Кьяра Бернарди

То был вечер — настолько обычный, насколько возможно посреди вспыхнувшей войны, что разодрала на куски не только Италию, но и всю Европу. А может, и целый мир — раненый, кровью кашляющий мир, чьё небо так и не увидело покоя. Ренато верит, что всё устаканится. Верит и молится, чтобы Господь даровал ему силу духа, терпение и стойкость вынести всё это как служителю Божьему. И каждый день в его молитве неизменно одно: «Убереги мою Нову. Прошу, Господи, убереги». Каждый день он ждёт возвращения своего света и никак не привыкнет к постоянной опасности. Всей душой Ренато желает мира — на земле и в сердце как своём, так и её. Его милой девочки, усталого и сильного бойца с гигантской ношей войны на плечах. Нова часто возвращается поздно. Ренато же, закончив с делами в церкви, в которой они теперь трудились месте с Ди-Ди, в этот раз — как и во многие предыдущие — готовил ужин. Заваривал для неё чёрный чай. Радио с играющей старой музыкой не могло перебить звучание мёртвых в его ушах. Ренато казалось, он и так слышит слишком многих — однако с началом войны их количество множилось... Отвлёк его стук во входную дверь: слишком настойчивый и громкий — а Нова никогда не стучала, заходя в их квартиру. Это место было их домом — семейным гнёздышком, как забавлялся Оникс каждый раз, когда приходил к ним. Ренато настороженно повернулся, прислушиваясь. Стук повторился — ещё громче, нетерпеливее. «Только не это». Обеспокоенное сердце готово было вот-вот рухнуть в пятки от мысли, что в их дом, чьи стены, такие хлипкие в разгаре хаоса, стойко берегли их семейный покой, нагрянул Магистериум. Ренато поспешно вытер дрогнувшие руки полотенцем и тихо-тихо подошёл к двери. С другой стороны, если бы к ним явились ясно с какой целью — стучать вряд ли бы стали, верно?.. С застывшими над дверной ручкой пальцами Ренато несколько мгновений собирался с духом. В голове пронеслась короткая молитва, чтобы Бог уберёг их. Затем, выдохнув, он открыл дверь. На пороге стоял мужчина в плаще. Высокий и незнакомый — Ренато, с хорошей памятью на лица, был уверен, что не видел его ранее. И первое, на что он обратил внимание — запах дыма. Неестественно едкий, прицепившийся к одежде незваного гостя — словно тот пришёл с пепелища. Запах этот сразу же скользнул к лицу Ренато, липкой копотью осел в ноздрях. — Чем... могу помочь? — спросил Ренато, незаметно для незнакомца стискивая крепче дверной косяк. Взглядом он ощупывал пришедшего, силясь распознать в нём бойца Магистериума. Только потом, рассмотрев полускрытое капюшоном мужское лицо и широкие плечи, Ренато заметил в его руках свёрток каких-то тряпок, вымазанных в чём-то тёмном. Судя по запаху дыма — в пепле. — Ты Ренато? — спросил пришедший. Что ж, учтивостью он похвастать не мог. — Ренато Бер... как там... — Бернарди. Ренато Бернарди. Это я. — Из церкви? Ренато чуть сощурил глаза. — С какой целью спрашиваете? Увы, они живут не в то время, когда можно беззаботно и без подозрений доверяться кому-то. Ренато от этого больно. Однако он отвечает не только за свою безопасность — он защищает их с Новой дом. — Да не стремайся, — цокнул незнакомец в плаще. — Я не из этих. Короче... меня попросили передать тебе кое-что. — Кто попросил? Пришедший мужчина — Ренато теперь, взглянув повнимательнее, заподозрил, что он чернокнижник, — раздражённо вздохнул. — Вроде её звали Джованна. Прихожанка твоей церкви. Ренато знал её — Джованна и её супруг Карло Галеотти, женаты с прошлого года. Действительно прихожане той церкви, где не так давно начал работать Ренато. Джованна была беременна — и её растущий живот Ренато наблюдал на протяжении нескольких месяцев. Часто разговаривал с этими супругами. Карло очень волновался и с нетерпением ждал рождения их ребёнка. С этой парой Ренато чувствовал душевную связь — такие же молодожёны, как и они с Новой, чьё счастье омрачило начало войны.. У Джованны близились роды — Ренато видел её