Художник

Поле, на котором столкнулись два войска, было на редкость красивым для битвы. Два холма и низина в центре образовывали арену для разбега и схватки двух человеческих волн. Высокая трава, напоенная дождями и взращенная на плодородной почве этих земель, не знала, что скоро её польют железистым багрянцем. Первые ряды воинов уже сминали зелёные стебли. Главный боец имел привычку появляться эффектно, слегка опоздав. Он творец, ему можно. На фоне алого заката, когтями рвущего тучи на небе, появился он. Эрик, прозванный Художником, ступил на поле разгоравшейся битвы. В его глазах плясал не голод воина, а азарт творческого запала. Земля, испещренная следами лошадиных копыт и пятнами прогоревших костров, для него лишь холст. Грядущая сеча — сюжет для бессмертного полотна. Храски — перед ним, бросаются друг на друга с обнаженными мечами. На лице мелькает жестокая улыбка. Эрик видел это все заранее в своих снах, и наяву лицезрел не раз. Звон стали и алые брызги, веером разлетающиеся по траве. Перекошенные болью и отчаянием лица. Развевающиеся на ветру флаги, драпировка, гладкая, струящаяся, ненавистная. Все это — палитра, с которой он сотворит шедевр. Творцу не пристало быть предвзятым. Он выбирает сторону случайно, и в этом вся опасность. — Deus vult , — подхватил Эрик следом за одной из групп воинов, сбегая вниз с холма. Его меч, Мелета, лежал в руке, словно кисть. Пламя боя наконец разгорелось с яростным ревом. Эрик не чувствовал ни страха, ни жалости, он лез в самую гущу сражения, ближе к новым впечатлениям, к позам, лишённым академической скованности, к жизни. Каждый удар Мелеты — мазок на белом фоне. Кровь врагов — алый пигмент в растворе грязи и пота. Добавь ещё силы, и получишь неповторимый оттенок. Художник смеётся, когда враги падают под его ударами. — Искусство всегда несёт в себе воспитательную ценность, иначе это мазня, — звучит в голове голос Учителя. Хочется дёрнуть его за седую бороду, заставить склониться и плюнуть в надменное лицо. Сейчас он в могиле, а его, Эрика, искусство несёт кару всем. Безумие ведь граничит с гениальностью. На следующей его картине будет обрыв. Художник видит, как один из врагов хрипит, захлебывается собственной кровью, и все равно пытается отползти подальше. На мгновение Эрик замирает, рассматривая чужую агонию. Бледность лица и багровая лужа под ним, чёрные кудри как рама, идеально дополнившая картину.. Контраст достоин вечной жизни. Быстрый взмах беспощадной Мелеты прекращает страдания. — Прекрасно... — срывается с его губ на выдохе. Битва окончена. Земля усеяна телами, изорванными знамёнами, сломанными мечами. Победившая сторона зализывает раны и опускает веки павшим. Из проигравших не выжил никто. Эрик об этом позаботился лично. В конце концов, если победа, то абсолютная. Он всегда доводит работу до логического завершения. Бывшие союзники в страхе расступались перед Художником, потому что уйти — его право. Никто не станет мешать человеку, лицо которого измазано кровью, в глазах догорают костры безумного триумфа, а на теле ни царапины после девяти кругов ада. Эрик обернулся напоследок и усмехнулся, вспомнив боевой клич проигравших рацарей. "Наконец-то в рай", какая глупость. Он точно знает, как назовёт следующую серию картин. "В рай по кровавому полю заката". Не лаконично, как советуют, зато красиво. К его работе никто не придётся, иначе в следующей битве рискует увидеть Художника на стороне противника. Дело сделано. Он свободен до следующей битвы, до нового холста. До тех пор, пока вновь не будет нуждаться в утолении жажды.