Feel

      Ностальгия – вещь пресловутая.       Она может дарить, как и чувство тепла, так и безудержную боль, а порой даже и отчаяние. На самом деле, если задумываться, то ностальгия одно из самых сильных чувств, которое человек или омник может испытывать. Ведь любой скучает по прошлому, а если и нет, то по какой-либо части этого прошлого, будь то место, событие, старые чувства или близкие люди. Семья, старые друзья, любимые домашние животные, которых больше с нами нет. Личность всегда задумывается о прошлом в том или ином свете. Даже самые стойкие души, могут скучать по былому.       Дзенъятта исключением не был. Тот и сам часто размышлял о прошедших событиях. С теплом вспоминал о жизни в монастыре, наставника Мондатту, людей, что встретились ему во время путешествий, обучение Гэндзи и Симметры, прекрасное звездное небо, которое он наблюдал с... Ах да...       Раматтра...       Неделей ранее агенты "Когтя" нашли Текхарту в монастыре, пока он медитировал. Как только омник увидел двух этих женщин, он был почти уверен, что они пришли за его головой.       Но к его удивлению, девушки сообщили, что лидер Нуль-Сектора хочет поговорить с ним, а после привезли его в Лондон. К статуе Мондатты на Кингс Роу. К его ещё большему удивлению, перед подножием искусственной версии Мондатты (корректно ли так говорить, если и сам Мондатта по факту был искусственным?) стоял никто иной, как Раматтра. Тот самый Раматтра, что был дорог его... сердцу? ядру? процессору? Как будет правильно это выразить для омника?       Дзенъятта совсем не удивился, когда разговор с высоким омником вновь привел их к темам давних философских конфликтов. Если конкретно, то их разницу во взглядах по поводу людей. Сколько Дзен помнит, то Разоритель всегда был скептичен к людям. Да, подобно всем ученикам Мондатты, Раматтра пытался вести дружбу с людьми. Ключевое слово пытался.       Видит Ирис, Раматтра боролся за права и свободы омников мирным путём. Но к сожалению, эта борьба ни к чему не привела. Поэтому ему осталось лишь одно – применить силу.       Ни Дзенъятта, ни тем более Мондатта не приветствовали данного способа решения проблем. Их учитель даже назвал Нуль-Сектор террористами.       Так или иначе, нынешний Текхарта, как бы сильно он не любил этого омника, отклонил предложение присоединиться к Нуль-Сектору. Он так же пытался убедить Разорителя в том, что люди и омники могут сосуществовать, он пытался убедить Раматтру дать человечеству ещё один шанс. Но военный омник был непоколебим.       А после, поняв, что всё это дело их ни к чему не приведет, они разошлись, как в море корабли. Как когда-то давно прошло их последнее целование чувств.       Но чувства все эти годы были живы. Они пытались выбить дверцу гроба изнутри. Их закопали заживо и они откзывались это принимать.       Дзенъятта это чувствовал. Отчётливо чувствовал боль в груди, смотря на Раматтру. И он был уверен, что тоска была взаимной. Он заметил как у высокого омника слегка потрясывало руки, как-будто он сдерживал себя от того, чтобы наброситься на меньшего с медвежьими объятиями. Они оба скучали друг по другу, но, к сожалению, они были по разные стороны мирового конфликта.       Текхарта издал звук, похожий на человеческий шумный выдох. Он включил свою оптику, осматривая место, где он медитировал. База Overwatch была не самым презентабельным местом, по крайней мере на сегодняшний день. Организация была возвращена к жизни довольно таки недавно, и то это случилось уже во время крупного вооруженного конфликта. Уинстон созвал героев, и те прибыли на зов, именно тогда, когда они нужны миру больше всего. Они постоянно тратили все свои ресурсы на борьбу с Когтем и Нуль-Сектором. Так что времени на приведение этого места к какому-либо порядку практически не было.       