около двух недель назад. Она сказала, что они ждут девочку и выбрали имя — Кьяра. — И... что она просила передать? — облизнул Ренато пересохшие губы. Странно. У семьи Галеотти был номер их домашнего телефона. Незнакомец качнул руками, привлекая внимание к свёртку тряпок. Ренато показалось, что там что-то шевельнулось. — Вот. Край ткани скользнул в сторону, приоткрывая для его глаз маленького ребёнка. Ребёнка... Ребёнка?.. — О... — У Ренато в голове схлопнулись все мысли, оставив после себя пустоту и растерянность. — Так она родила?.. Собственный вопрос показался глупым неимоверно, но Ренато непривычно туго соображал. Разве что гадкое предчувствие заворочалось внутри, как огромный ядовитый комок. Едкий запах дыма, измазанные в пепле пелёнки, ребёнок в них и имя Джованны — всё это ещё не сложилось, но складывалось кошмарным пазлом в его голове. — Она умерла. Какие странные слова. Какие... абсурдные. — Что? — Ренато отупело моргнул. — Эта женщина... Джованна, она умерла, — повторил как-то негромко пришедший незнакомец. — Я видел. Во время стычки вампиров и Магистериума разгорелся пожар. Её муж уже был мёртв, когда я прибежал на помощь, а она... кхм. Её было уже не спасти, но вот ребёнка было возможно. Она попросила отнести её к Ренато Бернарди из церкви, адрес... И мужчина произнёс адрес дома и номер квартиры, которыми Ренато поделился с супругами Галеотти. Те хотели через пару месяцев прийти в гости к ним с Новой. Всё это было так... сюрреалистично. Неправильно. Совсем неправильно. Какой пожар, какие смерти? Ренато посмотрел на ребёнка. С губ сорвалось тихое, поражённое: — Кьяра... Не так он себе представлял их встречу. Не так хотел посмотреть на новую жизнь. Он должен был увидеть её на руках родителей. Должен был увидеть счастливого Карло, послушать впечатления Джованны... поздравить их с рождением малышки. — Да, она сказала, что её зовут Кьяра, — кивнул пришедший незнакомец. — Просила... о ней позаботиться. Ребёнок вдруг зарыдал — так громко, надрывно, отчаянно, словно понимал, что, едва родившись, остался сиротой. Это был горестный вопль, эхом разнёсшийся по подъезду, вниз и вверх по этажам до каждой квартиры. У Ренато ёкнуло сердце. Незнакомец растерялся, не зная, что делать со своим ревущим грузом, и передал свёрток пелёнок ему в руки. — Кхм. Джованна сказала, вы надёжный человек. А матери обычно... чувствуют, кому следует доверить их ребёнка. Бывай. Ренато оторопело смотрел на зарёванное маленькое существо, неуклюже держа в руках. Лишь в самый последний момент опомнился: — Как вас зовут? Вопрос этот нагнал незнакомца уже ниже на ступеньках лестницы. — Неважно. Главное, ты знаешь, как зовут её, — он кивнул на ребёнка и скрылся. А Ренато так и застыл в открытом дверном проёме в абсолютной растерянности, не в силах переварить произошедшее. Лишь новый детский крик заставил его моргнуть и закрыться в квартире, совсем не зная, что ему делать. Не верилось, что всё, что осталось от супругов Галеотти — их одинокая дочурка... крохотная, вопящая и щекастая девочка. — Боже... — шепнул Ренато, раскачивая её в своих руках. — Что же нам делать с тобой?.. Он не успел ничего придумать — дверь, которую совсем недавно он закрыл, отворилась без стука. На пороге была Нова, глядящая на него круглыми перепуганными глазами — а Ренато в таком же ужасе смотрел на неё в ответ, укачивая рыдающего ребёнка. — Это что... — прохрипела Нова и запнулась. — Это кто? Судя по тяжёлому дыханию, ранее она неслась вверх по лестнице. Она провела руками по раскрасневшимся щекам и сбивчиво забормотала: — Я видела незнакомого мужчину, он выходил из нашего подъезда. За тебя испугалась, побежала, а тут дымом несёт... Что-то сгорело? И что это... Почему у тебя на руках ребёнок орёт?.. — Нова... Она заметила, что муж мелко дрожит — и ещё не знала, что он в ужасе из-за внезапной смерти своих прихожан, с которыми был знаком едва ли не с самого начала работы в той