Пустое место

...Тебе не нужны руки, чтобы прикончить меня. Лучше обними меня и дай уснуть у тебя на груди, чтоб увидеть тот сон, где мы счастливы бы были. Вновь поднявшись с кровати, я чувствую, как что-то тянет меня обратно. Здемь никого нету, но я слышу голоса. Наверное, это соседи. А может это она? Встав, я направляюсь в ванную комнату. Открываю дверь и меня встречают вновь те же самые старые друзья. Белая раковина, покрытая сухими каплями крови, грязи и волосками моих же волос, канцелярский нож, лежащий на ней, душ, вода в котором никогда не была так тепла, так нежна, так чиста. Я делаю шаг, второй, и тут же спотыкаюсь об оставленные мною вчера шорты. Ели как успев зацепиться за раковину, выпрямившись, перевожу взгляд на зеркало с трещиной, проходящая чуть ли не через всё него. Встаю напротив, и протерев с него пыли, смотрю на себя. Разбитая губа, неряшливые серые волосы, собранные в неаккуратный хвостик, тёмно-карие глаза, что больше не видят смысла жизни. Смысл жить без неё? Аккуратно, словно рисуя, провожу пальцем по коже своей. Сзади вижу её. Такую же, какая она была раньше. Распущенные, длинные нежно-голубые волосы, розовенькие щёчки, как и губки её, а кожа словно бархат! Но глаза...Они пустые. Я не вижу в них ничего.

***

Мы бежим с ней по поляне, усеянной разными цветами. Падаем на чистую травку, смеёмся без остановки. Я беру её за руку, смотрю на облака. Она же улыбается, и указав мне на какое-то облачко, говорит своим ласковым голосом —Кнайфи, смотри! Вот это облачко похоже на корабль Я смотрю в ту сторону. И вправду, оно когда-будто плывёт по другим облакам, да и формой похоже. Я сжимаю её руку, чувствую холод. Мертвецкий холод. Она улыбается, но улыбка получается грустной, а нежный голос её заговорил —Отпусти меня, не мучайся. Ты будешь ещё счастлив, но не со мной. Я не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Я тебя люблю.

***

Я вновь плачу, стоя перед зеркалом. Мы любили друг друга, хотели провести вечность в объятьях, не разъединяясь. Стать одним целым. Грубость и нежность. Нежность и грубость. Ноги медленно ведут меня на кухню. Включаю чайник, достаю чашку, когда-то подаренную Пикчером. Медленно сев на стул, я рассматриваю свои же руки, усеянные разными по длине, да ширине порезами. Наверное, они содержат намного больше воспоминаний, чем в моей тупой голове. Перед глазами медленно встают разные образы. Курасан, Пикчер, Клеви, Стёрка...Я чувствую, что задыхаюсь. Что-то душит меня. Тянет вниз. Вниз. Я падаю со стула, хватаюсь за шею. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Не могу. Можешь.

***

Она улыбается. Ноги медленно бегут по тротуару. Её рука медленно переносится ко мне лоб. Я падаю, встаю и продолжаю бежать весь мокрый. Она целует мой лоб. Я ничего не вижу, но я чувствую. Она смеётся. Я рыдаю. Её голубые глаза, такие глубокие, словно море, в котором тонут корабля, а люди пропадают без вести. Я добегаю до кладбища и останавливаюсь. Смотрю. Капли дождя медленно стекают по моему лицу, одежда вся промокла. Медленно иду по тропинке, смотря на другие могилы. Ищу её. Стул упал вместе со мной. Мне плохо, но я не стараюсь себе помочь. Смерть. Она настигнет всех. Меня, вас, да и всех впрочем. Я так её любил, так желал быть рядом с ней, целуя её тело, показывая свой внутренний мир. Но таинственная болезнь настигла её. Погубило, убило, уничтожило живое тело. Его любимую. Я проводил с ней каждый день, сидя у её тела, надеясь, что всё будет хорошо. Нежно поглаживал её по голове, целовал её руку, переплетая пальцы. Но... Я нашёл её. Медленно отворил калитку, которая держалась лишь на тонкой цепочке. Зашёл, как будто к себе домой. Утомлённый взгляд быстро прошёлся по всей могилке. Ноги болят. Я медленно улёгся у её могилки, обнял сам себя. Глаза устало закрылись, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Дождь капал на него и её. Он был единственным свидетелем преданной любви и этого несправедливого зла. Я медленно поднялся с пола. Осмотрел кухню, одарив её взглядом карих глаз. Пить совсем перехотелось, но вот сонливость ни куда не ушла. Наоборот усилилась. Ноги медленно потянули тело прямо к тумбочке. Открыв её, я осмотрел набор ножей. —Ммм... Я передумал. Не факт, что попаду с первого раза. Верёвки же дома не было. Я медленно иду в спальню. Открываю дверь и в темноте дохожу до кровати, падая на на неё. Холодно. Я укрылся одеялом и закрыл глаза. В это время пришла она. Легла рядом и нежно обняла меня. Её руки обвили мою шею, а нос уткнулся в шею. Я медленно ответил ей на объятья, положил руки на её талию и прижал к себе. Тепло. Словно обнимаю человека. Но она давно не жива. Давно. Болезнь её убила, погубила, уничтожила. Счастье, что несла она за собой, погасло, как и живность в ней. Я плакал тихо, почти неслышно. Даже сам не замечая своих слёз. И хотел я сказать лишь три слова. Я тебя люблю. Два мёртвых тела лежало на кровати. Одна была давно мертва, а другой только начинал гнить. Он просто никак не мог её отпустить. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог.Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог.Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Не мог. Как и она. Теперь они счастливы. Их больше никто не потревожит. Никто не нарушит их крепкий сон. Их крепкий союз, их крепкую любовь.