Дзенъятта посмотрел на слегка обшарпанные временем стены. Обстановка отчасти напоминает ему монастырь, во времена, когда Раматтра только-только привел его в Шамбалу. Он помнит, как омники общими силами реставрировали монастырь, приводя его в тот вид, которым восхищаются по сей день.       Текхарта вновил сделал выдох.       Ностальгия – вещь коварная. Она может затянуть тебя в пучину раздумий о прошлом, заставляя тебя забыть о настоящем и будущем. Из-за этого может появиться ещё больше сожалений.       Одно из первых личных для себя правил, которые Дзенъятта составил для себя в монастыре, – никогда не оставаться в одиночестве, когда тебя одолевает тоска. Самокопание в одиночестве, когда тебя одолевают сомнения, страхи и печаль – редко, когда приводят к чему-либо хорошему.       Поэтому он слегка оттолкнулся от пола в одной из дальних комнат базы Overwatch и начал парить в сторону коридоров, из которых мог попасть в любую точку здания.       По хорошему, Текхарты не должно быть на базе Overwatch, так как им было принято решение сохранять строгий нейтралитет в конфликте. Он ни считает правым ни тех, ни других. Однако он понимает причины обеих сторон продолжать войну.       Возвращаясь к тому, почему Текхарта Дзенъятта оказался на базе одной из воюющих сторон. Причина, по которой он здесь, была простой – его ученик, Гэндзи.       Шимада нашёл монаха спустя какое-то время после разговора с Раматтрой. Он выразил крайнюю обеспокоенность тем, что Текхарта находился в таком месте в такое время (как оказалось, недавно была атака на Подземный мир Нуль-Сектором). И путём долгих уговоров (во время которых ниндзя продемонстрировал крайне крепкое терпение, Дзенъятта был горд), омник всё же согласился остаться на базе Overwatch, хотя бы ради спокойствия киборга. Таким образом он оказался здесь.       Двери в коридоре сменяли одна другую, пока монах искал хоть какую-нибудь живую душу в чьей компании он мог бы провести время. Найти таковую было задачей со звёздочкой, поскольку из-за войны на базе почти постоянно пусто, а если кто-то и есть, то не надолго.       Паря мимо самых разных комнат, Дзенъятта в какой-то момент слышит голоса, что-то обсуждающие. Что кажется особенно странным, так это то, насколько тихим было обсуждение.       Монах подлетел к приоткрытой двери, откуда и был слышен весь шум. Он робко заглядывает в комнату, наблюдая следующую картину: длинный стол, возле него несколько стульев и диван. Вивиан, более известная как Соджорн, вместе с Уинстоном стоят и что-то рассказывают, указывая на разные точки на карте-голограмме, пока Лена, более известная как Трейсер, и Райнхард сидели на стульях и слушали, добавляя какие-то детали в рассказ и посмеиваясь. Ангела сидела на диване и нежно гладила по макушке Гэндзи, что лежал, положив голову ей на колени, скорее всего спит.       Исходя из небольших обрывков, что Дзенъятта мог уловить, компания рассказывала о том, где кто был, пока разумная горилла не созвал их для возрождения Overwatch. Кто-то скитался, искал приключений, кто-то пытался жить новую нормальную жизнь. Много что произошло за семь лет. Они все изменились за прошедшие семь лет.       