церкви. — Милый?.. — Она, прикрыв дверь, сделала несколько шагов к нему и оказалась совсем рядом. Оторопело оглядела вопящего ребёнка в измазанных пеплом пелёнках, но первым делом обратилась к мужу: — Что случилось? Его трясло, а в глазах плескались такие боль и неверие, что у неё защемило сердце. — О, Ренато... — она взяла его бледное лицо в ладони. — Иди сюда. Она притянула его к себе, и он уткнулся в её плечо, всё ещё держа на руках плачущую девочку. Звук детских криков был непривычен в этой квартире. Чужой, инородный, странный... — Тот мужчина, которого ты видела... он принёс её мне, — тихо шепнул Ренато, прячась в изгибе женской шеи. — Это дочь супругов Галеотти... Нова замерла, поражённая резким предчувствием беды. — Тех самых, про которых ты говорил? Которые... ждали ребёнка? — Да. Они мертвы, Нова. Мертвы... Был пожар на месте стычки Магистериума и вампиров. Нова с трудом втянула воздух — дышать стало тяжело. Об этой стычке она уже слышала в штабе. Она гладила мужа по спине и плечам, зарывалась пальцами в волосы. Целовала в висок, пытаясь спрятать от той боли и ужаса, в которых они все утонули с началом войны. — Джованна перед смертью попросила отнести их дочь ко мне, — опалил Ренато своим шёпотом её шею. Девочка стала плакать немного тише — словно её успокаивало тепло взрослых с двух сторон. Нова закусила губу от осознания, что кто-то доверил её мужу нечто настолько ценное — буквально самое-самое ценное, что было у Джованны. Ребёнка, что только недавно увидел свет — и тут же потерял обоих родителей. Умирающая женщина посчитала, что Ренато сбережёт это сокровище. Таким был её муж. Джованна знала, кому можно довериться. — Это... Кьяра, — сказал Ренато тихо и поднял наконец голову. Щёки у него были влажные от нескольких слезинок. Наконец всё их внимание устремилось на чуть притихшую крошку в мужских руках. Она всхлипывала, озираясь. — Боже, она же совсем маленькая... — шепнула Нова, словно боясь сказать громче в присутствии нового человечка. — Я не знаю, что делать с младенцами... Ренато тоже не знал. Возиться с детьми дошкольного возраста ему приходилось, но никогда — с новорождёнными. Поздним вечером телефонный звонок отвлёк Веспер от работы, а затем она созвала Шена и Оникса — по «особо важному вопросу». Те, уже покинувшие свои рабочие места, быстро явились вновь и в суровом ожидании переглянулись: наверняка случилось нечто внезапное и серьёзное, как, например, нападение вампиров или Магистериума на высланные сегодня с важными миссиями отряды. Выражение лица Веспер облегчения им не прибавило — вот-вот она их «обрадует» очередной военной проблемой, которую надо решать в срочном порядке. — Нове и Ренато нужна помощь, — сказала она, и Оникс с Шеном мгновенно подались вперёд. — На них напали?! — несдержанно выкрикнул Оникс, пытаясь разобрать эмоции своего фидельяра. Сильной тревоги Новы он не чувствовал и уже испугался, что что-то случилось с их связью. — К ним вломились? — спросил Шен, на чьё лицо легли угловатые страшные тени. Он уже приготовился чертить портал для телепорта — даже кошака с собой прихватит, так и быть. Нова была самой ценной боевой единицей, лакомым куском для остальных фракций — но никто из них не подумал об этом. Они хотели броситься спасать близких друзей. — Надо отряд собирать! — всполошился Оникс, и шерсть на его хвосте поднялась дыбом. Веспер повысила голос и объявила: — У Новы ребёнок. В воцарившейся после этого тишине, казалось, можно было услышать шорох пылинок в воздухе. — Она беременна? — опешил Оникс. — У неё в квартире младенец. — Родила? — опешил он ещё больше. — Да заткнись ты уже, — раздражённо огрызнулся Шен. — Как ты собираешься в будущем управлять отделом разведки, если у тебя порой мозг совсем отключается? — Мы сегодня обсуждали ряд стычек Магистериума и вампиров, — сказала Веспер, на что получила согласные кивки. — В ходе одной из них случился пожар, в котором погибла супружеская