Ход конём.

«Чтобы перейти на следующий уровень ангельской иерархии, нужно не просто творить добро, а делать это с осознанием и постоянством», — аноним.

ГЛАВА 1.

Добро пожаловать на тот свет!

      Меня выковыривали из искорëженного болида.       — Аллен, только не закрывайте глаза...       Это было последним, что я помнила, или, по крайней мере, – то, что осталось от моих воспоминаний после того ужасающего столкновения. А теперь я стою здесь, – в этом… кабинете. Кабинет – это, конечно, слишком громкое слово для этого места. Скорее, это напоминает капсулу для хранения вековой пыли и забытых истин, а не какое-то там «место для встреч». Стены – это не стены вовсе, а сплошные, бесконечные стеллажи, забитые до отказа книгами, бумагами, свитками и прочим хламом, который, судя по их потускневшему виду, не видел дневного света с того момента, как на Земле появились первые перфокарты. Окон нет, дверей – тоже. Люка… какого чёрта, даже люка нет. Элементарно, Ватсон, только тут нет ни Ватсона, ни какого-либо другого разумного выхода из этого книжного ада. И посреди всей этой архивной хтонии – стол. На нем, само собой, грандиозное нагромождение всего, что только можно представить: компьютер, который, кажется, помнит еще времена дисковых телефонов и телетайпов, стопки ветхих бумаг, корешки книг, которые, вероятно, были написаны еще до моей прабабушки, миллион ручек, карандашей – целый склад канцелярского хлама, достойного отдельного музея. И за всем этим великолепием сидело одно нечто.       Ну, или кто-то.       Девушка. В голубой рубашке и строгой черной юбке-карандаш. Чёрные колготки. Да, даже на той, кто, возможно, только что провел операцию по извлечению моей души из бренного тела, эти колготки выглядят как классика жанра, как некий знак качества. Светлые волосы, собранные в тугой пучок – такой тугой, что я почти уверена, он мог бы претендовать на звание самого тугого пучка в истории парикмахерского искусства. И карие глаза. Два юрких, невероятно быстрых жучка, метавшихся по экрану монитора с такой скоростью, что я начала всерьез подозревать, что это проделки какого-то супер-пупер продвинутого искусственного интеллекта, которому просто скучно.       Но я...       Но я же… я только что была там, в этом искорежëнном металле. Это было больно. Очень больно. Неужели это предсмертное безумие? Или, что ещё более вероятно, я угодила в какой-то невероятно сюрреалистичный офис, где ангелы, видимо, перерабатывают и занимаются оформлением всяких загробных кадровых документов.       Внезапно, её взгляд остановился. Да, именно остановился, словно точно прицелился. Она откинулась в кресле, которое, кажется, издало протяжный, старческий стон, и сложила руки на груди в такой элегантный и невозмутимый замок, что я даже позавидовала её анатомической гибкости.       — Приветствую тебя, представительница рода человеческого, — произнесла она голосом, который был настолько ровным, что я почти поверила, что она общается с каким-то продвинутым андроидом, а не со мной, тем более, что я только что была в эпицентре аварии. — Принимая во внимание многообразие имен, коими я наделена, можешь обращаться ко мне просто «Четвертый Верховный Ангел».       «Представительница рода человеческого»? Серьезно? Ну, хорошо, с этим я, пожалуй, справлюсь. Терпение – это, знаете ли, добродетель. Но более насущный вопрос, который сейчас сверлит мой, пока еще целый, мозг: какого чёрта я здесь делаю? И что это за место, которое больше напоминает филиал Всемирной Библиотеки, чем какое-то там обиталище небесных сущностей? Неужели это и есть тот самый «рай» или, что более вероятно, «офис», куда попадают те, кто решил слишком уж близко познакомиться с законами физики на высоких скоростях? Или, может, я просто заблудилась по пути в другую реальность, и это просто какой-то очень, очень специфический бюрократический перекресток? И почему этот ангел вместо сияющего нимба и золотых одежд облачен в строгую офисную форму?.       Это всё так… нелогично.       Так не по-ангельски. Или, наоборот, это абсолютно логично, если учитывать, что даже небесная канцелярия должна как-то функционировать. Но всё равно, ощущение, что меня куда-то… переставили, не покидает. Переставили из кресла пилота болида в это кресло, которое, похоже, тоже видело лучшие времена. И теперь я должна общаться с «Четвертым Верховным Ангелом». Звучит как начало очень странного анекдота. Только вот смеяться пока как-то не хочется.       — Предвосхищая вполне закономерно возникающие у тебя в голове вопросы, — она медленно перевела взгляд с витиеватых узоров на мониторе на меня, и мне показалось, что в её глазах промелькнула искорка, которая мне почему-то напомнила… скуку. — Даже те, что ты еще не успела сформулировать, поясню: это отнюдь не сновидение. И, ради всего святого, ты совершенно точно не пребываешь в состоянии комы. Я, уж точно, не какая-то там сбежавшая пациентка из самой секретной психлечебницы, где лечат от избытка воображения. И, конечно же, Боги с тобой, я не обладаю даром чтения мыслей, как какой-нибудь персонаж из твоих любимых комиксов. Просто… — она сделала паузу, и я затаила дыхание, ожидая чего-то грандиозного, чего-то, что перевернет моё представление о реальности. — …все эмоции, которые ты испытываешь, настолько, совершенно очевидны. Они написаны у тебя на лице, как будто ты нарисовала их крупными, совершенно нескрываемыми мазками. — закончила она с видом человека, который только что раскрыл величайшую из всех тайн Вселенной, а именно – как отличить, когда человек рад, а когда – грустен. — Позволь мне, однако, незамедлительно перейти к сути дела, — снова прозвучало из её уст, и на этот раз её голос, словно по мановению невидимой дирижерской палочки, чуть смягчился. Хотя выражение лица осталось таким же непроницаемым, как стена мавзолея, или, что еще более показательно, как лицо моего начальника в понедельник утром. — Я, так сказать, стремлюсь к повышению в должности. Да, моя дорогая, даже у Ангелов есть своя карьерная лестница, и, как оказалось, она не менее извилиста и полна подводных камней, чем у менеджеров среднего звена в какой-нибудь транснациональной корпорации. А для достижения этой, безусловно, важной цели мне нужно представить на суд некой весьма компетентной комиссии некий… проект. Должна отметить, что мною уже всё подготовлено, причём с особым рвением. Мною был создан параллельный мир, который, по сути своей, является точной копией творения небезызвестного деятеля манга-индустрии… полагаю, что тебе знакомо имя Масаси Кишимото... Кхм, так вот – увы и ах, но мир пережил череду неудачных попыток своего спасения. Теперь, после обратного хода времени, тебе предстоит пройти тот же путь — но с шансом не повторить чужие ошибки и довести миссию по спасению мира до успешного завершения.       «Надо же», — подумала я, пытаясь сохранить невозмутимый вид, который, видимо, не так уж легко мне давался, несмотря на все препоны. — «Вот значит как. Не успела умереть, как уже завербовали в межмировые спасатели. Неплохая, кстати, карьерная траектория для человека, который всего каких-то минут назад разбился на трассе, оставив позади лишь клубы дыма и обломки. Теперь я, значит, фигура международного масштаба, или, скорее, межрарного. Наверное, это называется „сделать из мухи слона“, или, что ещё более эпично, „сделать из аварии спасение всего мира“. А я-то думала, что моя самая большая проблема – это найти нормальное парковочное место...»       Наивная.       — Ты, вероятно, испытываешь смятение? — она слегка наклонила голову, рассматривая меня с каким-то непонятным, но интригующим интересом, который, признаться, начинал меня слегка раздражать. — Поверь, я понимаю твоë состояние. Это, знаешь ли, как когда тебе говорят, что твой любимый сериал закрыли на самом интересном месте. Дикая досада, полное непонимание происходящего, и острое желание впасть в экзистенциальный кризис. Но, увы, у меня нет времени на долгие, мучительные объяснения, которые могли бы хоть как-то привести тебя в чувство. Как я уже озвучивала ранее – суть в том, что в параллельном мире, созданном, как ты уже поняла, по мотивам той самой манги «Наруто», возникла серьёзная угроза. И предыдущие «спасители» – а их было, к слову, немало, что-то вроде целой команды спасателей из твоего мира, только здесь с другими полномочиями – потерпели полное фиаско. Представляешь? Целая куча народу, с претензией на героизм, а толку – ноль. Явный кадровый провал, если уж говорить на языке моей профессии.       — А почему... почему я? — не выдержала я, чувствуя, как в голове роятся тысячи вопросов, и все они были примерно одного уровня абсурдности, как будто я попала на какой-то безумный квиз. — Почему не какой-нибудь супергерой, который умеет летать, или там… не знаю, ниндзя из этого мира, который уже, как минимум, знаком с местной фауной и её весьма специфическими обычаями? Вы действительно хотите засунуть меня, обычную гонщицу, в… мангу? Где, кстати, даже обычные люди, кажется, умеют делать цунами одним движением руки? Это звучит как очень, очень плохая шутка, даже для Ангела.       — Супергерои – это всего лишь выдумка, — отрезала она, и я почувствовала, как моя последняя надежда на спасение с помощью какого-нибудь Капитана Америка или Железного Человека стремительно таяла, как снег под палящим солнцем. — А ниндзя… Скажем так, они не обладают необходимыми качествами. Им не хватает… широты взгляда. Им явно не хватает той самой «корпоративной этики», понимаешь? Нам нужен кто-то со стороны. Кто-то, кто сможет взглянуть на ситуацию под другим углом, не замороченный местными правилами, которые, порой, не поддаются даже ангельской логике. Кто-то, кто сможет принять правильные решения, а не просто размахивать кунаем и кричать пафосные лозунги. Кто-то, кто уже знает похожее на тот мир будущее. Ну, вроде меня, если хотите, только я тут на должности начальника отдела кадров, а ты — на должности стажера-спасателя, который, надеюсь, не уволится после первого же рабочего дня.       — А я, значит, смогу? — скептически хмыкнула я, чувствуя, как внутри меня пробуждается ехидная ирония, которая, видимо, стала моим единственным щитом в этой сюрреалистичной ситуации. — Да я в жизни ничего подобного не делала! Я простая гонщица, уж поверьте мне на слово. Мои главные достижения – это победы на треке, когда рев мотора сливается с криками толпы, и, конечно же, умение вовремя затормозить перед самым неожиданным препятствием. А тут, видимо, придется тормозить перед какими-нибудь мутировавшими чуунинами, которые, судя по моим познаниям манги, могут появиться в любой момент и внести приятное разнообразие в мой смертный час.       — У тебя есть потенциал, — загадочно улыбнулась она, и эта улыбка, без тени тепла, была куда более пугающей, чем её привычное непроницаемое выражение лица. — И, к тому же, тебе нечего терять. Стань быстрейшей куноичи в том мире, – что тебе мешает? Это ведь просто следующий вызов, верно?       «Потенциал»? «Быстрейшая куноичи»? Звучит, конечно, заманчиво. Особенно про «быстрейшую». Гонки – это моя страсть, мое призвание, моя жизнь. Этот адреналин, эта скорость, это чувство полного контроля над машиной… И если добавить к этому возможность стать крутой куноичи, владеющей, скажем, техникой молниеносного уклонения от летящих сюрикенов, или, что ещё лучше, какой-нибудь запретной техникой, вызывающей цунами одним движением руки…       Хм, а почему бы и нет?       Это ведь мой шанс выйти из этой комнаты, которая больше похожа на филиал преисподней, заполненной древними книгами, и сделать что-то действительно… сумасшедшее. И да, она абсолютно права. Мне действительно нечего терять. Я умерла. Что может быть хуже? Разве что — ещё одна смерть, но уже в каком-то дурацком мире ниндзя, пытаясь спасти его от неведомой угрозы, которая, скорее всего, будет выглядеть как огромная розовощекая особь, выпрыгивающая из-за кустов с криком «Наруто, я тебя люблю!». Но, опять же, шансы есть. И, как ни парадоксально, эта ситуация кажется мне куда более реальной и захватывающей, чем простое вечное забвение, которое предлагал мне этот ангельский отдел кадров. В конце концов, забвение – это просто конец. А это… это начало чего-то совершенно нового. И, возможно, даже чертовски крутого. Отличный способ начать новую жизнь, после того, как старая закончилась на пике скорости.       — Если ты не справишься, я просто отправлю следующую душу, — продолжает «Ангел», и мне ничего не остается, как верить ей на слово, хотя её слова звучат так, будто она читает мои мысли. Знаете, эти ангелы, видимо, не так уж и беспомощны в плане телепатии, как мне представлялось. — Выбор пал на тебя абсолютно случайно: я открыла список умерших за последние пару минут и ткнула пальцем наугад. Да, именно так. Никакой предопределенности, никакой великой миссии, никакого знака судьбы. Просто пальцем ткнула. Понимаешь? Как будто я выбираю, какой чай выпить сегодня утром. Естественно, при условии успешного выполнения задания, ты получишь награду. Что именно ты хочешь получить – решать тебе, но в пределах разумного, разумеется. Я не могу сделать тебя всемогущей Богиней и отправить обратно в твой мир с читерскими способностями супергероя, который сметает всё на своем пути. Это было бы слишком… ну, знаешь, дисбалансно. Твои желания должны соответствовать реалиям сеттинга «Наруто», не более. Ты мертва, так что терять абсолютно нечего. Итак, ты согласна на эту сделку, моя дорогая «спасительница»?       Она ждет ответа, глядя на меня своим холодным, пронизывающим взглядом, который, кажется, способен прожечь дыру в самой ткани реальности, а может, и в моих невысказанных страхах. И я понимаю, что у меня нет выбора. Абсолютно никакого. Никакой запасной лазейки, никакой возможности отступить. Либо я соглашаюсь на её условия, и меня отправляют в паралельный мир Наруто, где, возможно, мне предстоит сражаться с какими-нибудь очень странными существами, которые двигаются быстрее, чем мой бывший болид, либо остаюсь здесь, в этой жуткой комнате, где единственный признак жизни – это гудящий компьютер, который, кажется, помнит ещё динозавров, и эта, с позволения сказать, «Ангел», которая, скорее всего, придумывает для меня новое, не менее «интересное» занятие, пока я тут стою. Или же просто забвение... В любом случае, это мой единственный шанс. Единственный шанс не просто исчезнуть, раствориться в небытии, как будто меня никогда и не было. Стать кем-то большим, чем я была. Может быть, даже кем-то, кого не забудут.       Что ж, была не была. Рискнем.       В конце концов, когда ещё у меня появится шанс побывать в мире моей мечты — в мире, который я читала и перечитывала, мечтая о приключениях? Пусть даже в качестве спасателя, который понятия не имеет, что делает, и, скорее всего, будет больше путаться под ногами, чем реально помогать. Но это лучше, чем ничего.       Хотела уже было согласиться, но тут в голове возник один вопрос — простой, очевидный и, похоже, крайне несвоевременный:       — А что насчёт моего нового тела?       Ангел слегка склонила голову, на мгновение задумалась, будто сверялась с невидимой инструкцией, и ответила с безупречной чёткостью, словно зачитывала отчёт для высшего совета небес:       — Я уже создала его тебе. Дочь Цунаде, созданная с помощью экспериментов Орочимару.       Её тон был до того ровным и рассудительным, что я невольно напряглась. Ничего хорошего такие интонации обычно не предвещают.       — Но ты сильно не надейся на то, что тебе будет легко, — продолжила она, чуть приподняв бровь. — Я создала это тело исключительно ради раскрутки сюжета. Оно, скажем так… не блещет талантами. Базовый уровень силы — едва хватает, чтобы поднять чашку чая, выносливость — «пройдёшь километр и упадёшь», потенциал — «если повезёт, не погибнешь в первой же стычке».       Я открыла рот, чтобы возмутиться, но ангел мягко подняла руку, останавливая меня:       — Объясню логику. Если бы я сделала тело сильнее или способнее, Орочимару ни за что бы тебя не отпустил. А без твоего скромного участия сюжет рискует стать скучным. Вероятность провала проекта в таком случае — девяносто девять процентов из ста. Цифры, увы, неумолимы.       Она чуть помолчала, словно давая мне время усвоить информацию, а затем добавила:       — Возраст тоже выбран не случайно. Ты ровесница Наруто — это критически важно. Ты должна оказаться в Конохе именно сейчас, когда он только начинает свой путь. Твоя задача — не просто вписаться в события, а изменить сюжет в лучшую сторону. Предотвратить трагедии, подтолкнуть героев к правильным решениям, дать им второй шанс там, где в оригинале его не было.       Ангел поправила невидимую прядь волос и продолжила:       — Что касается родства с Цунаде… Оно формальное. Тело создано искусственно — Орочимару проводил серию экспериментов по воссозданию уникальных генетических линий. Он взял за основу ДНК Цунаде и попытался воспроизвести её способности. Ты — один из неудачных образцов: часть генов активировалась, часть — нет. Отсюда и «родство», и столь скромные показатели.       — А кто отец? — не удержалась я. — Или Орочимару клонировал меня только из ДНК Цунаде?       