Текхарта немного завидовал, что они могут всё это рассказывать своим близким друзьям. Хотел бы и он провести пару часиков с Раматтрой, навёрстывая упущенное. Ему очень хотелось рассказать о том где он был, как проживал, как много замечательных личностей встретил, а после послушать где был и что делал Разоритель. – О! О!! О!! – Лена быстро поднялась со своего места, тараторя, – А ещё Гэндзи та-а-ак круто порезал этому гигантскому роботу руку!! Это надо было видеть! – она вдруг появилась в середине комнаты, – Я такая лечу, уже думаю, что всё! Кранты! Наш план со взрывом изнутри не сработает! А Гэндзи такой, – она встала в позу изображая киборга, который сейчас продолжает спать у врача на коленях в этой же самой комнате, – Па-а-а-у!! Пафосно появляется и делает такой просто мощный ШЫНЬК! – рассказывая слишком громко и слишком эмоционально, Трейсер делает движение будто бы удар клинком, – А потом..! – Лена, тише... – просит Ангел, мельком поглядывая на Шимаду на коленях. Тот не шелохнулся. – Ой... Простите... – Она виновата почесала одной рукой затылок, уперев другую в бедро. – Право, мисс Окстон, – посчитав, что сейчас самое благоприятное время, омник заговорил, – Вас было слышно даже из коридора.       Все присутствующие, кроме спящего ниндзя, обратили свой взор к Дзенъятте, чьё присутствие заметили только сейчас. – О! Наш железноголовый решил прийти к нам на застолье! – теперь уже Райнхард говорил слишком громко, за что получил осуждающий взгляд от доктора Циглер. – Застолье? Я что-то не вижу, чтобы стол был полон еды и напитков, – Дзенъятта скрещивает руки на груди, гордо выгибая спину, демонстрируя лукавство и, в какой-то мере, усмешку.       Будто бы проснувшись ото сна рыцарь без доспеха оглядывает комнату, а затем стол. Лицо старого вояки исказила серьезность и мрачность. – Вы правы, уважаемый Текхарта, – вдруг резко и формально заговорил Вильгельм. Он резко стучит кулаком по столу, пугая Уинстона и Лену, – Мы обязаны устроить ПИР! И нам всем стоит выпить лучшего немецкого ПИВА!       На последнем слове Райнхард вновь бьёт по столу слишком близко от Ангела и ниндзя, из-за чего Гэндзи резко поднимается на четвереньки и выхватывает свой запасной клинок. Сейчас Шимада был похож на перепуганную кошку, вставшую в боевую стойку. – Не то, чтобы я не согласен, Райнхард, – монах опускается на ноги, переставая парить, – Но было бы неплохо, если бы застолье не мешало чужому погружению в царство Морфея.       Циглер нежно гладила Шимаду по спине, приглашая его лечь обратно. Поняв, что опасности всё же нет, и это всего-навсего бесюкающийся товарищ по команде, Шимада плюхнулся обратно на диван, вновь удобно положив голову на колени Ангела. Только теперь спать, он не собирался. – Давайте воздержимся от пира на весь мир, – начала Соджорн, – А то застолья с Вильгельмом редко, когда заканчиваются без порчи имущества. – А где веселье в обычных посиделках за чашкой чая? – фырчит самый старший из присутствующих, поглаживая свою седую бороду. – Хорошая идея, кстати говоря, – говорит Вивиан, выключая голограмму карты, что была включена всё это время, – Согласна и на чашку кофе, я не привередлива. – А вкусности будут?! – Лена вновь появилась из ниоткуда, теперь уже рядом с Соджорн. – Если найдёшь, то будут, – говорит мисс Чейз, складывая свои немногочисленные вещи, что всё это время были на столе. – Тогда давайте, я принесу ещё стульев, – Уинстон поправляет очки и отходит в другой конец комнаты, где были сложены все остальные стулья. – Чтож... В таком случае позвольте мне приготовить напитки для вас, – Текхарта проявляет инициативу, положив ладонь на плечо Соджорн, давая ей знак присесть, когда горилла принёс стулья. – Мы и сами можем сделать себе чай, многоуважаемый Текхарта, – говорит уроженка Канады, – Кофе. В моём случае. – Не спорьте с ним, капитан, – роняет фразу Гэндзи, что наслаждался тем, как его гладила врач, – С Учителем спорить бесполезно. – Потому что упёртый? – без стеснения от присутствия Дзенъятты спрашивает бывший капитан Overwatch. То, почему её многие до сих пор зовут "капитаном" больше смахивает на давнюю привычку. – Потому что он настойчиво перетерпит ваши аргументы, – Шимада наконец-то поднимается и нормально садится на диван, параллельно беря руку Ангелы в руку, – И соответственно добьётся своего.       