пара прихожан Ренато. Их новорождённого ребёнка доставили к ним в квартиру. — И... что нужно делать?.. — почесал затылок растерянный Оникс. — Принести им всё, что нужно для ребёнка на первое время. Что с ним делать — обсудим завтра. — Вес, нашла ты, конечно, кому такое поручать... — задумчиво пошкрябал подбородок Шен. — Никто из нас двоих в душе не е... кхм, понятия не имеет, что нужно младенцу. Даже Хорхе, наверное, знает больше нашего. — Хорхе сейчас занят, — качнула Веспер головой. Все травники после подобных стычек были нарасхват. — Не беспокойтесь, я с вами пошлю знакомую из Гнезда, она как мать двоих детей знает, что нужно. Вы там нужны для подстраховки. На самом деле она отправила их скорее для моральной поддержки. Уже через час на пороге квартиры Бернарди стояли гости с пакетами. Встретила их Нова — Ренато сидел на кухне с завёрнутой в полотенца малышкой. Измазанные в пепле пелёнки было решено сразу же выкинуть. — Семейное гнёздышко теперь реально семейное гнёздышко? — поиграл бровями Оникс, за шуткой пытаясь спрятать свою нервозность. Нова на него только шикнула — она была на взводе и шутить не хотела. — А где лялька? — На кухне, — ответила Нова, кивая в нужную сторону. — С Ренато. Если не держать на руках — сразу визг поднимается. — Вес сказала, что завтра обсудим дальнейшие действия, — сказал негромко Шен. Все четверо — вместе с пришедшей синьорой Мартиной, матерью двоих детей — оказались на небольшой кухне: там, тихо напевая лёгкую детскую песенку, сидел за столом Ренато, размеренно покачивая ребёнка. Подняв голову, он устало улыбнулся пришедшим. Первым делом к нему подскочил любопытный Оникс. — Реально ребёнок... — чуть было не присвистнул он, заглянув в свёрток полотенец через плечо Ренато. — А ты думал кто? — закатил глаза Шен, наклонившись тоже. Его суровое лицо показалось Кьяре страшным — она тут же заревела. — Эй, морду попроще, — шикнул на него Оникс. — А то порой такую состроишь, что и взрослым впору разрыдаться, не то что маленьким... э-э... — Девочкам, — ответила Нова на немой вопрос фамильяра о поле ребёнка. — Девочкам. Девочка!.. — Хватит её пугать, — осадила их пришедшая синьора Мартина. Это была крайне странная и бессонная ночь — за ней наступил такой же странный день, когда, параллельно с военными сводками, пришлось обсуждать, что делать с неожиданным ребёнком. Поначалу было решено искать родственников и друзей семьи Галеотти. Веспер предложила передать Кьяру на время какой-нибудь семье — однако Нова, несколько мгновений поразмыслив, покачала головой: — Ренато хочет сам позаботиться о её состоянии. Именно ему Кьяру доверила её мать. Веспер недовольно вздохнула, но спорить не стала. Найти родственников или друзей — вопрос времени, и тогда Кьяра будет пристроена в нужные руки. До тех пор девочка находилась в квартире Бернарди — а Ренато, а заодно и Нове, впопыхах пришлось осваивать азы ухода за детьми. Череда бессонных ночей и громкие вопли стали для них, неподготовленных и растерянных, поначалу тем ещё испытанием. Им обоим и без того недоставало сна — его стало ещё меньше, а у Ренато периодически усиливалась мигрень: новый источник шума дал о себе знать. Однажды Нова среди ночи застала его в полумраке: муж, устало опустив плечи, сидел над спящей Кьярой, и только тусклый свет ночника разбавлял темноту. Тихо приблизившись, она присела рядом, ласково дотронулась до любимого плеча. Ренато словно очнулся от тяжёлых раздумий, чуть дрогнул и повернулся к ней. Всматривался некоторое время в лицо жены, будто выискивая ответ на какой-то свой вопрос, а потом улыбнулся немного печально: — Прости, мой свет. Мне жаль, что и ты оказалась в это втянута. У тебя и так много забот... Он умолк, когда Нова взяла его за руку и переплела пальцы. Она улыбнулась, потянулась свободной ладонью и пригладила его волосы, убирая несколько прядок с веснушчатого лба, стремясь касаниями передать ему всю нежность. — Моя главная