Друзья, чудовища и слуги

      Дождь за окном Магического Бюро выстукивал убаюкивающую мелодию. Агито Тайрон, глава отдела контроля и изучения магических существ, сидел за своим столом с исцарапанными ножками и смотрел, как в луже за окном радостно скачут туманные лягушата. Его пальцы при этом нервно теребили кожаный ошейник с двумя рядами шипов — внешними, для красоты и защиты от любителей кусаться, и внутренними, затуплёнными, но ощутимо впивавшимися в кожу шеи. Каждое лёгкое движение головы отзывалось приятным уколом, помогая сосредоточиться.       На коленях у него, свернувшись клубком, лежал и урчал Каба — маленький упитанный дракон размером с кошку. Его чешуйки переливались коричневыми и оранжевыми оттенками, крошечные струйки дыма вырывались из ноздрей при каждом выдохе. Агито нежно провел рукой по его спине, там, где начинались короткие забавные крылышки, и дракончик задёргал лапами, не прерывая сон.       На стол перед ним с почти неслышным шуршанием легла папка с пометкой СРОЧНО. Принёсший её офисный зверь-слуга, похожий на бильярдный шар с острыми ушами, тут же бесшумно растворился в полумраке, не поднимая глаз. Агито снова перевёл взгляд на нагретый кирпич драконьей тушки. Два мифических существа, два помощника — но какой контраст! Зверь-слуга был частью системы, пронумерованным исполнителем, чья воля и магия полностью подчинялись Бюро, и его существование сводилось к функциональности. Каба же был… личностью. Непоседливой, любопытной, капризной личностью, которая запросто могла поджечь ножку его стула, если ему казалось, что появление ужина в асбестовой миске задерживается. Он был не слугой, и даже не питомцем, а другом и напарником, чьё присутствие согревало душу. А ведь он даже не умел разговаривать. Но низвести его до уровня инструмента… нет, такого даже представить было нельзя. Агито бессознательно потрогал свой ошейник, и привычное давление немного успокоило его.       Вздохнув, он открыл папку, пробежался по канцеляриту информации:       Несанкционированная манифестация агрессивной сущности в районе старой ткацкой фабрики       Класс угрозы: средний       Жертвы: два сторожа, бродяга       Характер воздействия: признаки физических повреждений отсутствуют; массивное психотропное воздействие, выражающееся в устойчивых зрительных и тактильных галлюцинациях, а также в глубокой апатии, приводящей к полной утрате продуктивной психической деятельности       Агито вздохнул ещё раз. Он не любил такие задания. Они почти всегда заканчивались необходимостью применять заклинания на агрессора и причинять ему боль. Агито приходилось извиняться после каждого достигающего цели выпада или удачного залпа из палочки. После особенно мощных атак Кабы раскаянию Агито позавидовал бы любой грешник. Ренатус Револ, его частый напарник, всегда подшучивал над ним из-за этого.       Сам Ренатус причинял боль налево и направо, ничуть не переживая по этому поводу. Так ведь он специализировался на других сущностях… Наверное поэтому и был в этот раз откомандирован помогать в архиве — свитки из недавно вскрытой гробницы нуждались под присмотром специалистов разных квалификаций, не только книжника, но и знатока нежити. Ну что ж, значит вся слава и возможная боль достанутся только Агито.       — Каба, нам пора, — тихо сказал он, ссаживая дракона на пол и поднимаясь.       Дракончик лениво потянулся, покрутился за своим куцым хвостом, помахал нелепыми перепончатыми крылышками и вспорхнул ему на плечо, цепляясь крошечными, но острыми коготками за плотную ткань коричневого пальто. Уже весь рукав был покрыт затяжками, но Агито никогда бы не надел защитную одежду из кожи дракона.       Хмурый свет позднего осеннего дня, пробивавшийся сквозь разорванные облака, окрашивал район в оттенки свинца. Дождь только что прекратился, к большой радости Кабы, которому не нравилось, как капли с шипением испарялись с его спины.       