Первый друг

— Да ты просто боишься! — Ноа ехидно улыбнулся. — Я вот ходил, и, как видишь, всё в полном порядке. А проигранное желание надо исполнять. Карточный долг — это святое! Холодный ноябрьский ветер трепал листья, которые шуршали под ногами, словно шепча предупреждения. Алекс сжал кулаки, стараясь не выдать своего страха. — И ничего я не боюсь, — пробурчал он, глядя на темнеющее небо. — Сейчас уже середина ноября, и я просто не хочу простыть. Но если ты не хочешь менять желание, я соглашусь. В памяти всплыли слухи о заброшенной усадьбе — как несколько лет назад там пропали ребята, его ровесники. Даже днём здание выглядело зловеще. С Ноа они познакомились пару месяцев назад в баскетбольной команде. Алекс, с его необычными увлечениями — классикой, вязанием и коллекционированием книг, не имел друзей. Но Ноа оказался тем, кто разделял его интересы. И теперь разрушать эту дружбу из-за какого-то карточного долга казалось неправильным. — Вот и отлично. Тогда, — Ноа осмотрелся изучающим и подозрительным взглядом. — Скажешь маме, что остался ночевать у меня. — Но она же с тобой не знакома, к тому же, не знает, где ты живёшь. — Ну и что? По-моему, ей достаточно того, что ты называешь меня лучшим другом. Особенно учитывая, что я у тебя первый и единственный друг, — он сделал ударение на предпоследнем слове. — Мда… С этим не поспоришь. Ладно, думаю, может сработать. — Тогда завтра вечером я провожу тебя до усадьбы и прослежу, чтобы точно зашёл. — То есть мне ты не доверяешь? — Ну что ты, конечно же, доверяю. Просто хочу принести свой талисман на удачу. Родители говорили, что он оберегает от злых духов, вот на тебе и проверим, — его губы растянулись в ироничной усмешке. — Да иди ты, проверяльщик недоделанный. Только для этого решил меня туда затащить? Да? — Ноа пришлось уворачиваться от подзатыльника. — Ну ладно, ладно, не кипятись. Просто подумал, а вдруг там правда какая-то нечисть бродит, — ему вновь пришлось уворачиваться. — Ну всё, всё, я пошутил. Так ты согласен? — Ещё бы не согласиться. Карточный долг — это же святое, — передразнил он друга. — Значит, завтра в девять вечера встречаемся возле усадьбы.

***

— Алекс, веди себя хорошо. Это первый человек, которого ты назвал другом, и я не хочу, чтобы после первой же ночёвки он от тебя сбежал. — Ну, мам, мне же уже шестнадцать. Я прекрасно знаю, как надо вести себя в гостях. — Этот диалог продолжался уже больше получаса. Алекс уже успел пожалеть, что согласился на предложение Ноа. — И я вообще-то уже опаздываю. Поэтому дай выйти, пожалуйста, — он прошёл мимо неё быстрым шагом и вышел за дверь. — Только не пейте ничего алкогольного и ложитесь спать пораньше, — кричала она ему в след, от чего тот готов был провалиться под землю… — Алекс! Я тебя уже заждался, — отчитывал его Ноа. — Уже полдесятого, думал, что вообще не придёшь. — Извини, мама задержала, ты же знаешь. — Ему было стыдно за свою родительницу. Помимо собственных интересов, ровесников неплохо отталкивала и его мама своей излишней заботой. — Ладно, на этот раз прощаю. Холодный ноябрьский ветер пробирал до костей, когда Ноа и Алекс остановились перед заброшенной усадьбой. Луна висела над крышей здания, отбрасывая причудливые тени на их лица. Ноа достал из-под рубашки небольшой медальон, который тускло мерцал в лунном свете. Его поверхность казалась живой, будто пульсировала в такт биению сердца. — Вот, возьми, — тихо произнёс он, протягивая артефакт Алексу. — Только не потеряй. Алекс с недоверием взял медальон. Его пальцы невольно дрогнули, когда он почувствовал лёгкое покалывание от прикосновения к холодному металлу. В центре медальона мерцал странный кристалл, который, казалось, впитывал лунный свет. — Откуда у тебя это? — поинтересовался Алекс, рассматривая причудливые руны, выгравированные на поверхности. — Я уже говорил — семейная реликвия, — уклончиво ответил Ноа, застёгивая цепочку на шее друга. Когда он закончил, кристалл в медальоне едва заметно засветился фиолетовым светом. Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок — то ли от страха, то ли от магии артефакта. «Так, какой магии? А ну, взял себя в руки, Алекс. Ты живёшь не в сказке, а в реальном мире с телефонами, машинами и отсутствием всякой нечисти. Это просто игра. Ты войдёшь в это здание и выйдешь из него утром. Ничего не произойдёт», — успокаивал себя мысленно парень. Усадьба возвышалась перед ними мрачной громадой. Окна, похожие на пустые глазницы, смотрели на незваных гостей. Где-то вдалеке прокричала ночная птица, и этот звук эхом отразился от стен заброшенного здания. — Ну что, готов? — спросил Ноа, глядя на друга. Алекс сглотнул ком в горле, но кивнул. — Готов, — ответил он, хотя его голос предательски дрогнул. Ноа натянуто улыбнулся и приоткрыл деревянную дверь старого здания. Она протяжно заскрипела. Медальон на груди Алекса начал еле заметно пульсировать чуть ярче. Он глубоко вдохнул и вошёл внутрь.

