31 октября.

      Мир как будто замер. Несколько минут не происходило ничего, но за них прошла вечность. Гермиона просто сидела в воде, о чём-то задумавшись. Из крана изредка падали тяжёлые капли, и их звук напоминал стук капель по карнизу окна в подземелье. Пламя свечей дрожало на сквозняке. Северус чувствовал, что его дыхание становится шумным, что ещё немного, и он выдаст себя и так, или напугает девушку ощущением присутствия кого-то здесь. Но она снова включила воду, чтобы намочить свои великолепные волосы, и Снейп смог перевести дух. Шевелился он с большим трудом, но в его положении это было опасно.       Он продолжал наблюдать за Гермионой, чувствуя и волнение, и смущение. Она тихо напевала себе под нос, пока массировала голову с пышной шапкой пены от шампуня. «Огни Скарборо», — узнал профессор старинную мелодию, и ему захотелось услышать пение девушки в полный голос.       Охвативший Снейпа страх быть раскрытым почти прошёл, он понимал неизбежность этого, иначе Гермиона, выходя к двери, просто на него наступит. Можно попытаться бесшумно прижаться к стене, но Грэйнджер наверняка услышит возню, а мантия-невидимка может и сползти. Профессор уже не сомневался, что предстоит открыться, но малодушно отложил этот момент на сколько получится. Он пытался подумать, как здесь оказался, но не мог не признать, что его мысли занимает другое.       Он давно замечал, что Грэйнджер красива, а ещё умна, талантлива, и тем сложнее было сейчас противостоять нахлынувшим мыслям. Снейп оправдывал себя хмельным рассудком, хотя, к его чести, мысли его подчинялись приличиям.       Но почему она в этот вечер одна? Ванна, конечно, неплохой способ расслабиться, а порой и привести мысли в порядок, но… По крайней мере, Снейп хотел верить, что сейчас всё ещё вечер 31-го октября, а его беспамятство продлилось недолго.       Гермиона занырнула под воду, и на поверхности поплыли клочья густой пены. Девушка вынырнула, встряхнулась по-кошачьи, забрызгав всё вокруг, и Снейп успел поймать себя на вопросе — видна ли будет мантия, если намокнет? О качестве конкретно этой вещи он ничего не знал.       Волшебница снова сидела на дне, прислонившись к бортику. Вода не остывала, в ней можно было нежиться хоть всю ночь, но профессор чувствовал, как ноет его затёкшая нога. Он боялся повернуть её, чтобы не сбросить невидимку.       Гермиона выглядела печальной и задумчивой, она медленно водила руками по воде, и Снейп сумел разглядеть, что она пытается придать клочьям пены форму сердечек. Его лицо машинально украсила кривая улыбка, но всё же и он стал задумчив. Это прекрасное создание в праздник одиноко страдает от несчастной любви? Ей давно пора пойти и хорошенько развеяться! Думая так, Снейп не учитывал, что лежит на её пути, но при мыслях о том, что Грэйнджер может страдать, ему захотелось посильнее прижаться к холодному кафелю — внутри его словно обожгло. Во всём Хогвартсе не сыскать кого-то достойного её личности, а судя по последним десяти минутам, и её красоты.       Словно в ответ на его размышления, прекрасное создание потянулось за гелем и стало намыливаться. Он видел, как маленькая ладонь скользит по плечам, и попытался ещё сильнее ослабить свой ворот, облизнул пересохшие губы — жажда и так уже мучила его.       Её мокрые волосы разметались по поверхности воды, и девушка убрала их, резко запрокинув голову назад. Когда её руки потянулись к груди, Снейп усилием воли заставил себя закрыть глаза. Она тоже закрыла глаза и едва слышно прошептала: «Северус».       