Дзенъятта может лишь хихикнуть с этого комментария. Тем не менее, ниндзя был прав. Своего он добился.       Поэтому в следующие мгновения он оказался на кухне, прилегающей к комнате, где были остальные. Снова в одиночестве. Но в этот раз у него были заняты руки, а не мысли.       Монах неторопливо делал всё нужное, чтобы сделать членам возрожденного Overwatch их напитки. Как-никак после стольких сражений и отбитий атак врагов – они заслужили свой мимолётный отдых.       Механические руки Дзенъятты удивительно ловко перемалывали чайные листья, которые впоследствии отправились в специальные пакетики. После он занялся зёрнами, перемалывая их до состояния порошка, чтобы сделать молотый кофе, а после также отправляя в особый пакетик.       После он поставил чайник, чтобы тот мог вскипятиться. А пока Дзен открыл столешницу ради поиска вкусностей для Окстон и самой большой кружки, чтобы налить туда пива для Райнхарда. Таковую найти удалось и по иронии судьбы на кружке было написано: "Кто не рискует, тот не пьет пиво".       Это заставило монаха взглянуть на другие чашки и кружки, чтобы посмотреть было ли на них написано что-нибудь ещё. На большинстве были просто красивые узоры, но на парочке надписи всё же были.       Например, на кружке Уинстона было написано: "Уимптон – лучше всих!"       Было не трудно догадаться, что эту кружку ему подарил кто-то из детей, которые в былые времена нередко присылали подарки для агентов Overwatch. Таких милых подарков было множество. От рисунков до плюшевых игрушек, которые дети отдавали солдатам, как талисманы на удачу.       Текхарта невольно задумался о том, как в монастыре тоже было что-то такое. Прихожане с деревни у подножия горы нередко приносили с собой дары для монахов. Необходимые запчасти, ткани и прочее.       Щелчок от вскипяченного чайника вернул Дзенъятту в реальность. Он налил кипятка в каждую кружку, кроме кружки Вильгельма. А после разбавил получившиеся напитки холодной водой.       Теперь проблема была в другом. Как отнести эти 6 кружек в другую комнату?       Нести по две за раз, но в несколько заходов? Использовать свои дополнительные руки, чтобы принести всё и сразу? – Учитель! – слышится голос Шимады из соседней комнаты, – Вам нужна помощь?       Ну или попросить помощи.       Так как Текхарта уже вызвался сделать всё самостоятельно, чтобы агенты Overwatch заслуженно отдыхали, Дзен складывает свои руки, будто в молитве. Спустя мгновения комнату наполнил золотой свет, когда дополнительные руки, состоящие из чистого света, схватили по кружке. Обычные механические руки Дзенъятты взяли кружку Вильгельма, поскольку из-за размеров и веса было гораздо надёжнее нести её в двух ладонях. – Прошу прощения за задержку! – говорит монах, открывая дверь свободной золотой рукой, – Я не мог найти, где хранятся десерты или что-нибудь вкусное для мисс Окстон. И, к сожалению, так и не нашёл. – Ого!! – казалось Трейсер вообще не расстроилась отсутствием сладкого. Особенно, когда в прямом эфире наблюдаешь чудо в виде золотых в буквальном смысле рук Дзенъятты. – Текхарта, не было нужды в том, чтобы принести всё самостоятельно, – мягко и слегка обеспокоено говорит доктор Циглер. – Я настаиваю на вашем отдыхе, дорогие друзья из Overwatch, – говорит монах, расставляя кружки с напитком для каждого, после чего золотые руки исчезли будто бы их никогда и не было. – Вам тоже стоит отдохнуть, Текхарта! – говорит Уинстон, предлагая стул Дзенъятте. – Нет в этом необходимости, – Текхарта качает головой, а после слегка подпрыгивает, плавно возвращаясь в своё обычное состояние парящего лотуса. То есть, когда он парит сидя.       