***

Он бродил по дому уже где-то час. Под ногами скрипели старые половицы. Под потолком качалась паутина, гонимая сквозняком. Боковым зрением Алекс ощутил движение справа и резко развернулся. — Ох ты ж… — он отпрянул к окну. Сердце бешено колотилось, а на стене преспокойно висел портрет девушки, покрытый паутиной, вздымающейся от ветерка. Медальон начинал сиять всё ярче, но парень не замечал этого в темноте. — Привидится же всякое. Надо было меньше слушать Ноа с его рассказами о привидениях этого особняка, — он перевёл дух. — Нужно найти какую-то комнату и прилечь поспать. Алекс зашёл в первую попавшуюся комнату. Она была достаточно просторной. По центру располагалась широкая кровать с балдахином. На стенах были выцветшие бордовые обои. Пол был застлан пушистым толстым ковром, заглушающим шаги. Прямо напротив кровати висела картина с изображением большого семейства. — Ладно. Остановлюсь здесь. Ноа же не говорил, что я не могу спать? Значит, вполне можно прилечь и переждать эту ночь, — он нервно усмехнулся. Находиться в большом пустом заброшенном доме ночью было действительно страшно. По какой-то причине Алексу не удавалось успокоиться. Как будто что-то удерживало его страх, не давая рассеяться. Парень присел на кровать, предварительно смахнув внушительное облако пыли. Стоило голове коснуться подушки, как он тут же провалился в царство Морфея. От стены отделилась фигура. — Он спит, — проговорил Ноа. — В прошлые разы такого не было. Этот первый, кто додумался прилечь. Нам это не помешает? — он взглянул в сторону портрета. — Нет, — с него сошла и увеличилась до нормальных размеров женщина в старомодном платье, посмотрела на кровать и хищно оскалилась. — Думаю, нам это даже на руку. — Она приблизилась к Алексу и приложила руку к его лбу. — Да-а-а, он боится… Ммм… Как же вкус-сно, — её лицо изображало искреннее удовольствие. — Страх молодых слаще всего. — Женщина отняла руку. — Но не станем сейчас всё забирать. До рассвета ещё до-о-олго. А наши братья и сёстры тоже голодны. Ты же привёл ещё кого-то, кроме этого паренька? — А как же? — Ноа хищно усмехнулся. — Ещё пятеро бродят по особняку. Амулеты при них. Нужно добавить лишь ещё немного нервозности и страха, а дальше медальоны, как ты знаешь, сами постараются. — Отлично, мой мальчик, отлично. Я всегда говорила, что ты самый смышлёный среди нас. Можешь взять у него немного авансом вперёд остальных. — Благодарю, госпожа, — он поклонился ей. — Но раз уж наш гость спит, позволь мне немного поиграть с ним. — Улыбка стала ещё шире. — Дать страху настояться, увеличиться, заполнить медальон и, возможно, даже два. — Только не перестарайся, он должен быть жив к началу. — Ноа вновь ей поклонился. Женщина кивнула ему и растворилась в воздухе. — Ну что, Алекс, поиграем? — он приблизился к нему и приложил свою руку ко лбу парня. Тот тут же стиснул одеяло, и без того закрытые глаза зажмурились, а лицо исказила гримаса ужаса. Ноа был удовлетворён, кошмары давались ему лучше всего.

