Ты? Мы.

–ХРАЗ. –Слушаю, товарищ майор? –Может, уже пойдём, а? Жопа одубела от лежания, честное слово. – Нечаев поёрзал на жутко неудобном диване, пытаясь принять более удобное положение. Зад давно онемел – столько лежать, этож просто пиздец. –Вынужден ответить отрицательно, товарищ майор, – со стороны Серёжи раздался раздражённый и измученный вздох. Вот ведь гадина. – Вы пролежали всего десять минут, а вам требуется минимум час отдыха. – Да хренас два он будет целый час валяться просто так, когда дел невпроворот. Впрочем, ХРАЗ это прекрасно понимал, потому на такую роскошь даже не питал надежд. – Отлежитесь ещё хотя бы десять минут – и мы пойдём. Настоятельно прошу. –Да пиздец. – Серёжа недовольно бурчит, хмурится, складывает руки на груди и упирает взгляд в потолок. С места не двигается – ему хватило и одного удара током, когда ХРАЗ с угрозами заставил его лечь на этот диван, чтобы хоть как-то восстановить силы после встречи с борщевиком-переростком. Хуятина, кстати, жуткая – этот кустарник с глазами точно будет ему сниться. –Ёбаная грядка. – Мужчина снова ворчит, супится, вспоминая, как ему изрядно настоебенило бегать за колбами для «берёзы» и махаться с местной «гопотой» – из роботов и оживших овощей. Или кто они там, хрен их знает. Нечаев отмахивается от этой мысли и переводит взгляд на телевизор, стоявший недалеко от дивана. На экране как раз показывали момент со свиньёй на пляже, из мультфильма «Ну, погоди!». От одного только взгляда на эту розовую морду по телу пробежал холодок и мелкая дрожь. В голове тут же всплыло недавно увиденное им кровавое месиво из животных, особенно в ушах зазвучали их посмертные крики. Нечаев неосознанно потёр плечи, кусает губу. Он даже представить не мог, что полимер, в котором он раньше так любил плавать, делают из перемолотых животных. Да блять, из них что, пол Союза состоит? Сука. Майор раздражённо выдыхает и закрывает глаза, стараясь отвлечься от этих мыслей. Ну его нахер – меньше знаешь, крепче спишь. Он всегда предпочитал такую философию всем этим учёным, которым хлебом не корми – дай открыть ещё одну жуткую хреновину. Один такой уже был, насколько он понял. Захаров Харитон Радеонович. Мутная история, конечно: один из самых светлых умов СССР, ближайший друг Дмитрия Сергеевича – и погиб вот так? Подскользнулся, упал, съеден враждебным полимером? Да бред. Хотя, по словам ХРАЗа, это официальная версия – пусть и ложится на уши с трудом. Хрен его разберёт, может, эта перчатка просто намолола ему с три короба про Харитона Радеоновича. Следующие несколько минут Нечаев ни о чём не думал – просто лежал тихо и ждал, когда ХРАЗ закончит это подобие пытки. «ХРАЗ», – мысленно повторил он имя своего помощника, медленно прорисовывая каждую букву. «Захаров Харитон Радеонович» – тут же мелькнуло в голове. Взгляд Сергея скользнул к перчатке. Да нет, хуйня всё это. Просто Нечаеву нужно меньше отдыхать – тогда и подобные ереси не лезут в голову. –ХРАЗ? – тут же выползли наружу полимерные проводки. –Да, товарищ майор? – В голосе ИИ промелькнули нотки раздражения. Этот человек и десяти минут не может спокойно полежать. Самые вредные привычки никогда не меняются. –Захаров… это ты? – прямо спросил майор, глядя на мгновенно застывшие проводки. –Извините, но каким образом вы пришли к такому выводу, товарищ майор? – неторопливо спросил ХРАЗ. Сергей почесал щёку, пожимая плечами: –Да просто задумался. Твоё имя «ХРАЗ», конечно, сокращение от «Хранитель знаний», но если взять имя, отчество и фамилию – Харитон Радеонович Захаров – и правильно их расположить, получится то же самое. Как