Муза для смертного

Прибрежный ветер ласково играл с её волосами, утренние лучи солнца рассеяно путались в её рыжих, слегка завивающихся от влаги, локонах пока тонкие пальцы нервно теребили их концы. Подолы пеплоса слегка поднимались и опускались, оголяя босые стопы девы. Голубые глаза Кейтлин упрямо впились в силуэт молодого человека, сидящего на берегу. Его внимательный взгляд был устремлён прямиком в сторону бескрайнего моря, словно он нашел в нем нечто интересное и удивительное, чего не мог понять и найти никто другой кроме него. Как бы она хотела быть морем... Завлекать своей загадкой, тайными. Чтобы он смотрел на неё также, как смотрел на воды океанов. Так ей оставалось лишь заворожённо разглядывать его спину, плечи, небольшой хохолок на затылке пшеничных волос, который никак не приглаживался. Но она знала, что у него прекрасные темные глаза, которые под лучами солнца отливали золотым янтарём. Он был прекрасен... Она резко спряталась за стволом дерева, когда юноша оглянулся. Дыхание участилось, сердце заколотилось с бешеной скоростью. "Только бы не заметил, только бы не заметил..."

***

Взгляд Кейтлин уперся в прозрачную водную гладь, которая отражала её внешность. Почти та же самая, лишь несколько новых нюансов и одежда, подходящая для простой юной крестьянки. Черты лица более мягче, чем были до этого, губы пухлее, ладони немного грубее, якобы, от работы на поле, глаза светлее тех синих омутов. Она бы хотела быть идеальной для Аарона, но не той кукольной Богиней, коей считалась. Кейтлин уже знает как его зовут. Шумный кузен Николас, который громко выкрикнул его имя, когда искал брата, помог ей в этом, сам того не ведая. Когда-нибудь, она отблагодарит его. Аарон. Аарон, Аарон, Аарон. Мягкое "Аа" тянется, поднимая язык к верху. Сладкое, воздушное, легкое, как ото сна.. На "рон" язык вновь касается неба, возвращаясь на нужное место. Заземление. Возвращение назад. Его имя, его голос белым, но таким тихим, шумом звучит в её голове. Кажется, она совсем свехнулась со своей влюблённостью? Или любовью?.. "Где же ты? Обычно приходишь в это время..." - нервно думала богиня, сидя на большом холодном камне и дожидаясь юного художке. - Извините, я вам помешал? - раздался знакомый голос сзади. - Кто вы? Я вас раньше здесь не видел, а наше поселение довольно маленькое, чтобы я вас не знал. - Кейтлин, я Кейтлин, - пролепетала девушка, готовая с жадностью разглядывать юношу. Аарон. Пока Кейтлин сидела на камне, художник возвышался над ней, пусть и немного. Его волосы были растрепаны, в руках он держал принадлежности для рисования, а сам был одет в хитон и накинутый сверху гиматий. - Я недавно переехала сюда с младшим братом. Из Афин. - Из столицы значит? - хмыкнул Аарон. - Смена обстановки? - Если так можно выразиться, - глухо пробормотал Кейтлин. Аарон поднял светлую бровь, в ожидании ответа. - Я сирота, а родители, которые были земледельцами, перед своей смертью, мечтали переселиться в маленькую деревушку, похать поле всей семьёй, жить рука об руку без большого количества людей. - Извини, - неловко пробормотал Аарон, совсем неожидавший такого ответа. Пока тот думал о своем извинении, Кейтлин вспоминала выдуманную историю своей жизни. Легенда была проста. Она девушка родом из простой крестьянской семьи, которые хоть и жили в Афинах, но все же, не покладая рук, трудились на поле. Вот только после смерти родителей делать это было трудно, так что вся забота о посевах да урожаях легла на хрупкие плечи детей-сироток. Кейтлин и её младшего брата Нила, который предпочитал оставаться дома. - Все в порядке, я уже привыкла, - сказала девушка. Её зоркий взгляд уловил пергамент, который держал Аарон. - А ты?.. - О, - он посмотрел на тонкие листы в своих руках так, будто это Кейтлин впихнула их ему в руки и убежала, блеснув голубыми глазами, а теперь требует объяснений. - О, я.. Я рисую, я художник. "Глупо, глупо, глупо..." - Ох, правда? Я совсем не сильна в... Искусстве. Знаешь, работа выматывает, времени практически нету на изучении шедевров творчества, - пробормотала Кейт. - Ты не мог бы рассказать мне что-нибудь? - Я удивлён. Приятно удивлён... Ты мой первый подобный слушатель, - ну да, обычно все его "слушатели", вроде Ники или Эндрю, быстро уходили, как только он начинал разговор об искусстве. И если первый делал это аккуратно, стараясь не обидеть и не расстроить (что все равно делал), то Эндрю безразлично уходил, не взглянув на брата. - Ты уверена, что у тебя нету ничего конкретного, что бы ты хотела услышать? Отрицательно качание головой стало для него красным знаком. - Ты когда-нибудь слышала об Апеллесе?..