***

Ему десять. Он завтракает на кухне. Мама возится у плиты. На тарелке аппетитная яичница. — Солнышко, я пойду приберусь в кладовой, — она улыбается Алексу. «Что-то не так. На завтрак же всегда были только хлопья. У мамы же аллергия на яйца и пыль. И что ей делать в кладовке? А она вообще была у них?» — проносится у него в мыслях. — Сашенька, помоги, пожалуйста! Я не могу дотянуться. «Но ему же всего десять… или уже шестнадцать? В зеркале он уже такой высокий» — Уже иду. — В кладовой темно, свет не включается. — Ма-ам, ты здесь? — Да, солнышко, помоги, я не дотягиваюсь. «Солнышко, Сашенька, я же всегда был для неё Алексом и Золотцем. Или не был, или не я?» Картинка слегка расплывалась. «А если это сон? Мама говорила, что, когда спишь, нельзя идти на голоса и покидать комнату. Но это же мамин голос. Да и какой сон?» — Алекс, ну где же ты? Я заждалась. Ты мне поможешь? «Голос звучит как-то глухо. Но это же мама…» — Да, уже иду. — он распахнул дверь и шагнул в темноту. Здесь по над стеной должен быть ещё один выключатель. Какой-то странный булькающий звук. — Мам, ты что-то пролила? Я ничего не вижу. Где ты? — рука продолжала шарить по стене. — Я-я-ха зде-есь… — голос стал тише и неразборчивее. — По-хо-моги мне… Я-ха не могу ха… дотянуться. — Тебе плохо? Где ты? Ну же! Где же этот выключатель? «Маме плохо, я должен ей помочь. Но здесь ничего не видно». Сердце парня заходилось стуком. Страх за жизнь родительницы застилал глаза. — Есть, нашёл! — свет ослепил яркостью. Рука испачкалась в чём-то липком. — Ч-что за ч-чёрт! — на ладони были кровавые разводы. Красная полоса пересекала белоснежный выключатель и криво уходила к полу. — Сынок… помоги… я не могу дотянуться… — вновь послышались булькающие звуки. Он резко обернулся. — А-а-а-а, — крик эхом отразился от стен. Дверь захлопнулась. Алекс прижался спиной к стене. «Такого не может быть. Нет. Нет. Нет!» — Мама! Его взору предстала ужасная картина. Женщина была пригвождена каким-то огромным штырём к стене. Все стеллажи растворились в воздухе, оставив их одних. Руки и ноги были закованы в цепи, уходящие в стену. Женщина тянулась руками к арматуре, но у неё не получалось пересилить натяжение цепей. Изо рта, пузырясь, стекала кровь. Непонимающий взгляд был устремлён на парня. — Помоги… — сдавленно проговорила она. Звук эхом отразился от стен и продолжал въедаться в мозг парня острыми клиньями. — Мама! — Алекс подбежал к ней. Он пытался освободить её. — П-подожди. Я-я сейчас. — Цепи не поддавались. Парень весь перепачкался в крови. — Я не могу! У меня не получается! Я-я попробую привести помощь, держись! — Он кинулся к двери в попытке её отворить. Ничего не вышло. Он стучал в неё, сбивая кулаки в кровь. Кричал до хрипоты в голосе. Из глаз текли слёзы. Вдруг что-то звякнуло позади. Чутьё подсказывало, что оборачиваться не стоит. — Я заботилась о тебе… а ты бросил меня. Неблагодарный щ-щенок. — Алекс обернулся и захрипел от ужаса. Связки его больше не слушались, голос сорвался. Это уже была не мама… Обрывки цепей свисали с запястий и тянулись за щиколотками. В груди зияла страшная сквозная рана. Стеклянные глаза воззрились на него. — Ты же мог меня спасти… — сдавленным чужим голосом проговорила мама. — Но не стал… бросил… предпочёл сбежать. — Черты тела заострились, послышался хруст. Существо резко изогнулось назад. Обычный человек сломал бы себе позвоночник… «Этого не может быть. Мама! Что происходит?» Это была уже не его мать. Рот твари разверзся от уха до уха. Пасть удлинилась, тело стало тонким и длинным. Алекс в ужасе сполз по стене. Она надвигалась на него. — А-а-а-а-а… Кто-нибудь, помогите! Ахха… — его схватили за горло и подняли над полом. — Тебе. Никто. Не поможе-ет, — прохрипела тварь прямо напротив его лица. — Твой ненаглядный дружок так же точно крича-ал, пока й-я