарх победил? Что, если он загадал желание, и реальность перестроилась? — Кагами предполагает один худших, на первый взгляд, из возможных сценариев. — Моя мама и Габриэль Агрест заставят меня и Адриана быть вместе. — Если он загадал желание, тетя Эмили жива. Она не даст Габриэлю лишить сына свободы. Адриан будет счастлив с Маринетт, а я — с тобой, — парень улыбается, погрузившись в мечты. — Правда, мне больше нравится вариант, в котором Леди Баг не скрывает от мира личность Монарха. Это было бы честно для всех.

Там всё случилось не вопреки всему, а как надо, так, как тут никогда не случалось

— Тут и гадать не надо. В такой вселенной мы точно вместе, — Кагами отправляет ему ответную, теплую улыбку. — А что, если наши родители так и не нашли талисманы? Нас просто нет? — Получается так, — невесело усмехается Феликс, его улыбка гаснет. — Что ж, можно найти и плюсы: нам не пришлось пережить того, что мы пережили. И всему Парижу не пришлось.

Мы попадём туда после смерти, может быть, если будем добрыми и хорошими

— А еще в той реальности мы тоже вместе. Нас обоих нет. — Кагами произносит это с легкой иронией, и подростки одновременно разражаются смехом. Феликс запрокидывает голову в искренней, легкой, свободной радости, и к Кагами моментально приходят нужные, точные слова.

Если играть в то, что нами с тобою прожито, не наскучит малышу, в магазине брошенному

— Вывод сделан: в каждой вселенной мы вместе, даже когда нас не существует. — сообщает она. — И я этому несказанно рада. Потому что мир, в котором я не встретила тебя, я вообразить не могу.

Но я надеюсь, это позже случится гораздо, я туда совершенно не тороплюсь

— Всегда вместе? В бесконечном множестве вселенных? — переспрашивает Феликс, хитро прищурившись. — Всегда вместе. В бесконечном множестве вселенных. — отвечает Кагами, целуя своего возлюбленного.

Как бы круто там ни было, мне одно ясно: ещё сильней я в тебя всё равно не влюблюсь…