инициалы, понимаешь? Нечаев был уверен, что звучит это как прямой путь в дурдом, но ничего не мог с собой поделать – мысль была слишком интересной. Повисла тишина. Через несколько секунд проводков уже не было – полимерные щупальца исчезли за створками звёздочки быстрее, чем моргнуть. Сергей только и успел, что уставиться на перчатку. Он что, сломал его? По привычке он решил подождать пару минут – вдруг этот кусок полимера ушёл отсмеяться над его тупостью? Хотя бы втихую, спасибо. Но эта версия быстро отпала – ИИ молчал уже слишком долго. Минут пять – это точно. И вот в груди майора зашевелилось беспокойство, тихое, но настойчивое, как червь. –Ебучие пироги. – Он резко сел, постукивая пальцем по красной звезде. – Ну и хули ты замолчал, ХРАЗ? – потряс ладонью. Эффекта не было. Беспокойство медленно переросло в панику. –Ты щас издеваешься надо мной или что? Сука, ответь уже хоть что-нибудь! – Вспышка злости – и он уже хватается за левое запястье, но замирает, когда створки звезды наконец приоткрываются, выпуская наружу полимерные провода. –А ты не растерял прежней сообразительности, Сергей. Похвально. – Из-под перчатки донёсся смешок. Интонации голоса будто изменились – в них появилась человечность. –Что? – П-3 моргнул и нахмурился. Это ХРАЗ сейчас прикалывается? –То есть… – мужчина выпрямился, шестерёнки в голове набирали обороты, – вы… профессор Захаров? – Голос его слегка осип. –Да. Точнее – то, что от него осталось. Но суть от этого не меняется. Механический голос звучал с лёгкой усмешкой, а глаза Нечаева, казалось, уползли на лоб. В голове тут же заскакали воспоминания. Получается, он всё это время орал, матерился и издевался не над полимерным ИИ, а над одним из самых великих советских учёных? Да ещё и личным другом Дмитрия Сергеевича? –Ебучие пироги… – пробормотал он, почти шутя. Но вышло вовсе не смешно. Хотя Харитон тихо посмеивался, забавляясь реакцией мужчины. Столько времени прошло с тех пор, как он видел Нечаева живым, настоящим – не сдержанным, не официальным. –Харитон Радеонович… – П-3 потёр затылок, не зная, куда девать взгляд, – я… извиняюсь. Много херни наговорил, думал, с роботом общаюсь… А тут – вот оно как. –Не стоит, Сергей, – проводки мягко мигнули синим, – именно для этого я и был представлен как ХРАЗ – чтобы ты мог быть собой во время задания. Хотя некоторые твои высказывания могли бы задеть даже искусственный интеллект, не говоря уже о человеке. Нечаев виновато опустил глаза. Харитон подумал, что время сильно заострило его углы. –Слушайте… – П-3 заёрзал на диване, в глазах вспыхнуло любопытство, словно бенгальский огонь, – а как вы… ну… – он махнул рукой на свою левую ладонь, – перчаткой стали? И почему вы… со мной? Как вы вообще… живы? Вопросы хлынули, как песок сквозь старую дырявую сумку. Мужчина и не помнил, когда в последний раз его так захватывало любопытство. –А ты всё такой же любознательный, – тихо усмехнулся Захаров, изучая лицо агента сквозь мерцающие сенсоры. Столько времени прошло с момента их последнего разговора. –Я бы с радостью ответил на все твои вопросы, Сергей, – продолжил он, – но нам нужно идти дальше. У тебя ведь, как ты сам говорил, зад уже одубел от лежания. – В голосе прозвучала усмешка. Нечаев открыл рот, чтобы что-то сказать, но тонкие проводки плавно утекли обратно в перчатку. Разговор окончен. С лёгким вздохом Сергей поднялся с дивана, бросив последний взгляд на красную звёздочку. –Да, нужно идти, – прошептал он себе под нос, пытаясь осознать всë, что он только что узнал. Подхватив топор, стоявший у подлокотника, П-3 вышел из комнаты отдыха.