разрывала его на куски-и-х-и, — существо швырнуло его в стену и кинулось сверху. Разодрало когтями кожу, выпустило внутренности. С жутким хлюпаньем и чавканьем завозилось мордой у него в ране. Алекс трепыхался в предсмертной агонии. Голосовые связки были перерезаны вместе с трахеей одним из длинных когтей. Он захлёбывался в своей крови… Парень затрепыхался на постели, и Ноа поспешил скрыться в темноте стены. Алекс перевернулся на спину, на лице отобразилась гримаса ужаса и боли. Как в предсмертной агонии, стиснул в мёртвой хватке покрывало по бокам от себя. — Один медальон есть, — удовлетворённо проговорил Ноа и с блаженной улыбкой лизнул светящуюся фиолетово-зелёным подвеску. Вторая уже была на шее парня и лишь набирала силу. — Но, боюсь, мне придётся прерваться, иначе твоё сердце просто не выдержит. А жаль, мне очень понравилась наша игра. Но, мой дорогой Алекс, ты ещё нужен госпоже. Ей нравится вкус страха и боли таких м-м-м… чистых людей. — Он щёлкнул пальцами свободной руки, рассеивая сон, и растворился в стене. Парень выгнулся в спине и закричал. — А-а-а-а-а… — открыл глаза. Резко сел в кровати и огляделся. По щекам струились слёзы, а по телу ручьями стекал пот. Сердце не успокаивалось. — Приснится ж-же т-такое… Ни в жисть больше даже не приближусь к этому проклятому дому. Где-то в здании послышался женский крик. Алекс вскочил с кровати. «Нужно помочь. Что-то могло случиться. Вдруг кто-то провалился в этих трухлявых половицах». Он оббежал весь особняк, но ни в одной комнате никого не нашёл. Где-то на часах пробила полночь… «Откуда здесь работающие часы?» Мысль не успела оформиться и тут же пропала. Крик раздался снова. Внезапно он разглядел высокие двойные двери, которых раньше не замечал. Кинулся к ним, распахнул и попал в просторный зал… На стене на цепях висело пять подростков. Место посередине пустовало. Какие-то люди что-то делали с девушкой. Она кричала, от её тела отделялось фиолетовое свечение, которое… поглощал один из них. Другой вырезал на худом парне узоры ножом. Рот был заклеен, было видно лишь приглушённое зеленоватое свечение. Алекс в ужасе замер, не зная, что делать. — А вот и главное блюдо. — Ноа вышел на лунный свет, проходящий через прозрачные занавески огромного окна. Потянуло холодом. — А я-то думал, тебя придётся вести силком. — Он хищно улыбнулся. — Н-ноа, что происходит? Что ты здесь делаешь? — Ты — первый человек, что так меня увлёк. Мои интересы не разделяли даже многие современники. Не думаю, что когда-нибудь встречу такого, как ты. Поэтому Мать дала мне возможность пригласить тебя к нам в семью. — Я ничего не понимаю, — он попятился и упёрся спиной в запертую дверь. — Ну, ну, не стоит бояться. Позволь я всё тебе объясню. — Алекс затравленно огляделся и испуганно кивнул. — Вот и отлично, — улыбка Ноа неожиданно потеплела. — Лет четыреста назад наша семья состояла всего из семи человек. В этих землях началась война. Мать хотела защитить нас. Она нашла старинный ритуал нашей семьи. Но он сработал не так, как мы предполагали… С тех пор нам ничто не может навредить: ни оружие, ни время. Мы как мушки, застывшие в янтаре. — он невесело усмехнулся. — Но всё же есть пара нюансов. Каждые пять лет нам необходимо поглощать жизненную энергию. Как удалось выяснить, она вытекает из человека под действием наших чар, лишь когда тот испытывает боль или ужас. Чем больше мы берём, тем быстрее умирает человек. Но так как брать мы можем всего одну ночь за все пять лет, приходится идти на… эм-м… определённые жертвы. — Ноа проследил за взглядом Алекса. Тот был направлен на прикованных к стене ребят. — Давай лучше пойдём ко мне в комнату. До рассвета ещё пара часов. Думаю, этого времени нам вполне хватит. Парень следовал за ним безвольным существом. Его разум пытался анализировать ситуацию, но всё время упирался в