забота: поддерживать моего мужа. Уверена, ты бы тоже меня не оставил. Я здесь, с тобой, и ты всегда можешь рассчитывать на меня. Ты ведь помнишь об этом? О, с какой всепоглощающей любовью он на неё смотрел — у Новы расцветала душа и сияло сердце в ответ на эту любовь. Ренато подался к ней и прислонился к её лбу своим. Шепнул: — Господь даровал мне величайшее благословение. — Он поднёс к губам её руку и поцеловал пальцы у самого обручального кольца. — Тебя, мой свет. И поцелуй их был нежным, тягучим и тихим посреди царящего в комнате полумрака. Мягким и ласковым уверением — как бы тяжело ни было, они справятся. Они вместе. Всегда. Поначалу Нова побаивалась взаимодействовать с Кьярой. Даже на руки взяла её впервые по собственному желанию лишь спустя неделю после её появления — дети были для неё непривычны. Из-за собственного незнания, как себя вести, Нова ощущала себя беспомощной, а потому первое время лишь наблюдала, как с этой малышкой возится Ренато. Тот справлялся куда увереннее и успешнее с родительской ролью, и если сначала Нова чувствовала лишь уважение и восхищение своим мужем, то в какой-то момент заметила в себе присутствие какого-то нового, ранее незнакомого ей чувства. Оно, ненавязчивое, но тёплое и умиротворяющее, поселилось внутри и распалялось, когда Нова смотрела на крохотное существо в ласковых мужских руках. Это чувство искрилось и вибрировало у сердца, когда Нова слышала это мягкое «Кьяра, ну ты и негодница» голосом Ренато, если девочка начинала верещать. Пускалось тёплой волной по телу и согревало кровь, когда Нова, лёжа недалеко на кровати, слушала, как Ренато напевает колыбельную: в нём не забылись навыки со времён участия в церковном хоре в семинарии. И казалось, будто муж с этой девочкой, сами того не зная, тихонько залечивали её глубокие душевные раны. В такие моменты Нову оплетало невероятное, удивительное для их тяжёлого времени светлое умиротворение. Не получившая в полной мере отцовской любви в своём детстве Нова наблюдала, как её муж дарит любовь и заботу этой малышке — и будто незаполняемая ничем дыра где-то в её груди понемногу, почти незаметно срасталась. А когда эта кроха своей маленькой ручонкой взяла её за палец, у Новы дрогнуло сердце. Внимательный Ренато сразу приметил этот новый, светлый взгляд своей жены — ранее Нова никогда так на Кьяру не смотрела. И он некоторое время даже не дышал, боясь спугнуть этот момент. — О… — вырвалось у Новы, и голос её неожиданно дрогнул. — У неё такая маленькая рука… Странное и, казалось бы, очевидное осознание того, сколь это создание мало и беззащитно, почему-то только сейчас пронзило Нову до самого сердца. А когда Ренато отошёл на кухню, она впервые сама взяла Кьяру на руки — не потому что её попросили. Ей захотелось её подержать. А потом Кьяра потянула к ней свои крохотные руки, пытаясь дотронуться до свисающей пряди её волос — и момент этот был такой по-хрустальному хрупкий, что Нова замерла на месте, не сводя глаз с щекастого детского лица. Ей казалось, в ту секунду между ней и этой девочкой протянулась тонкая ниточка, невидимо их связывающая. Тонкая-тонкая, незаметная, но такая важная, способная потом скрутиться в крепкий канат. Нова далеко не сразу заметила, что Ренато подозрительно долго не возвращался с кухни. Оглянулась и нашла его стоящим на пороге комнаты: муж, прислонившись плечом к дверному косяку и держа детскую бутылочку, молча наблюдал за ней. Вернее, за ними… — Я правильно её держу? — спросила Нова. Взгляд у Ренато был такой… неописуемо трепетный и восхищённый, что она почему-то даже немного смутилась. — Вроде да, — кивнул Ренато с тихой улыбкой, всё ещё осматривая жену с ребёнком на руках так внимательно, словно тщательно запечатлевал в своей памяти. Видела бы Нова себя его глазами — о, какой прекрасный это был момент для него. Невероятно красивое, волшебное и словно неземное мгновение. — Хочешь… покормить её? — А… Я не… — взволновалась