***

В доме Миньярдов-Хэммиков царила гробовая, можно сказать священная, тишина, уют и спокойствие, которые позволить себе его жители могли позволить себе не часто. Обычно дом переполнен руганью, шумом и холодной яростью. Возможно, сегодняшняя тишина была делом отсутствия Николаса и Аарона, пока второй прохлаждался на пляже, просиживая задницу за своими глупыми рисунками, первый при первой же выдавшейся возможности бежал к симпатичному парню... Кажется, к Эрику Клозе, сыну богатого купца. Дверь в небольшую комнатушку Аарона была распахнута настежь, впуская в нее прохладный сквозняк. В небольшом потрёпанном доме, основным материалом которого был недолговечный сырой кирпич, стены порой рушились, оставляя на своем месте трещины, из-за чего легкий ветер, гуляющий по комнатам дома, стал частым "проживающим" в их обители. Зайдя в маленькое помещение, заботливо выделенное Ники для Аарон, Эндрю вздохнул запах угля и пергамента, после чего удивлённо оглядел его. "Давно я сюда не заглядывал..." - подумал тот. На жестковатой клинии, у стены, даже на полу виделись были рисунки. Их было десятки и все они изображали одну неизвестную деву, стоящую то лицом, то спиной к морю, то лежащей на песке на животе или спине. Эндрю мог поклясться, что ни разу, за всё своё проживания, в столь небольшой деревне, где все знают друг друга в лицо, он ни разу не видел её. Что-то шевельнулось внутри Эндрю. Что-то тревожное и тягучее. Его взгляд зацепился за одну из картин. За этими чертами лица, овалом головы, изгибами плеч и губ Эндрю уловил сходство с повстречавшемся ему юношей пару дней назад. Девушка была подозрительно похожа на него.. Имя прозвучало отголоском в памяти Миньярда. Нил. Кто она и какое отношение она имеет к Нилу, а главное, к Аарону?

***

Каждая встреча становилась все чаще, прикосновения — интимнее, взгляды затяжнее и вдумчевее. Кейтлин день ото дня чувствовала, как её душа расцветает от практически ежедневных встреч с Аароном. С каждым разом её сердце трепетало все сильнее и сильнее, пока взглядом девушка выискивала молодого художника. Пока Кейтлин все больше ощущала на себе прекрасные чувства, в сердце Аарона тоже начинали загораться непорочные искры влюблённости. Такие неземные. Пленительные. Он не мог объяснить когда и как это случилось. Может быть, пока он рисовал прекрасную деву, вглядываясь в её черты лица. Может быть, пока та рассказывала глупую историю из жизни в Афинах, своем брате, родителях или ближайших жителях, с которыми она была знакома в столице. Может быть, пока они прогуливались по пляжу, в надежде о порыве вдохновения Аарона. Когда Кейтлин бегала босыми ногами по волным, смеясь. Может быть, когда та в тишине смотрела на Аарона или бескрайнее море. Или, когда Аарон начинал рассказывать об очередном художника или скульптуре. Но время каждой ночи подходило к концу, когда из-за горизонта показывались робкие лучи солнце - предвестники окончания их встречи. С тяжёлым сердцем, но она возвращалась обратно на Олимп, где её уже дожидалась работа. Такая долгая и муторная до жути. Но пока она была богиней это было её обязанностью — следовать многочисленным непоколебимым правилам. Возвращаясь обратно, Кейтлин оставляла Аарона одного с ощущением пустоты и одиночества на влюбляемся сердце. И так, практически каждую ночь, когда их деревенька погружалась в сон и тишину, они встречались и воссоединяли сердца, зная, что рассвет, рано или поздно, но разлучит их до следующей ночи.