Агито шел по пустынной улице, выставив свою волшебную палочку вперёд подобно лозоходцу. Крылышки, украшающие её, дернулись, направляя светящийся кончик палочки на темный проулок между двумя полуразрушенными цехами. Их окна, когда-то огромные, пропускающие максимум света для работы, теперь зияли пустотой, словно здания ослепли. В глубине виднелись остовы станков, похожие на скелеты доисторических животных.       — Чувствуешь? — шепотом спросил Агито у Кабы.       Глаза дракончика загорелись слабым золотистым светом. Он повёл носом туда-сюда, сморщился и чихнул, выпустив сноп оранжевых искр.       — Согласен, место не из приятных, но нам нужно туда войти.       Оказавшись внутри, Агито осмотрелся. Взгляд его тёмно-серых глаз скользнул по гигантским деревянным катушкам, по полуистлевшим обрывкам ткани, по нитям.       След загадочного существа. Нити. Они были повсюду. Тонкие, словно паутинки, свисавшие с карнизов, более толстые, переплетённые между балками. Агито подумал, что он оказался внутри причудливого инструмента, на котором играет тоскливую мелодию музыкант-ветер.       Откуда здесь ветер?       И тут он почувствовал, а затем и увидел.       Существо висело в самом центре, под крышей, выбрав себе удобное место.       Несмотря на то, что Агито впервые встречал такой экземпляр, его профессиональное чутье специалиста по магической фауне сразу подсказало название — Нетопырь. Отчасти это было вызвано смутным сходством, отчасти — воспоминанием о столе Ренатуса, который некогда украшало похожее чучело, пока Каба в отместку за очередную язвительную шутку не разодрал его в клочки. А учитывая природу этой твари, правильней было бы назвать её Нитяным Нетопырём.       Размах его крыльев достигал нескольких метров, и в своем строении они до жути напоминали крылья обычного нетопыря, если бы те были сплетены из множества серебристых и чёрных нитей. Эти же нити, свисавшие с балок по всему помещению и образующие причудливое плетение, были физическим продолжением его тела, питающим его. Они переплетались на крыльях, создавая сложные, гипнотические узоры, которые медленно колыхались и перетекали друг в друга, вызывая легкое головокружение. Тело существа, частично покрытое грубым, похожим на мешковину мехом, бугрилось узлами и швами. Чуть левее центра туловища нити сбивались в мерцающий пульсирующий комок, и каждое его сокращение заставляло узоры на твари и в самом помещении приходить в движение, образуя новые, еще более сложные и завораживающие рисунки.       Нитяной Нетопырь не просто висел и покачивался, размахивая нитями. Он охотился.       Каба заворчал, когда несколько нитей, бывших продолжением крыльев твари, потянулись в их сторону. Агито ощутил легкую дурноту, навязчивое ощущение невидимой сетки на лице. Дышать стало тяжело, но это не было физическим удушьем — так давила тяжесть полного безразличия. Нетопырь питался не страхом, как можно было бы ожидать. Его добычей была сама воля к действию. Его магия тонко настраивалась на психику жертвы, вытягивая из нее все «хочу» и «надо», оставляя лишь фоновый шум «а зачем?». Превращение в безвольный овощ было прямым следствием этого воздействия. Украденная целеустремленность была для этого существа тем же, чем солнечный свет для растения.       Взгляд Агито упал на два странных клубка под качающейся тушей нетопыря. Не очень большие, просто бледные смотанные нити, из которых торчали длинные уши. Даже если бы Агито не видел такие пару часов назад у того, кто принёс ему задание, он бы всё равно узнал зверо-слуг. Они использовались на любых работах и были привычной частью картины мира для каждого мага. Искал ли кто-нибудь этих потеряшек? Вряд ли. Возможно, они были помощниками сторожей, а может вообще остались со времен работы фабрики — зверо-слуги весьма живучи — но их пропажа никого не заинтересовала. Они были расходным материалом.       