Нова, смотря то на бутылочку в его руках, то на Кьяру. — Я… не знаю как… — Я покажу. С присутствием Ренато Нова стала чувствовать себя увереннее. И не передать весь спектр испытываемых ею эмоций в момент, когда она, держа малышку осторожно и неуклюже, впервые кормила её собственными руками. А Ренато не мог оторваться от её сияющих глаз: и без того золотые, в тот момент они были как бережно собранный солнечный свет. Поиски возможных опекунов пока не принесли никаких результатов. Парочка родственников разъехались в разные стороны за границу в начале войны — там же обрывались нити и нескольких друзей. Тем временем Нова и не заметила, как во время перерывов стала сама рассказывать Ониксу о Кьяре — ранее она говорила о ней только тогда, когда её спрашивали. Чаще к ним стал захаживать и сам Оникс: с «малявкой» у них складывались достаточно забавные отношения. Проведать её приходил даже Шен, теперь внимательно следящий за выражением собственного лица, чтобы не провоцировать козявку на вопли. А Нова, вечерами идущая домой, уже машинально думала: «Меня ждут Ренато и Кьяра». Она игралась с ней искрами магии, качала на руках, даже пробовала читать сказку — правда, у Ренато последнее получалось лучше и увлекательнее. Незаметно для Новы крошка Кьяра поселилась в её мыслях — где-то рядом с мыслями о Ренато. И чем крепче она привязывалась к этому ребёнку, тем сильнее ощутила колючую, страшную тоску, когда Веспер сказала: — Раз родственников найти не удалось, остаётся единственный вариант: мы передадим Кьяру в приют подальше от военных действий. Приют проверен мной лично, ей там будет хорошо. И вы с Ренато сможете её навещать. А у Новы в душе вот-вот была готова заново разверзнуться та дыра, которую Ренато и Кьяра так старательно затягивали. Ощущение неправильности не покидало её — зачем отбирать у них эту кроху?.. И пока она, утянутая в омут самых противоречивых эмоций, сидела в штабе за общим столом, за ней внимательно наблюдал Оникс, чувствующий мощь терзаний своего фидельяра. Но молчал. Вернулась тем вечером Нова молчаливая и встревоженная. Сразу на пороге её встретил Ренато с Кьярой на руках: — Кьяра, смотри, кто пришёл! — сказал он радостно, показывая малышке пришедшую жену. А у Новы трепыхнулось в груди сердце, словно бьющаяся в клетке птица, когда она увидела девчачью улыбку. Эта щекастая девочка улыбалась ей так чисто и искренне. Ей, Кьяра улыбалась ей… Как она может отдать её невесть куда?.. Глаза заслезились. Улыбка с лица Ренато тут же пропала. — Мой свет, — позвал он её негромко, подходя ближе. Обнял одной рукой за плечи, заглянул в расстроенное лицо. — Что такое?.. Ну чего ты, м? Мягкий поцелуй в висок, потом в щёку — и у Новы сорвалась слезинка с ресниц. Её она тут же вытерла. — Давай… сначала уложим её спать, — попросила она, и Ренато кивнул, больше ничего не спрашивая. Когда они вместе сидели над спящей Кьярой, Нова ощупью нашла руку мужа и сжала. Ренато успокаивающе погладил её костяшки большим пальцем. — Родственников не нашли, — тихо сказала Нова и ненадолго умолкла. Почему-то ей потребовалось собрать последние оставшиеся силы, чтобы продолжить: — Веспер… нашла для Кьяры подходящий приют. Далеко от военных действий. Говорит, мы можем её навещать… Ренато поджал губы, посмотрев на спящую кроху. Его изнутри раздирало желание озвучить рисковое предложение, которое он начал обдумывать довольно давно, но выжидал подходящего момента для разговора. Если не начать сейчас, больше возможности не представится… — Нова, я… — Ренато собирался осторожно предложить жене повременить с решением отправить Кьяру в приют, как вдруг Нова перебила его: — Я хочу её оставить. Выпалила она это на одном дыхании, будто боялась струсить в последний момент. Сжала до боли пальцы, стискивая руку мужа в своей хватке. Этими словами она сожгла за собой последний мост, по которому могла бы трусливо сбежать. — Я… не знаю, почему… — сбивчиво продолжила