После всё вернулось к тому, как было раньше, только веселее. Теперь разговоры были громкими и оживлёнными – каждый спешил поделиться своей историей, будь то новой или тысячу раз рассказанной старой.       Монаху хотелось и что-нибудь своё рассказать, вот только что такое он мог им рассказать? Большинство историй казались ему слишком личными, чтобы так просто ими делиться в такой компании.       Пока он отчуждённо наблюдал на весёлыми рассказами остальных, Дзенъятта даже не заметил, как плавно рассказы перетекли в разговоры об отношениях.       Отношениях в целом любых: дружеских, романтических, интрижек на один раз.       Текхарта не мог не заметить, как Шимада пристально смотрел на него, будто бы хотел что-то спросить. – Что-то случилось, мой ученик? – мягко спрашивает Дзенъятта, привычно сложив свои руки вместе. – Учитель, – неуверенно начал он, поглядывая на Ангела, которая ободряюще ему кивала, – Вы как-то упоминали, что у вас с ваши партнёром... – На этом моменте остальные оглянулись, удивляясь, что у омника в их компании был "партнёр" и именно в романтическом смысле этого слова, – ...была "ваша песня", как вы сами выразились. Хотелось бы её послушать, если вы, конечно, не возражаете...       Если бы Дзенъятта мог пить, то он бы поперхнулся напитком от этой просьбы.       Мало того, что Гэндзи натурально выдал его с потрохами, поскольку он совершенно не собирался рассказывать о своих отношениях с Раматтрой, так теперь всем остальным стало очень интересно знать подробности. Ведь отношения между омниками довольно интересная тема, поскольку людям не до конца понятно, как именно они происходят. – Было крайне подло с твоей стороны выдавать чужие личные секреты, Гэндзи, – не смотря на это, Дзенъятта всё ещё говорил спокойно, даже не думая ругать своего ученика за проступок. – Я просто думал, что вы сами что-нибудь расскажете, – Шимада сложил руки на столе, а после положил на них свою голову, – Но раз нет, то прошу поделиться вас хоть чем-нибудь.       Это заставило монаха задуматься. С одной стороны, он вообще не хочет делиться чем-либо, что касается его прошлых отношений, или что является личным для него и Раматтры. Но с другой стороны... Таким образом Гэндзи отчасти спас его, ведь он не просит Дзенъятту рассказывать об отношениях, а лишь просит его поделиться небольшой крупицей. Крупицей в виде песни, о которой он сам когда-то упоминал.       В целом... А почему бы и нет? Он и сам довольно давно не слушал эту песню. – Так уж и быть, – монах прикладывает два пальца к своей голове, начиная поиск нужного файла у себя в системе, – Только учтите, что качество записи далеко не самое лучшее, поскольку я её делал сам. – Ничего страшного, – Уинстон ободряюще кивает, – Если слова песни всё ещё можно различить, то плохое качество нашего прослушивание не испортит.       Дзенъятте пришлось довольно долго покопаться в своих базах данных и банках памяти, поскольку он вообще забыл где именно он сохранил запись. Он помнил примерную дату, но за эту дату было было достаточно много событий, из-за которых нужный файл найти было проблематично. – Хм-м-м... Где же я её сохранил... – вслух произносит омник скорее для себя, чем для окружающих.       А потом его внимание привлекла папка с весьма замудренным для незнающего названием: "Моменты с Луной".       Как он сразу не додумался её проверить? – Кажется, нашёл... – монах подкрутил диск сбоку своей головы, увеличивая громкость своего динамика, – Приятного прослушивания, агенты Overwatch, – вежливо подытожил Текхарта, наконец-то запуская запись. Все вокруг приготовились слушать.       Запись началась с шума помех проигрывателя. Добрые пару секунд не было ничего кроме помех.