Если бы пропал его дракон, Агито перевернул бы всю фабрику, весь район, весь город.       Или нет? Зачем? Так много хлопот… Гораздо проще было бы остаться здесь, в неподвижности.       Апатия нахлынула с новой силой. Агито почувствовал, как туман заволакивает его разум, а ноги наливаются свинцом. Опустив глаза, он отстранённо наблюдал, как серебристые нити обвиваются вокруг его лодыжек. Откуда-то сбоку доносился яростный лязг зубов — это Каба, его Каба, с остервенением рвал нити. Часть Агито смутно понимала: плохо дело. Но донести это понимание до мышц было невыносимо трудно. Даже рука, сжимавшая палочку, лишь слабо дрожала       Боль. Ему нужна была боль.       Агито резко дернул головой, и внутренние шипы ошейника с приятной жгучестью впились в кожу. Волна боли прокатилась по шее, сладостным током выжигая наваждение. Он с восторгом вдохнул эту чистую, освобождающую боль, и схватился за ошейник, чтобы усилить её.       — Каба, готовься! — крикнул он.       Голос снова обрел твердость, и, направив палочку на дракона, Агито высвободил сконцентрированную в страдании энергию.       Контур дракончика поплыл, исказился, а затем резко вытянулся ввысь, отбрасывая на стены громадную, колеблющуюся тень. Чешуйки сомкнулись, затвердев, словно латные пластины. Когти удлинились до размеров кинжалов, а из пасти, уже способной проглотить человека целиком, вырвалась не струйка, а настоящая река пламени, опалившая на подходе целый клубок нитей. Запахло палёной шерстью и раскаленным металлом.       Огромный дракон бросился на тварь, расшвыривая мусор. Его мощные челюсти сомкнулись на тканом крыле. Агито поморщился, когда Нетопырь запищал — звук походил на треск рвущегося полотна. Он попытался атаковать, опутать дракона новыми нитями, но Каба был слишком силён и зол. Он хотел защитить своего друга и уничтожить угрозу, и его пасть уже смыкалась на шее ослабевшего противника.       — Каба, СТОП!       Дракон замер, его горячее дыхание обжигало грубый мех твари. Он обернулся, в его глазах бушевала борьба между инстинктом и послушанием.       — Оставь его. Он не злой, просто следует своей природе. как и мы все. Уничтожить его легко. Но наша задача — остановить, а не казнить.       Всё еще прижимая окровавленную ладонь к шипам, Агито нарисовал в воздухе руну связывания другой рукой. Поджаренный Нетопырь на изрядно уменьшившихся крыльях рухнул на пол.       Чувствуя, как магическое давление спадает и силы возвращаются, Агито извлёк свой стандартный набор зверолова. Он ловко поместил новый экземпляр в клетку, наложил сдерживающие чары, а затем, достав пакет, вручил притихшему Кабе сухарик. Посмотрел в золотистые глаза, и достал ещё два — дракону и себе.       Через полчаса он покидал фабрику через новый, грубо проделанный драконом выход. Каба, вновь обретший компактную форму, устроился на своем привычном месте на плече, с наслаждением похрустывая очередным лакомством у Агито над ухом. За ними в воздухе плыла опечатанная мерцающими печатями клетка, больше всего напоминавшая корзинку с неудачным рукоделием. На руках Агито бережно нёс бесчувственных зверо-слуг — слабых, но живых.       — Какие же вы все разные, — сказал Агито, ни к кому не обращаясь. — Незаметные слуги. Незаменимые помощники. Опасные чудовища. И все — порождения нашего магического мира.       Сейчас он придёт в Бюро. Каба отправится в рейд по кабинетам, выпрашивая угощение, вернётся довольный и ляжет спать. Нетопыря отправят в виварий, зверо-слуг, если повезёт, осмотрит врач, а потом вернут на прежнюю работу. А система — безразличная и незыблемая — останется.       Боль от этой мысли не приносила ему никакого удовольствия.