Вкус, который пахнет тобой

Весь вечер Лука провел в раздумьях. Он прокручивал в голове завтрашний день, пытаясь предугадать каждый поворот. «А что, если...?» — это вопрос висел в воздухе, пока он не поймал себя на том, что теребит край своей старой, домашней толстовки. Он глубоко вздохнул, надел ее и лег спать, решив довериться течению. Утром, пока варился кофе, он набросал на ноутбуке простую, но элегантную программу-заставку: пиксельное сердце, которое бережно удерживало на экране пиксельный же кекс. Это был его немой способ сказать: «Я вижу тебя. Я ценю то, что ты делаешь». Подойдя к кофейне, он увидел ту самую сцену с воробьями у лужи. И почему-то именно это простое зрелище — птиц, купающихся в дождевой воде, — вызвало в нем давно забытое воспоминание. Не о предательстве друга, а о чем-то более глубоком: о том, как они вдвоем, еще полные надежд, чертили первые бизнес-планы на салфетках в такой же уютной, нищей забегаловке. Боль уступила место светлой грусти. Алекс появился, и Лука на секунду потерял дар речи. Без фартука, с уложенными волнами и в кожаной куртке, он выглядел... по-другому. Незнакомым и оттого еще более притягательным. —Ты... выглядишь как рок-звезда, — выпалил Лука и тут же смущенно протянул ноутбук. — Это тебе. Не смотри, что ерунда... Алекс открыл крышку. На экране пульсировало сердце с кексом. Он ахнул, и яркая краска залила его щеки. Он отводя взгляд, начал теребить ремешок своего браслета. —Это... не ерунда, — тихо сказал он. — Это самое милое, что мне дарили. Спасибо. По пути они зашли к Луке, чтобы оставить ноутбук. Алекс с любопытством осматривал стерильно-минималистичное пространство, больше похожее на отель, чем на дом. Его взгляд задержался на плотно задернутых шторах. Не спрашивая разрешения, он подошел к окну и одним движением распахнул их. В комнату ворвался слепящий солнечный свет. Лука зажмурился, но внутри что-то дрогнуло — будто Алекс открыл не штору, а створку в его собственной душе. Их следующей остановкой стал старый дуб, местная «скамейка встреч». Садясь, они оба заметили, что кто-то посадил рядом небольшую грядку подсолнухов. Желтые головки цветов, как верные солдаты, тянулись к свету, будто подсвечивая зарождающуюся связь между двумя мужчинами. — Красивый пейзаж... — тихо произнес Лука. — Спокойно так. —Будто время остановилось, — согласился Алекс. — Тишина и покой. Их разговор о простой красоте мира был грубо прерван. —Привет. Перед ними стояла Эльвира. Бывшая жена Алекса. Ее осанка, взгляд, голос — все дышало холодной уверенностью. —Привет, — голос Алекса дрогнул, но лишь на секунду. — Тебе что-то нужно? —Когда ты вернешь мне мою долю кофейни? Я же вкладывалась. Не забудешь? —Как только смогу, Эльвира. Я тебе говорил, — его тон стал твердым и ровным, как лезвие ножа. Лука впервые видел его таким — не бариста, а владельца, защищающего свою территорию. Эльвира фыркнула, бросила на Луку оценивающий взгляд и удалилась, оставив за собой шлейф дорогих духов и напряжения. Парни переглянулись. И вдруг оба одновременно с облегчением выдохнули и рассмеялись — смех был нервным, но очищающим, смывая неловкость. Они гуляли до самого вечера, и когда пришло время возвращаться к кофейне, прощание было уже иным. —Встретимся? — спросил Лука, и в этом слове был уже не вопрос, а утверждение. —Встретимся, — уверенно кивнул Алекс. Они разошлись, но не как два человека после приятного времяпрепровождения, а как союзники, заключившие молчаливый договор. Договор против всего мира, который, как оказалось, мог в любой момент постучаться в их дверь в лице прошлого.