***

С каждым разом, когда она спускалась на землю, ей казалось, что божественная сущность угасает и начинает размываться. Сила становилась уязвимее, а чувства к смертному все крепли и крепли. К каждому рассвету она возвращалась обратно на Гору Богов, на Олимп, где её преданно дожидались друзья, семья. Рядом прошедшие Богини Войны и Любви тихо перешёптывались друг с другом, пока Кейтлин печально восседала на ступенях огромного дворца Главного Бога. Она смогла заменить переплетенные пальцы Рене и Элисон. Те позиционировали себя, как хороших подруг. Но и Кейтлин была не глупа и видела те затяжные взгляды, которые женщины бросали друг на друга, видела их, взявшись за руки друг с другом, и даже пару раз застукивала их за редкими поцелуями. Кейтлин была одновременно и счастлива за обеих девушек, и слегка завидовала их общему счастью. "Вот бы и у нас с Аароном было также.." Подушечки тонких пальцев водят по шероховатому листу пергамента, подаренного Кейтлин Аароном. С него на девушку смотрели они оба. Её немного измененная копия и сам Аарон. Все неровности, четкость прорисовки, тонкие черточки, кропотливо сделанные углем.. - Кейтлин. Сестра, - послышался знакомый голос сзади. Нил. - Нил, - девушка нервно перевернула листок, слегка сжав его отчего хрупкая пластина слегка порвалась и помялась в руках. Она натянула улыбку. - Я все видел, - сказал Нил, указывая на бумажку пергамента. Улыбка Кейтлин совсем поникла. Нил был её младшим братом, который слишком похож на нее. Будучи Богом солнца и лета он имел такие же веснушки, рыжие локоны, голубые глаза, все было в точности, как у сестры. Сама же Кейтлин была Богиней осени, плодородия, посева. - Ты снова была там? - спросил взволнованно он. Кейтлин понимала, что брат лишь переживал за неё, но и она ничего поделать не могла. Любовь была сильнее неё. - Тот смертный, от которого ты возвращаешься из раза в раз обратно домой. Ты все сильнее привязываешься к нему. - Это... Нил, он не просто смертный. Это моя любовь. Я чувствую, именно там, в обычном мире, моя судьба. - Но ты же знаешь, что между вами ничего хорошего быть не может. Ты играешь с огнём. Называй как хочешь, но он - смертный, ты - Богиня. Рано или поздно, но его жизнь будет кончена. Ты увидишь его смерть, его старение, пока сама останешься молодой. Ты будешь страдать, видя это... Таков закон мира, Кейт. Закон равновесия. - Я знаю, - голос был тих, устал. Едва слышный шёпот был сиплый, до ужаса глухой. - Но я не могу отказаться от него. Не могу отказаться от него. Пусть я поплачусь за чувства, но я... Я всё равно буду любить его. Нил молча подошёл к сестре, положив ладонь на её плечо. Он слегка погладил по нему, прежде чем поддаться собвенным мыслям и сказать: - Я не буду мешать, я хочу лишь то, чтобы ты была счастлива. Если ты считаешь это правильным решением, я не стану тебя отговаривать.

***

Осенняя ночь начинает холодить своей легкой прохладной, пока Кейтлин дожидалась Аарона у его небольшого домика. Несколько раз она замечала на небольших ступенях, перед самим домом возлюбленного, силуэт его брата-близнцы. Тот неподвижно смотрел сначало на ожидающую Кейтлин, а потом на выбирабшегося из окна одноэтажного дома Аарона. Художник никогда не замечал свою копию, лишь улыбался Кейтлин, бережно беря её ладонь в свою, чтобы увести её на берег моря. И каждый такой раз Эндрю вдумчиво всматривался в уходящие фигуры людей, еще долго провожая их взглядом. Со временем, такие вылазки стали практически ежедневными, изредка Аарон с самого начала дожидался... новую подругу у моря, начиная зарисовывать очередной пейзаж. - Кейтлин. Ты пришла, - выдохнул Аарон. В этот раз она задержалась, опоздала на их встречу. Все же, лето сменялось на осень, а значит работа её брата закончилась и к ней должна была приступать она. К концу осени её заботами станут сбор урожая да "отправка" полей на заслуженный отдых на несколько месяцев. А пока стоило побеспокоиться о возделывании земли, заботе о плодородии почвы, взращивании урожая, подготовки семян к позднему посеву и напоминании людям о хлебе, выращивать который простым смертным ещё только предствояло. - Сам знаешь, работа на полях выматывает, поэтому и опоздала, - слегка улыбаясь Кейтлин, чувствуя как на её щеках разгорается румянец. Аарон кивнул, подзывая девушку подойти ближе. Он знал насколько Кейт нравится наблюдать за его процессом рисования. Кейтлин ахнула — в очередной раз — глядя на эскиз, созданный художником. - Удивляешься, как в первый раз. Я думал, что ты уже привыкла. Да и это всего лишь эскиз, легкое начертание, - неловко пробормотал парень. Это было... Смущающе. Каждый раз, когда прекрасная дева (а как таковой Аарон и считал Кейтлин) хвалила его, сердце колотилось, выплясывало резвые танцы в его груди. - Это все равно прекрасно, Аарон! Ты такой талантливый, - усмехнулась девушка, присев рядом с ним. Её рыжие локоны, концы которых были слегка спутаны, развивались на ветру. Она поправила подолы пеплоса, подогнувшиеся в процессе ходьбы до берега. Аарон внимательно разглядывал девушку. Вот две родинки на правом предплечьем, первая напоминала сердце и находилась ближе к запястью, пока вторая тянулась к локтю. Вот веснушки на щеках и носу, на несколько тонов бледнее волос. К подобным неровностям на коже в Греции, где они жили, относились скорее отрицательно, называя их "изъянами" и "дефектами", которые не красят ни девушек, ни мужчин. Идеалом красоты считалась ровная, светлая кожа. Признак благородства и здоровья, который ассоциировался с "домашней" жизнью, а не тяжелой работой на солнце. Многие гречанки, в меру своих возможностей и дохода, осветляли кожу. Пудра из свинца, мел, белила, молочные смеси... Аарон много раз видел, как девы из более знатных семей кичились своей белой кожей. "Глупые" - думал художник. Не каждый из таких способов был полностью безопасен. Пару раз ему наблюдалась картина, как девушки травились ею. Наступало это, конечно, не сразу, а со временем. Тошнота, головные боли, головокружение... Аарон был рад, что Кейтлин не пользовалась подобными вещами. Он не был готов терять её из-за такой глупости. Кейтлин сама работала на поле (по крайней мере, по её словам), у неё были веснушки, но не было легкого загара, характерного для рабочих. Её кожа была светлой. Тем не менее, ей очень шли веснушки. Те... Как будто красили её, добавляли изюминку в её и без того необычную, такую яркую, внешность. Она была его музой. "Это мой шанс" - Кейтлин, послушай меня внимательно, - пробормотал серьёзно Аарон, оставив процесс рисования. - Каждый раз, когда я вижу тебя, моё сердце замирает, а уже через несколько секунд готово выпрыгнуть из груди. Каждую встречу я хочу заставлять тебя улыбаться, смеяться. Хочу делать тебя счастливой, - его голос дрогнул. Кейтлин знала, что это был не тот спокойный и чаще всего умиротворённый Аарон. Сейчас на его месте был переживающий молодой человек, который больше не мог умалчивать о своих чувствах. И как же они были в этом похожи. - Я буду счастлив, безгранично счастлив, если ты ответишь взаимностью, но даже если и нет... Я прошу остаться моей музой. Я люблю тебя, Кейтлин, люблю. Возможно, их любовь была опасна, но вспотевшие и подрагивающие ладони, потрясенное выражение лица и покрасневшие щеки выдавали Кейтлин и её чувства с потрахами. - Аарон, я... Я люблю тебя.

