Нитка

Боль. Единственное, что я чувствую, пока чужие пальцы лезут ко мне в рот; душат. Я чувствую, как они обмакиваются в моей слюне, давят на мои десны, на нёбе и лезут куда-то в глубь. Придавили мне весь воздух. Я чувствую, что сейчас выблюю всю свою желудочную кислоту прямо на руку. Но терплю и захлебываюсь в своих слезах, пытаюсь выбраться, но тухло и вяло, как кусок мяса, которое не приготовили и оставили валяться где-то на кухне, и оно гниет. Не выходит из-за того, что другая рука держит меня за шею. Я боюсь убегать. Страх меня всего сковывает. Эта эмоция, которая полностью осела во мне. Ноги подкашиваются, крепко держу себя за бедра, а то за руку, и чувствую, как своими ногтями срываю свою собственную плоть. Я чувствую, как руки и ноги мои горят. Но ничего не делаю с этим, а сижу и терплю. Терплю этот огонь в теле и чужие пальцы во рту. Пальцы отступили, я хотел уже дернуться, но не смог. Меня, как кутёнка, осадили и стукнули головой об стену, так что я блеванул; меня уткнули лицом туда. Я захлебывался в собственной блевотине, но подчинялся и вылизывал её. Зад было приятнее вылизывать. Я это точно знаю. Я вылизывал зад своего друга, а теперь оказался в другой заднице, ради этого же самого зада. Игла проткнула область около комиссуры. Полностью, так что я чувствую её своим языком. Эту боль я не чувствую. Ухо было больнее прокалывать гвоздем. Даже всхлипнуть не захотелось. Не чувствую боль от шока, скорее всего. Но почему я так уверен? Я ничего не вижу, что перед своими глазами. Я ничего не понимаю, я только ощущаю слабые острые прикосновения. Мой мозг решил игнорировать боль? Или я отрубился и в полуобморочном состоянии? Не знаю. Ничего я не знаю и не понимаю. Не понимаю, что мне делать; не понимаю, как я в такой ситуации оказался; не понимаю, почему ко мне так отнеслись из-за моего родного языка. Люди ебанулись. Раньше было наоборот. Меня спокойно встречали, даже не зная моего языка. Смеялся я раньше с людьми, а сейчас смеются надо мной. Но боль пришла ко мне, когда об мой ебальник приложили какой-то тяжелый предмет. Я даже не понял чем. Палкой? Кулаком? Или хуем уже? Хуй его знает. А игла все лезет дальше. Отвратительно. Я дергаюсь и пытаюсь заорать, но плохо выходит. Часть губ уже зашили. Задели нерв. Блять. Я никогда не чувствовал такой боли. Когда чуть руки не отрезали, узнав мое извращение, тупым ножом; было спокойнее Удивительно, что я не скончался. Не помню, почему остался в живых. И сейчас ничего не хочу помнить. Меня уродуют, как куклу, которую не жалко. Куклу, которую единожды бросили в грязь, а потом она стала жахливой, что ни капельки не хочется жалить; рука тянется до конца ее изуродовать любым способом. Чтобы бы чувствовались страдания и слезы со стонами от этого неживого предмета. Сейчас и со мной такое происходит, да? Зашили мой рот до конца. Я реву, как шлюха. Орать даже не могу. Дергаюсь, продолжая драть себя своими руками. Пытаюсь уйти, убежать, но не выходит. Сил совсем нет. Осталось только всхлипывать, скулить и все.