Нова, другой рукой сминая простынь. — Мне не хочется её отдавать туда, Ренато. Может, я немного вижу в ней себя… Я… Ренато притянул её к себе, и она, спрятавшись на его плече, успокаиваемая его теплом, наконец позволила себе выдохнуть. Он гладил её по спине и волосам, незаметно для неё улыбаясь. — Я тоже думал о том, что хотел бы оставить её. Но не знал, как тебе предложить… Это серьёзное решение, Нова. Ты понимаешь, что, оставив её, мы станем для неё родителями? Они с Новой уже говорили о детях. Как о чём-то далёком, но возможном — быть может, когда в мире станет спокойнее. Их ребёнок должен быть рождён в безопасности, не знать войны и быть бессовестно счастливым и свободным. Их ребёнок не должен оказаться посреди всего этого хаоса и грязи, распрей и смертей — и Ренато верил, что их усилиями мир изменится и станет достойным местом для рождения их малыша. Кьяре не повезло. Кьяра родилась в совсем неподходящее время. Несчастная девочка, что даже не запомнит родных родителей, которые так ждали её. Война отняла у неё семью — и, быть может, всё-таки подарила новую. — Ты… будешь для неё мамой, Нова? — шёпотом спросил Ренато. Громче этот вопрос задать не удалось: казалось, такие вещи должны произноситься бережно и тихо. У Новы мурашки побежали по спине. Она кивнула. Она понятия не имела, как быть матерью. У неё никогда не было мамы, а Ренато своей лишился слишком рано. Но вместе они справятся, наверняка справятся… Многих это решение повергло в шок. Совсем скоро на плечи Новы должно было лечь командование целым отрядом — а она заявила, что хочет оставить ребёнка. Становиться матерью посреди войны — какой абсурд! Однако бурные споры не пошатнули решимость ловчей. Уже потом, ближе к вечеру, к ней заглянул Оникс. — Если и ты скажешь, что мы поступаем глупо, то закройся, — раздражённо сказала Нова и вздохнула устало, проведя ладонью по щеке. — И без тебя знаю. Но мы не можем иначе, не можем!.. — Да нет... — сказал как-то несмело Оникс. — Если честно, я... даже рад? Нова покосилась на него недоверчиво. Слишком свеж был в памяти её с Веспер спор этим днём о том, как глупо взваливать на себя груз родительства, когда все её силы нужны для завершения войны. Веспер была против — впрочем, Нове дела до этого не было. — Рад? — Ну да. Малявка прикольная, и... хорошо, что она останется у вас. Вы будете для неё хорошими родителями. — Я... не уверена, что буду хорошей матерью, — призналась Нова. — Слишком неожиданно, я и подготовиться к этому не успела... Нет, мы с Ренато, конечно, обсуждали детей, и, может, в будущем... — О-о? — аж подобрался Оникс, навострив уши. Глаза его задорно заблестели. — Мой фидельяр планирует карапуза? — До этого ещё слишком далеко, — покачала головой Нова, отворачиваясь и скрывая смущение. Это была слишком, слишком личная тема. — Я не хочу приводить новую жизнь в такой беспорядок. Ренато тоже. Но Кьяра… она ведь уже родилась… — Ты будешь хорошей матерью, — сказал Оникс так непривычно серьёзно, что Нова прислушалась к нему. — Кьяра никогда не испытает того, что пережил я. И не испытает того, что пережила ты... Уж кто-кто, а Ренато, я уверен, будет зашибенным папашей. Я видел, как он обращается с детьми своих прихожан. — Ты был в их церкви? — удивилась Нова, быть может, слишком сильно. Оникс как-то неловко скуксился. — Ну... Ди-Ди заманила меня едой однажды. Нова помолчала некоторое время, раздумывая. Потом улыбнулась: — Спасибо. Я рада, что ты на моей стороне. Оникс задорно осклабился ей в ответ, показывая кошачьи клычки: — Ты же мой фидельяр. Веспер предприняла ещё несколько попыток образумить Нову, но ни к чему это не привело. Та упрямо упёрлась и менять решение не собиралась, и её поддержал пришедший муж. В конце концов, Веспер только вздохнула тяжело, буркнув: — Ладно, хрен с вами… — Говоришь прямо как Шен, — хихикнул Оникс, наблюдающий за этим со стороны. — Смотри, под его влиянием и сама постареешь. Веспер