Ангел чуть улыбнулась:       — Отец — неизвестный шиноби с редкими генетическими маркерами. Орочимару намеренно подбирал пары генов, чтобы усилить потенциал. Но, как видишь, эксперимент не удался. Зато это даёт тебе ещё один козырь: никто не будет ожидать от «неудачного образца» каких‑либо значимых действий. А значит, у тебя будет свобода манёвра.       — То есть я — неудачный эксперимент с миссией спасти мир? — уточнила я с сарказмом.       — Скорее, неожиданный фактор перемен, — невозмутимо поправила ангел. — Ты не сломаешь сюжет, а перепишешь его. И начнёшь с того, что покажешь Конохе: даже «неудачный образец» может стать тем, кто изменит всё к лучшему.       — Но если я буду настолько слабой, что даже комара прихлопнуть не смогу, то как, по‑твоему, я стану сильнейшей? Это же абсурд! — не выдержала я.       — В этом и суть, — пояснила она. — Твой потенциал не в том, что дано с рождения, а в том, как ты будешь расти. Ты начнёшь с нуля — без врождённого таланта, без выдающихся способностей. Но именно это даст тебе уникальное преимущество: ты будешь учиться по‑настоящему. Каждый шаг вперёд будет результатом твоей воли, упорства и ошибок.       Она чуть наклонилась ко мне, и в её голосе зазвучали почти наставнические нотки:       — Представь: Наруто начинал как «нулевой» в глазах других, Саске — с грузом проклятия, Сакура — с комплексами. Но каждый из них стал сильнее, потому что шёл своим путём. Ты же начнёшь ещё ниже — и потому твой рост будет стремительнее. Ты не унаследовала силу — ты её завоюешь.       — И как это произойдёт? — скептически уточнила я. — Волшебный пендель от судьбы?       — Не совсем. У тебя будет три ключевых преимущества. Во‑первых, ты знаешь оригинал — ты видела, где герои ошиблись, где их подвели обстоятельства. Это даст тебе стратегическое видение. Во‑вторых, твоя слабость заставит тебя искать нестандартные решения: ты не сможешь полагаться на грубую силу, значит, будешь развивать тактику, хитрость, командную работу. В‑третьих, именно из‑за того, что от тебя ничего не ждут, ты сможешь действовать незаметно — до того момента, пока не станешь достаточно сильной, чтобы изменить ход событий.       Моя будущая начальница опять сделала короткую паузу, после чего неожиданно добавила:       — И ещё одно, очень важное. Ты не должна быть серьёзной. Для большинства попаданок характерны одни и те же черты: хмурость, внутреннее напряжение и неизменная готовность принести себя в жертву. Так не пойдёт. Ты будешь улыбаться. Будешь фонтанировать харизмой везде, где появишься. Будешь наслаждаться сражениями так же, как в прошлой жизни наслаждалась гонками — адреналин, скорость, риск, азарт! Пусть враги недоумевают, союзники вдохновляются, а зрители аплодируют.       — То есть вместо мрачного шиноби я должна быть… безумной гонщицей с кунаем? — Уточнила я, невольно улыбаясь.       — Именно. Харизма, азарт и улыбка — твои главные оружия на старте. Сила придёт позже. А пока — пусть мир запомнит тебя как ту, кто сражалась и смеялась, даже когда всё шло не по плану. Ты не станешь сильнейшей за день. Но с каждым испытанием, с каждой победой над собой ты будешь приближаться к этой цели. И когда придёт время, ты окажешься тем, кто действительно изменит этот мир к лучшему.       Я молча уставилась на неё, переваривая услышанное.       «Прекрасно. Она не просто издевается надо мной — она просчитала это издевательство до мелочей, а потом добавила: „А теперь спаси всех — и улыбайся при этом“. Математически выверенная миссия добра с элементами безумия. Спасибо, ангел‑стратег. Очень… вдохновляюще».       Я об этом точно пожалею, но...       — Ладно… Договорились, — произношу я, стараясь придать своему голосу хоть немного той самой уверенности, которой мне так не хватает. — Только…       Я не успела договорить, но, кажется, это было и неважно. Мир вокруг меня поплыл. Краски смешались, звуки исказились, словно я попала в какой-то безумный, сюрреалистичный калейдоскоп. Последнее, что я почувствовала, было ощущение стремительного падения… или, может быть, взлета. Начиналось что-то новое. Что-то совершенно неизведанное. И, как ни странно, это было… волнующе. Черт возьми, как волнующе! Вот это уже больше похоже на настоящую гонку.

Продолжение следует...