Этот слабый шёпот бросил мужчину в дрожь, он дёрнулся и посмотрел на девушку сквозь мутную завесу своего укрытия. Он подумал, что это лишь помутнение его опьянённого разума, но Грэйнджер вылила на себя остатки геля из флакона и закусила губу, обнимая себя руками. Она снова повторила: «Северус…», — но теперь это было похоже на всхлип. И вдруг она зло уставилась в его сторону; мужчина замер под мантией, а Гермиона опустилась глубже в воду и неожиданно рявкнула:       — Миртл! Проваливай, сколько можно! Ладно я, но сюда и парни ходят, это просто неприлично! И глупо!       — А я всё слышала, — ехидно пропела Плакса Миртл, и профессор понял, что привидение находится где-то над ним.       — Проваливай, я сказала! — тон Грэйнджер стал ещё грубее, но личико её покрылось румянцем.       — И всё вижу, — добавила Миртл, — а мне хорошо, мне вот так себя не выдать, — и она показала Грэйнджер язык. — У тебя даже уши покраснели! А если бы он пришёл сюда? Прямо сейчас?       — Миртл!!!       — Ну ты же любишь его, признайся? Ты не пошла на праздник, потому что его там нет.       Снейп забыл, как дышать, но Гермиона крикнула:       — Я не понимаю, о чём ты!       — Понимаешь, понимаешь, — Миртл, казалось, танцевала в воздухе, потому что Снейп ощутил, что завеса чуть дрогнула. — Ты всегда о нём думаешь, даже вслух говоришь, я слышала! А помнишь, когда его не было в школе больше недели, и ты каждый день ходила по подземельям, чтобы узнать, вернулся ли он? — продолжила призрачная девушка. Гермиона помрачнела.       — Ты уйдёшь или нет? — Грэйнджер с силой плеснула в привидение водой, и капли забарабанили по укрытию Снейпа.       Он изнутри видел, как струйки стекают по ткани, и с ужасом понимал, что это должно быть заметно. И Миртл заметила под собой эти ручейки, довольно ухмыльнулась и пискнула:       — Улета-а-аю, — а после исчезла в стене.       Гермиона не заметила ни капель, ни того, что они никак не достигнут пола. Она в отчаянии ударила по воде ладонью, снова уселась в ванне и расплакалась.       На это Снейп смог смотреть не дольше минуты. Он с усилием приподнял руку, откидывая край мантии, и чуть приподнялся сам.       Гермиона повернула заплаканное лицо, уловив шорох, вскрикнула и быстро завернулась в полотенце.       — Не бойтесь, — тихо сказал Снейп, её возглас отозвался в его голове резкой ноющей болью, он зажмурился и подался вперёд.       Девушка вылезла из ванны, кутаясь в промокшее полотенце.       Снейп хотел встать, но едва приподнялся на локте и подполз к краю ванны. Здесь он протянул руку, чтобы зачерпнуть воды и, наконец, избавиться от жажды. Гермиона успела прийти в себя от неожиданности и робко сказала:       — Есть же магия, есть вода из палочки…       — Но палочки у меня нет, — Снейп видел, что на нём нет ни обычной его мантии, ни даже сюртука. Но обувь была, то есть, если он уснул сам, то прямо за столом, или его заколдовали, но кто? Дамблдор?       Гермиона задалась этим же вопросом.       — Как вы сюда попали? Вы же… не могли ждать меня здесь?       Он молчал, и она дрогнувшим голосом добавила:       — Не могли ведь? Вы не такой.       Он упёрся руками в мокрый кафель.       — Я не знаю. Хотя после того, что я видел, я обязан на вас жениться, — уголки его губ поднялись в кривой улыбке, Грэйнджер смутилась и подняла с пола свою мантию. — Если бы я мог, я бы ушёл и не смущал вас, но я не мог сделать это незаметно, — продолжил профессор. — Вы можете наколдовать немного льда?       Гермиона быстро взмахнула палочкой, и перед ним сначала возникло несколько кубиков, а потом целая горка льдинок.       — Отлично, — Снейп уткнулся в неё лицом, а после сгрёб часть прямо себе в брюки, и Гермиона совсем покраснела.       — А вы… ничего себе не отморозите?       — Не успею, — фыркнул профессор, — а вы можете выставить меня за дверь, чтобы я не мешал вашему уединению…       — Как вы можете так говорить, если даже не можете уйти сами! И у вас нет палочки. Вас кто-нибудь увидит. Но… я не знаю… что теперь, — совсем тихо добавила она и словно поправилась. — Что теперь делать.