Жуткий месяц

Хэллоуин, День всех святых, Тыквенный Спас - у последнего дня октября, который в интернет-среде называют не иначе как «жутким месяцем», было много названий. В бытность холостяком 31 октября было для меня обычным днём. Но теперь, когда в моём доме поселилась Темми Чан, я решил приобщить её к этому весёлому - и в то же время жуткому - празднику. В преддверии Тыквенного Спаса - именно им наши законодатели планировали заменить «сатанинский западный Хэллоуин» - мы с Тем изготовили пару светильников-тыкв. Одна тыква освещала кухонный стол и пространство вокруг него - а другую тыкву я поставил на прикроватную тумбочку в спальне. Ну а содержимое тыкв пошло на суп-пюре. Этим наши приготовления к концу «жуткого месяца», впрочем, не ограничились. Нам с Тем нужно было изготовить тематические костюмы. Я со своей бледной кожей и кругами под глазами идеально подходил на роль вампира - а вот моей подруге пришлось поломать голову над своим образом. Вариант с костюмом призрака был отметён сразу. Да, изготовить его было проще простого - возьми белую ткань и сделай в ней прорези для глаз - но, во-первых, к концу праздника призрак с высокой долей вероятности из белого станет серым. А, во-вторых, если пойдёт дождь, костюм Тем намокнет и станет ей в облипку - и это приведёт к тому, что на мою подругу начнут оборачиваться ещё чаще, чем обычно. Ни мне, ни тем более ей подобное внимание было ни к чему. Наряжаться скелетом Тем тоже не захотела. Да, костюм скелета требовал больших затрат, нежели костюм призрака - помимо чёрной одежды, нам нужно было изготовить «кости». Вот только я понятия не имел, как обыграть в подобном образе грудь и зад Тем. Её «весомые аргументы», как я называл их про себя. В итоге мы остановились на образе ведьмы. Тем с большим энтузиазмом принялась за изготовление шляпы и верхней части костюма (я решил, что она, не один год таская пару бидонов спереди - и пару баскетбольных мячей сзади - найдёт способ впихнуть всё это добро в свой костюм). Я же в рамках подготовки костюма раздобыл фиолетово-чёрные чулки в полоску и туфли с острыми носами. Последние мы с Тем украсили черепами и крыльями летучей мыши. Итоговый результат так понравился Тем, что она ходила по квартире в образе ведьмы и первые несколько дней ноября (в этом году они были «красными днями календаря»). Впрочем, я забегаю вперёд. В канун Тыквенного Спаса выяснилось, что не одна только Тем решила нарядиться ведьмой. В ведьм обратились и Кэтти с Брэтти - две переселенки из Подземелья, не так давно устроившиеся на работу в нашу фирму. Кэтти была низенькой и полноватой кошкой - а её подруга Брэтти представляла собой высокого и стройного гавиала. (Не познакомься я с Тем, я, наверное, тусовался бы с Кэтти. Лично мне она со своей округлостью и мягкостью импонирует больше, чем худосочная Брэтти) Кэтти и Брэтти охотно приняли предложение составить мне с Тем компанию в охоте на сладости - и вчетвером мы начали обходить дома и квартиры со словами «Сладость или гадость». Приём, который нам оказывали, был разным. По глазам мужчин было видно, что они были бы не прочь положить угощение не в ведёрко в форме тыквы, которое Темми Чан сжимала в своих лапах, а в её глубокое декольте. Вот только сделать это им не давал я, стоявший рядом с Тем с накладными вампирскими зубами и линзами, имитирующими красные глаза, а также их жёны, внимательно следившие за тем, чтобы глаза их мужей не задерживались на груди переселенки из Подземелья больше чем на пару секунд. Если у обитателей домов и квартир имелись дети, они взамен на угощения просили Кэтти позволить им обнять её за живот - а, те, кто посмелее, изъявляли желание подержать Брэтти за хвост. Кошка была не против объятий (она это дело любила) - а вот по глазам её чешуйчатой подруги было видно, что прикосновения крошечных детских ручек к её хвосту не доставляют ей удовольствие. Через несколько часов после начала охоты на сладости наша группа из трёх ведьм и вампира набрала полные ведёрки конфет, леденцов, шоколадок и прочих сладостей - и мы направились домой с чувством выполненного долга. По пути домой мы разминулись с Ториэль - и «горячая козомамка», увидев, во что была одета Тем, бросила в её сторону один из своих испепеляющих взглядов, которых так боялись её ученики. Мы с Тем, впрочем, не придали этому значения, так как были довольны тем, как много сладостей нам удалось собрать. Какое-то время мы сидели в гостиной и смотрели тематические фильмы, параллельно с этим поглощая содержимое ведёрок-тыкв. А потом у Кэтти разболелся живот (в ту ночь она конкретно так переела сладкого) - и Тем отправилась на кухню за лекарством. Я же в это время водил руками по её животу - и, судя по тому, как кошка закатывала глаза и издавала урчащие звуки, этот внеплановый сеанс массажа пришёлся ей по нраву. Выпив таблетку - и запив её стаканом молока - Кэтти сказала, что ей стало лучше. И, тем не менее, я уговорил её и Брэтти остаться на ночь у нас. Кошка уснула на диване в гостиной - а её чешуйчатая подруга улеглась на кровать, что стояла в «стримерской». Мы же с Тем легли там же, где и всегда - на двуспальной кровати в спальне, где места для нас двоих было более чем достаточно. Позавтракав гламбургерами, которые нам привёз курьер минувшей ночью, мы проводили Кэтти и Брэтти до ближайшего пешеходного перехода-«зебры», после чего вернулись в квартиру и начали играть в «ведьм и инквизиторов». Я, облачившись в чёрный худи с капюшоном, принялся гоняться за Тем - и, настигнув её в спальне, я повалил её на незаправленную кровать, после чего принялся шлёпать её по заду, то и дело приговаривая: «Покайся! Покайся во грехе!». Шлёпал Тем я не слишком сильно - мне вовсе не хотелось, чтобы она в ближайшие дни принимала пищу исключительно стоя - но достаточно ощутимо, чтобы моя подруга охала и ахала в ходе этой так называемой порки. Затем мы поменялись местами - и Тем с ехидным выражением морды села на меня. Её грудь оказалась в опасной близости от моего лица - а мой член упирался ей в зад. И по её глазам нельзя было сказать, она ощущала дискомфорт в тот момент. Вдоволь наигравшись в «ведьм и инквизиторов», мы уснули и проснулись к обеду. Тем лежала на кровати - а я лежал на ней, положив голову ей на грудь. Плеск молока, которое следовало бы слить ещё утром, успокаивал меня не хуже колыбели, которую мать поёт своему чаду. Убедившись в том, что я не переусердствовал в плане шлепков, я направился к холодильнику, чтобы приготовить обед для себя и для Тем. Моя подруга в это время выставила на стол наши ведёрки-тыквы и, запустив лапу в каждую из них, извлекла сладости, оставшиеся с минувшей ночи. - Несмотря на то, что у Кэтти заболел живот от всех тех сладостей, что она съела, я довольна Тыквенным Спасом. - призналась мне Тем. - Я тоже, Тем. Я тоже. - повернувшись к ней лицом, сказал я.