***

– Дима, я не понимаю, – Захаров начинает говорить, как только переступает порог кабинета Сеченова, – Ты же знаешь, что с утра у меня полно работы, почему нельзя записать всё на щебетарь и отправить с ним одного из роботов? – Учёный поднимает очки, трёт глаза от слишком яркого света в кабинете. Сам он предпочитал более приглушённый, чтобы думалось легче, – В крайнем случае, ты мог бы отправить сообщение, я бы обязательно прочëл чуть позже. – Харитон останавливается перед рабочим столом своего друга, смиряя того взглядом со смесью осуждения и любопытства. Сеченова же такой взгляд никак не задевает, к Захаровским недовольствам он уже давно выработал иммунитет, за столько лет дружбы. – И тебе привет, Харитон, – Дима выдыхает, – Спасибо, что пришëл. Помнишь, я не так давно говорил об отборе людей для отряда «Аргентум»? – Нейробиолог молча кивает, смутно припоминая слова Сеченова о неком отряде специального назначения, – Вот, познакомься, – Дима указывает рукой в сторону, и учëный поворачивает голову вслед за ней, натыкаясь взглядом на сидящего рядом молодого человека. Как он его раньше не заметил? – Нечаев Сергей Алексеевич, – названный резво поднимается со стула, как по команде, выпрямляясь во весь рост и расправляя свои широкие плечи. Хотя ростом он всё же чуть ниже Захарова, примерно на полголовы. – Здравствуйте, – Сергей широко улыбается, сверкает белоснежными клыками и будто светится весь. Особенно его голубые глаза, – Рад с вами познакомиться, – протягивает загорелую ладонь, и Харитон протягивает свою в ответ, пожимая руки. Хватка, как он и ожидал, у парня крепкая. – Допустим, – учëный возвращает взгляд обратно на Сеченова, поднимает бровь, – Но при чëм тут я? – Дмитрий, уже будто готовый к такому вопросу, поднимается с кресла, – На данный момент «Аргентум» ещë только формируется, и Сергей – первый, кто прошëл отбор в него. Поэтому, пока не наберëтся полный состав, он будет курироваться под твоим началом. – Захаров недовольно хмурится, сдвигает брови и сверлит друга тяжëлым взглядом. Но молчит, ожидая от него более ясных объяснений, – Харитон, пойми, – Сеченов тяжело вздыхает, потирая переносицу, – «Аргентум», так или иначе, будет напрямую связан с тобой, как с лучшим врачом на Предприятии. К тому же, сейчас ты единственный, к кому я могу обратиться с такой просьбой. – Во взгляде Сеченова мелькает просящая надежда, и от этого нейробиолог немного расслабляется, ухмыляясь про себя. Редко бывает такое, что великий и могучий Сеченов так сильно просит его о чëм-то. Размышляя, Харитон смотрит на притихшего Нечаева. Тот молча стоит на месте, прижав руки по швам и уперев взгляд куда-то в пол. От не самой приятной и давящей атмосферы в кабинете, он, кажется, даже немного потускнел. Видимо, чувствовал себя несколько виноватым, что из-за него происходит нечто подобное. При взгляде на него, учëный чуть смягчается. С другой стороны, Сергей ведь вовсе не виноват в том, что всë так обернулось, и Сеченов пока просто не знает, куда лучше деть парня. – Ладно, – Захаров, наконец, разрушает тишину в кабинете, и на него обращаются два взгляда: один – полный облегчения, второй – удивлëнный, но полный надежды. И во что он только ввязывается? – Я возьму его, но только его и всë, – мужчина щурится, смерив друга предупреждающим взглядом, – С остальными будешь сам разбираться. – Дмитрий выдыхает, и его плечи тут же опускаются, словно с них свалился огромный булыжник, – Спасибо, Харитон, в долгу не останусь, – он опускается обратно в кресло, и Захаров фыркает так, словно его друг сморозил самую очевидную глупость, – Позже я пришлю тебе всю информацию и инструкции. Можете быть свободны. – Сразу после этих слов, нейробиолог разворачивается и идëт к двери. Нечаеву он молча машет рукой, чтобы тот шëл за ним, и тот идëт, быстро попрощавшись с Сеченовым. Быстро оглядываясь через плечо, Харитон замечает, что Сергей снова чуть ли не светится. Мужчина полностью уверен, что люди не способны так делать, и это значит, что либо у него окончательно нарушились зрительные функции, либо дело совсем в другом. Харитон надеется, что ни к каким серьëзным последствиям это не приведëт.

Серëжа, неужели ты даже этого не помнишь?