научные факты, которые раньше казались неоспоримы. — Вот это моя обитель. — звук голоса отвлёк от размышлений. Они оказались в ярко освещённой комнате. Она была обставлена достаточно современно по сравнению с остальным домом. На книжных полках стояла современная научная литература и классика в глянцевых обложках. — Н-ноа… — еле слышно подал голос Алекс. — З-зачем это всё? — А? Ты о чём? — в голубых глазах читалось недоумение. — Это всё? — Парень обвёл взглядом комнату. — Твой рассказ, обходительность, моя относительная свобода? Для чего? — Помнишь, в начале я говорил, что нас было всего семь? — Тот утвердительно кивнул. — А сейчас нас двенадцать. Думаю, вывод напрашивается сам. — Ноа смущённо поднял глаза к потолку. — Каждый… Каждый, кроме меня и матери, нашёл себе кого-то, с кем теперь делит вечность. Мне… Я ни разу не встречал таких, как ты. И… — его смущение стало ещё больше. — В общем, я хочу разделить свою вечность с тобой, Алекс Элтингер. Т-ты согласен? — это заявление повергло парня в шок. Ноа и не подозревал, что в данный момент, пусть и извращённо, но исполнил одну из самых желанных фантазий парня. (Прим. от Автора: Алекс в кошмаре, умирая от рук матери, думал только о её словах про убитого Ноа. А сам Ноа видел это, так как влиял на кошмар. К тому моменту он ещё не до конца определился: убить Алекса или нет. И пошёл к матери за советом. Та одобрила. До посвящения перед другими нельзя было выражать своё отношение к парню. Отсюда и его первое обращение в зале. Он как бы и не говорит, что Алекс его, но и как бы уже оградил от своей семейки) — Да… — тихо проговорил Алекс. Ноа просиял самой счастливой улыбкой и крепко обнял его. — Алекс, я надеялся, что ты так скажешь! — воскликнул он, отстранившись. Парень был смущён напором друга (да и друга ли уже?) — Но что теперь будет со мной? С мамой? — Тише, всё в порядке. Тебе ничто не угрожает, а твоей маме тем более. Если согласишься на ритуал, про тебя, по желанию, забудут. Перестанешь существовать для кого угодно. — Алекс ещё помнил, какая картина предстала перед ним недавно. — Мне тоже придётся делать такое? — Ноа отвёл глаза. — Да. По-другому не выйдет, но ты быстро привыкнешь. — Л-ладно. — Вот и отлично. Тогда пошли. Парни вновь вошли в зал. В этот раз там было уже всё семейство во главе с матерью. Выслушав своего сына, она позволила Алексу вступить в их семью. Парень должен был исполнить ритуал. — К-какой р-ритуал? — голос подвёл его, и последнее слово он проговорил фальцетом. — Ты будешь должен убить одну из наших жертв, поглотив последнюю жизненную энергию. Раньше в этом помогал кто-то из партнёров, но к этой ночи мой ненаглядный Ноа создал эти медальоны, — она тепло посмотрела на сына. Хотя, увидь этот пустой взгляд кто другой, ни за что бы так не сказал. — Наденешь свой медальон на ту девушку, а Ноа даст тебе другой. — Парень сглотнул, на такое он не рассчитывал. — Всё понял? — Д-да… Девушка смотрела на него огромными, полными слёз глазами. Что-то мычала через скотч, мотала головой, пыталась вырваться. Это была Эмма, его одноклассница. Та, что всегда подначивала ребят издеваться над тихоней и «ненормальным». Чувство мести застилало глаза. Он приступил к ритуалу.

***

«Дом привидений» — так люди прозвали то место. Каждые пять лет в городе пропадало шесть подростков. Полиция разводила руками. Спустя несколько дней дела закрывались, а родители пропавших навсегда покидали город. Но местные старожилы рассказывают, что на протяжении всей жизни частенько видели в парке двух загадочных, неспешно прогуливающихся ребят. — Вот же ж. Я же вроде помнил, как их звали. Мы познакомились… в институте, да, — рассказывал дед своим внукам. — Кажется… А о чём это я? Ноа действовал аккуратно, чтобы его не засекли. «Уже давно надо было стереть память нашему старому знакомому…»

Конец