метнула на него такой взгляд, что тот заткнулся и сглотнул, неловко улыбнувшись. — Вы все будто сговорились, кто из вас доставит мне больше проблем, — махнула Веспер рукой. — Вы двое, — взглянула она на Ренато и Нову, — вы в курсе, какие документы нужны для удочерения? По глазам вижу, что нет. Был поднят вопрос об их браке — ведь, хоть они и были обвенчаны перед Господом и давали перед Ним клятвы, никаких формальных бумаг не подписывали. А значит, с государственной точки зрения в браке они не были — и Ренато с Новой ожидали подходящего мирного момента, чтобы стать супругами и со всеми формальностями. С подписанными бумагами и штампом в паспорте. Мирного времени они так и не дождались — а брак необходимо оформить, чтобы Кьяра была их дочерью со всеми сопутствующими формальностями. Этим и пришлось заняться Веспер. Для начала подыскать тех, кто оформит их брак и кому можно будет хоть как-то доверять. А Ренато тем временем поговорил с Шеном, когда тот одним вечером пришёл их проведать вместе с Беа. Пока та общалась с Новой, а Оникс возился с Кьярой — ей понравился его чёрный хвост и наверняка хотелось подёргать анимаморфа за кошачьи уши, судя по тому, как она тянула к ним руки, — Ренато вышел к Шену на балкон. Повторяя его позу, поставил локти на ограждение, смотря на залитую темнотой улицу. — Чего вышел? — спросил Шен и хмыкнул. — У тебя теперь дочь. Не боишься оставлять её без присмотра? — С ней Оникс. — Тогда это ещё страшнее. Ренато засмеялся, покачав головой. — Могу поздравить тебя со скорой женитьбой? — покосился на него Шен. — Уже дважды. Жаль, конечно, что в таких условиях… — Может и жаль, — пожал Ренато плечами. — Но, честно, я ни о чём не жалею. — Он ненадолго умолк, а потом сказал вдруг: — Шен… — М? — Хочу попросить тебя кое о чём. — Ну валяй, — милостиво разрешил Шен. — Помогу чем смогу. Только не проси менять козявке подгузники. — В Италии для подписания бумаг о браке нужны два свидетеля. Со своей стороны Нова уже пригласила Оникса… — То-то, я смотрю, рожа у него слишком довольная. — …А я хочу предложить это тебе. Мне бы хотелось, чтобы ты был свидетелем. Для меня это важно. Последние негромкие слова увязли в ночном прохладном воздухе. Шен какое-то время молчал. — Почему я? Он ожидал ответа в духе «ты меня однажды спас» и собирался парировать, что и Ренато спас его во время стычки с Григоровым. Они квиты. Однако услышал лишь: — Ты мой друг. Так просто. Открыто и честно. Друг. А друзья должны быть рядом во время таких важных событий, верно?.. — Хорошо, — ответил Шен, и на его лице почему-то сама собой появилась слабая улыбка. — Правда? — просиял Ренато. — Спасибо! — Ты думал, что я откажусь? — Ну… — взволнованно покрутил тот обручальное кольцо. — Боялся, что да. Уже приготовился тебя уговаривать. Шен только пихнул его в плечо. Так Нова и Ренато впервые стали родителями — совсем неожиданно и, может, безрассудно. Но ни у кого не возникло сомнений в том, что их дочь будет расти любимой и счастливой. Так и появилась Кьяра Бернарди. Несносная и бойкая девочка, во всём берущая пример со своих обретённых родителей — в храбрости и упрямости, в самоотверженности и силе духа. С двумя хвостиками и вечно снятым с одной ножки носком. Дёргающая Оникса за уши и больше не боящаяся сурового лица Шена, ведь тот суров лишь на вид. Мамина гордость и папина любимица. В будущем — старшая сестра кудрявого и веснушчатого мальчишки. Рождённая в войне и выращенная в любви и заботе. Первым её словом будет «папа», а когда она назовёт Нову мамой — Нова расплачется. Так странно. Она не носила эту кроху под сердцем, не рожала её — но почему ей кажется, что именно такое чувство испытывают матери, смотря на своих детей? Такое огромное, необъятное, тёплое и пушистое чувство, не способное уместиться в груди. Оникс будет прав — Кьяра никогда не испытает всего того, через что прошли он и Нова. Любимая матерью и отцом, она, дитя войны, будет счастливой.