Close your eyes

      И вот песня и началась. Послышались мелодичные звуки, издаваемые клавишами фортепиано.

Come to me

Feel all right

Just dance with me all through the night ~

      Гэндзи вновь выпрямился, когда Ангела облокотилась, положив голову ему на плечо.

Turn it out

Close to you

I feel good

'Cause I just know feeling of you

Give it to me, baby ~

      Шимада вдруг потыкал Циглер в плечо, от чего та на него с любопытством смотрит. Он предлагает ей свою руку. Безмолвное приглашение. Приглашение на танец.       Ангел берёт его за руку, пока ниндзя встаёт на ноги и тянет женщину за собой в середину комнаты, та не сопротивляется.

Feel all right

I feel good

Just want you to step with me

Dance with me

Here with me, feel all right

I feel good on you

All right

      Заняв свои позиции, врач кладет левую руку на плечо воина, пока правая переплетает пальцы с рукой Гэндзи. Последний же нежно кладет свою ладонь на талию блондинки.       После чего они закружились в танце.

To make a groove all night

Close your eyes

Come to me

Feel all right

Just dance with me all through the night ~

      Воин вёл лекаря по особой траектории, дабы не задеть ничего лишнего, что могло бы прервать их танец и привести к, пусть и не серьезным, но травмам.       Лекарь же полностью доверилась его движениям, следуя заданному пути.

Turn it out ~

      Шимада резко останавливается, позволяя Циглер покружиться рядом, пока он держит её руку, а после притягивает её обратно к себе.

Close to you

I feel good

'Cause I just know feeling of you

Give it to me, baby ~

      Ангел намерено позволяет себе начать падать на спину, зная, что Гэндзи её поймает. Песня набирала энергию, как и движения пары, соответствуя её ускоренному темпу.

Feel all right

I feel good

Just want you to step with me

Dance with me

Here with me, feel all right

I feel good on you

All right

To make a groove all night

      Ниндзя её ловит, нежно держа за талию.       Дзенъятта, подобно и остальным присутствующим, наблюдает за ними. Нежность и чувственность их движений окликается глубоко у него в душе. Чакры вокруг его шеи невольно начали подёргиваться, звеня в ритм.       Сцена вальса Гэндзи и Ангелы заставляет омника вновь окунуться в события давно минувших дней. То, как они с Раматтрой нарушали комендантский час. То, как они глубокой ночью забирались в самые высокие покои монастыря. То, как они танцевали под звук старого радио при свете луны. То, как они вместе смотрели на звёзды, считая и гадая, как много других омников также смотрят на звёздный небосвод.

Feel all right

I feel good

Just want you to step with me

Dance with me

Feel all right

      Между тем песня близилась к концу. Она постепенно затихала, соответственно вальс теперь тоже был медленнее, но от того не менее чувственный.

I feel good on you

All right

To make a groove all night

Close your eyes

Come to me

      Циглер и Шимада вдруг резко отдаляются и отходят друг от друга. Он кланяется, а она делает реферанс.