***

Ночь. Луна ярко освещает силуэты двух молодых людей, лежавших на холодном песке. Прохладные волны щекочут её стопы, пока рука возлюбленного касается её собственной. На губах Кейтлин сияет улыбка. Все закончилось. Она счастливо лежит рядом с Аароном, пока тот, часом ранее, нашептывал ей всякие глупости, несвойственные ему. Божественная сила утихла, полностью померкла и поблекла благодаря Главному Богу. Тот сжалился над бедным дитя, даруя ей то, о чем она давно грезит. Кейтлин помнила, как дрожали руки, пока Нил гладил её по плечам, шепча напутственные слова перед дворцом самого Дэвида Ваймака. По словам Нила, это был был единственный способ воссоединиться с возлюбленным так, чтобы никто (кроме её божественной сущности, конечно) не пострадал. Кейтлин помнила, как стоя на коленях, шептала о своей любви к смертному, прося сделать её простой девушкой из Афин, которая пусть и не была сильна в искусстве, но искренне восхищалась творениями Аарона, которая любовалась морем, ночами на пролёт лежа на пляже вместе с одним единственным художником. Кейтлин помнила, как Дэвид слегка улыбнулся уголками губ, качнул головой, даруя несносной девчонке свое благословение. - Ступай, - сказал тогда Ваймак напоследок. "Спасибо" - мысленно поблагодарила Ваймака Кейтлин. Память о её прежней жизнь стёрта не была, но и встречаться с единственным и любимым братом девушка могла изредка, когда тот, освободившись от дел, спускался в людской мир. В реальности её вернул тихий шёпот и мягкое прикосновение ладоней художника к её локтям. - Кейт, - такое до ужаса знакомое и родное сокращение её имени на мгновение вернуло бывшую богиню обратно на Олимп. К младшему брату, к массивным ступеням дворцов на горе, к другим богам. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты не просто человек, а что-то... Внеземное. Кейтлин лишь улыбается уголками губ, чтобы привстать и надвиснуть над Аароном. - Поцелуй меня. Ещё секунда и чужие губы прижимаются к её собственным. Их первый поцелуй. Кейтлин ощутила чужую руку на своей щеке, тепло пальцев казалось обжигающим. Аарон целовался нежно, слегка проводя горячим языком по её зубам. Мягко, влюбленно и осторожно, словно они боялись спугнуть друг друга резким движением. - Я люблю тебя, Кейтлин.

***

Любовь не спрашивает, она просто приходит и забирает всё...