Песнь о Морозной Луне

Она приходила ночью, когда на небе восседала голубая луна. Редко и неожиданно. Ложное небо очаровывало всегда, притягивало красотой, но оно далеко от идеала. Есть в нем изъяны, и они компенсируются чудесным пением. Флинс проводил на маяке большую часть своего времени и повторяющиеся изо дня в день события наскучили. Чистейшая мелодия издали впервые пробудила в Кирилле желание покинуть привычное место. Он был светоносцем. Так он сам для себя решил много лет назад, узрев храбрость захороненных на этом острове. Пламя фонаря затушил холод ветер, но это нисколько не напрягло Флинса. Кротко усмехнувшись, он оставил пустой корпус на потрескавшемся камне. Тьма его не пугала. Совершенно. Лунный свет был особенно ярким — за последние месяцы жители Нод-Края редко наблюдали что-то кроме туманов и ночных туч. Кириллу не было нужды сильно приближаться и пугать деву — он издали разглядел белоснежные крылья и такое же платье, едва прикрывающее босые ноги. Он не понимал о чем ее песнь, но она взывала к кому-то. Но кому? Дева не оборачивалась, она и сама была очарована собственной мелодией. Флинс, как и подобает истинному джентльмену, мешать не посмел. Он сделал несколько шагов назад, не прячась в кусты, но и не выдавая присутствия. Его цель — не напугать. Он смотрел на нее, лишь молча любуясь и не позволяя себе вольностей и пошлостей. Они ни к чему. Это удел грешных людей, порочных. Даже ветер в этой местности был тише, чем у маяка, где был затушен свет фонаря. Мороз, луна и дева в ночи — для альва это было похоже на старые легенды, что так ценились при Белом Царе. Не на реальность. Он пытался угадать, кто она. Беглянка из дома аристократов? Падший ангел, или изгнанница Селестии? Очередной призрак с Кладбища Ночи? "Нет, точно нет" Она была живой. Возможно, единственной по-настоящему живой душой на этом одиноком острове. Это слышно в ее голосе. Ни один призрак никогда не пел так живо и искренне. Никто более не скорбил о ком-то настолько крепко. И он понимал, что между ними — пропасть. Он не мог к ней подойти. Это уничтожило бы ее собственный мир. Задача светоносца — быть фонарем, а не ветром, что тушил свет. Кирилл был коллекционером и с самого дня пробуждения собирал драгоценные монетки, но ни одна по ценности не была сопоставима с ангельским голосом незнакомки. — Одиночество — это так больно? — до Флинса донесся тихий вопрос, когда завершилась песнь. Дева не оборачивалась и Кирилл посчитал, что вопрос риторический и задан самой природе. По крайней мере, с ней красавица в полной гармонии. — Никто не одинок, — все же прошептал он ответ и, не смея смущать незнакомку своим присутствием, удалился. Вернулся к маяку, где ему и место. Другой ночью ее песня была особенно печальной. Это случилось спустя годы, когда вновь на фальшивом небе сверкала голубая луна, а морозные ветра окружили остров. Для альва эта ночь была... трудна. Одиночество — это действительно больно. Призраки прошлого, прогуливающиеся по Кладбищу, показались Флинсу мучениками. Они скорбят и плачут, ищут дом, которого давно нет и это напомнило о тяжком прошлом. — Ждет ли моя жена меня по сей день? — Жива ли моя дочь? — А счастлив ли папочка? Голоса детей и взрослых уже смешались воедино. Кирилл провожал призраков к их могилам, сохраняя молчание. Отвечать не хочется совсем. Тоскливая мелодия лишь добавляла напряжение. На этот раз дева не звала никого, она скорбила по утрате. Ее слова стали более разборчивы. На этот раз Кирилл не приближался, ведь Лунная богиня, как ее прозвал сам альв, была почти что у маяка. Она сама приближалась, будто помнила своего слушателя. Если, конечно, вообще заметила его. Кирилл погасил фонарь — из уважения. В прошлый раз ей больше симпатизировал лунный свет, нежели огонь, а он существо гостеприимное — все для гостьи. Лунная богиня не смотрела в сторону маяка, но в конце снова задала тот же вопрос: — Одиночество — это больно? — Спроси это у мертвецов, ведь пока ты жива — всегда найдется тот, кто скрасит это одиночество. — Зови меня как и все, Коломбиной. — Я услышал твою просьбу, Коломбина. Она кивнула и ушла. Как всегда. Кирилл не понимал ее мыслей, да и вряд ли бы смог. Девушка словно чужая в этом мире, как и он. Поет по ночам, да не любым — а лишь когда на небе царствует морозная луна. Флинс давно догадался о ее происхождении — глупцом никогда не был. "Пусть поет, мелодия утешает" В какой-то момент Кирилл начал ждать ее. Не просто любоваться песнью когда предоставляется возможность, а именно ждать. Даже завел лунный календарь, чтобы знать наверняка, когда предстоит встреча — в Тейвате с этим намного проще. Они перекидывались лишь парой фраз, но на одиноком острове и этого хватало для того, чтобы перестать ощущать себя одиноким. Кирилл узнал многое — о Куутар, Третьей Предвестнице Фатуи, Лунной богине и Морозной Луне, да и Коломбина преисполнилась в знаниях о прошлом. Например, о Белом Царе и древней аристократии. И когда на небе вновь засверкала морозная луна, Флинс уже ждал с двумя чашками чая.