Close your eyes ~

      На этом заканчивается песня.       Но не запись...       Все присутствующие начали аплодировать двум танцорам. Лена подбегает к Ангелу, что-то тараторя ей, пока та ей что-то отвечает, хихикая.       Текхарта резко заглушает звук записи до такой степени, что теперь он её слышит только в своей системе. Остальным необязательно знать, что было дальше в этой записи.       Гэндзи подходит к месту, где сидел Дзенъятта. Он кланяется. – Спасибо вам, Учитель, что поделились с нами сокровенным, – говорит ниндзя с искренним уважением и благодарностью, – Теперь я понимаю почему вы и ваш партнёр так сильно любили эту песню.       Дзенъятта молча кивает, больше не говоря ни слова.       Ниндзя и врач вернулись обратно на своё место на диване.       Статус кво вернулся к изначальной позиции в виде весёлых дружеских посиделок за чашечкой чая. Ну, и кружкой пива, если учесть случай Вильгельма.       Спокойствие и идиллия – довольно редкие состояния в наше время, наполненное войной и жестокостью. Они заслужили передышку, как никто другой. – Теперь ты доволен качеством записи? – звучит до боли знакомый голос.       Омник дрогнул от звука голоса Раматтры. Даже на записи он звучал так громко и естественно, что, казалось, что он был прямо здесь и сейчас с ними в одной комнате. – Более чем, – звучит уже его собственный голос из прошлого, – Только, увы, лучше запись я уже сделать не смогу, – он сделал звук, похожий на печальный выдох. – А для тебя это проблема? – с улыбкой спрашивает он. – Нет, конечно! – Дзенъятта хихикает, – Просто хотелось бы запомнить что-то особенное в идеальном состоянии. – Но не в этом ли прелесть жизни? В её неидеальности? – В этом... Есть доля правды, – он невольно соглашается. – Красота жизни в деталях, и мы только больше в этом убеждаемся с каждым прожитым годом. Не так ли, солнце?       Несмотря на то, что Раматтра был среди них младшим, Дзенъятта не мог не восхищаться его мудростью, опытом, принципам и целям в жизни.       Разоритель не был из тех, кто слепо следует за кем-то. Он всегда был прямолинейным, даже когда лучше было бы промолчать или сказать сладкую ложь.       Текхарта в настоящем поворачивает голову к окну, наблюдая за тем, как небо медленно перетекает из теплого желто-оранжевого в темно-синий, а после и вовсе в черный. Одна за другой загорелись звёзды, весело мигающие между собой. Какое хорошего время он подобрал для проигрывания записи. – Звёзды прекрасны... – говорит R-7000 с нежностью и благовением в голосе. – Ты это уже много раз говорил, моя луна, – подмечает Дзен в прошлом, слегка хихикая. – И я не перестану это повторять, солнце.       Дзенъятта помнит, как тогдашний монах и сегодняшний лидер Нуль-Сектора впервые назвал меньшего омника этим прозвищем. Ему сразу же понравилось быть "солнцем" более высокого омника, пусть порой это смущало. Именно поэтому Раматтра закономерно получил прозвище "луна". – Кстати, давно хотел спросить. – Что именно, солнце? – Мы это как-то не обговорили, и меня терзает любопытство... Почему "солнце"?       Монах мог представить себе, как Раматтра, ухмыляясь (пусть физически сделать этого не мог), наклоняется и заговорщически ему шепчет секрет, который секретом то и не был. – Луна не является звездой. У неё нет своего света, – начинает он, – То, что зовётся лунным светом, на деле лишь отражение солнечных лучей от поверхности Луны. По сути своей, Луна делится светом Солнца, даже во мгле. – То есть..? – У меня нет того света, которым обладаешь ты, Дзенъятта. Но я могу помочь тебе делиться этим светом с другими даже в кромешной тьме. Без Солнца – не будет Луны. Без тебя – не может быть меня.       Эти слова до сих пор иногда крутятся у Текхарты в голове.       Он оглядывается на компанию агентов Overwatch. Да, в какой-то мере... Сравнение Дзенъятты с солнцем – довольно точное описание того, кем он является сейчас.       Он – свет, наставляющий путников на правильный путь. Но по такой логике Раматтра должен быть никем, поскольку луна ничтожна мала и незначительна в сравнении с великим светилом.       По крайней мере, так Дзенъятта думал раньше.       Но Солнце известно тем, что это невероятно одинокая звезда. – Тогда это полностью оправдывает твой статус, как моей луны, – монах лукавит перед другим монахом. – Именно так, – Раматтра вновь необычно добр и нежен в голосе.       Луна важна для Земли. Она защищает её от опасностей астероидов, она поддерживает гравитацию в норме.       Без Луны, Земля бы не выжила. Так же как и не выжила бы без Солнца. – Твоё любимое созвездие, Раматтра? – Кассиопея. Твоё? – Орион. – Почему? – Орион мне очень тебя напоминает.       Слышится ухмылка в голосе Разорителя. – Ты всё ещё ведёшь запись, Дзенъятта, – будто невзначай говорит он. – А это к чем... Ой...              Ностальгия – вещь пресловутая.       Она может дарить, как и чувство тепла, так и безудержную боль, а порой даже и отчаяние.       Но тем не менее. Ностальгия по былому может двигать нас вперёд.       Теплые воспоминания из прошлого дарят нам надежду на светлое будущее.       Возможно, это глупо и наивно... Но Дзенъятта верит, что их всех ждёт хороший финал. Он искренне верит, что люди и омники могут сосуществовать, как ему говорит его же собственный опыт.       И он знает, как Раматтра так же как и он желает мирного неба над их головами. Поэтому он и хочет убедить его, что другой путь есть.       Есть путь, при котором никому нужно развязывать войну и жертвовать жизнями...