Red room

— И кого же ты хочешь сегодня? Микаэль задал вопрос, даже не поднимая глаз на собеседника. Всё его внимание было приковано к пачке долларовых купюр. Пальцы двигались машинально, пересчитывая банкноты. — Тебя. Всего на мгновение, но во взгляде бордельера промелькнуло нечто похожее на удовлетворение. — Тебе самому ещё не надоело? Малек усмехнулся. — Но ты же сам каждый раз спрашиваешь, кого я хочу. — Ты ведь понимаешь, о чём я. К чему этот цирк? — Микаэль наконец отложил пачку и строго посмотрел на сидящего напротив мужчину. Тот снова усмехнулся, но на этот раз как-то устало и совсем невесело. — О да, конечно. За последние два месяца я был с каждой из твоих девочек. С некоторыми — даже по несколько раз. Но никого из них я никогда не хотел так сильно, как хочу тебя, Микаэль. — Сделав небольшую паузу, Малек продолжил. — Ты мог бы и не спрашивать, а просто отправлять ко мне любую. Но ты зачем-то спрашиваешь. Каждый раз. А я... я отвечаю тебе честно. Микаэль хмыкнул. Его бездонные голубые глаза сейчас не выражали ни единой эмоции. Правая рука в чёрной кожаной перчатке обхватила рукоять металлической трости — он не хромал, но этот предмет всегда был при нём, как неотъемлемая часть его образа. Он неспешно обошёл стол и остановился прямо перед Малеком. — Если на сегодня особых пожеланий нет, то я отправлю в твой номер Мэриэль. Он сделал шаг, чтобы пройти к двери, как вдруг — Малек резко вскочил и схватил его за предплечье, крепко удерживая. — Почему нет? Ответь! Прежде Малек не позволял себе такой дерзости. На протяжении двух месяцев он играл в расслабленную небрежность и мастерски отшучивался от всего, что могло задеть по-настоящему. Но желание обладать Микаэлем оказалось куда сильнее. Малек ловил себя на том, что ищет в каждом жесте бордельера скрытый смысл. Он хотел не просто его тело — он хотел разгадать загадку, прикоснуться к источнику той абсолютной власти, что исходила от этого человека. И каждый раз, слыша вежливый, но непреодолимый отказ, он ощущал, как внутри закипает яростное нетерпение. Сейчас оно прорвалось наружу. Микаэль медленно перевёл взгляд с его руки на лицо. — Я не продаюсь. — А я и не пытаюсь тебя купить! — выдохнул Малек, не отпуская предплечья. Его хватка стала ещё крепче. — Я предлагаю тебе сделку. Одна ночь. Со мной. Взамен — любое твоё желание. Что угодно. Бордельер замер. Он не планировал вырываться. Сейчас он внимательно изучал мужчину напротив — его раскрасневшееся лицо и глаза, в которых горел огонь давно подавляемого желания. Это было искреннее, пусть и отчаянное признание. Годы абсолютного контроля научили Микаэля видеть людей насквозь. Он умел хорошо считывать ложь. Но сейчас... сейчас в его груди вспыхнуло почти забытое, но такое необходимое чувство — трепет от того, что кто-то действительно хочет не власти или особых услуг, а его самого... Это была его слабость, тщательно похороненная под слоями льда и цинизма. — Правда? — наконец произнёс бордельер. — На всё согласен? Ради одной ночи со мной? Малек, словно очнувшись, ослабил хватку. Его дыхание сбилось. Он не отводил взгляда, понимая, что стоит на краю пропасти. — На всё... — тихо выдохнул он. Микаэль ухмыльнулся. Без радости, но с каким-то хищным торжеством. Это было непривычное выражение на его всегда бесстрастном лице. Малек подумал, что никогда раньше не видел его таким, и от этого по спине пробежал холодок предвкушения. Не говоря ни слова, Микаэль развернулся и направился к двери, что вела в его частные апартаменты. — Следуй за мной, — бросил он через плечо, не оборачиваясь и не проверяя, выполнит ли Малек его приказ. Он и без того был уверен, что выполнит. *** В отличие от центрального коридора, здесь стены были голыми, без картин или подсвечников, лишь несколько одинаковых тёмных дверей. Микаэль прошёл к самой дальней. Дверь отворилась, и Малек на мгновение застыл на пороге. Комната была красной. Густо красной. Точно только что пролитая кровь. Такой цвет был на стенах, на полу, и даже на потолке, создавая эффект замкнутого, душного пространства. В центре стоял низкий ретро-диван с потускневшей от времени бархатной обивкой. Его красный цвет был на полтона темнее стен. Освещение исходило от нескольких точечных светильников, скрытых в карнизах потолка. Наконец внимание Малека привлёк высокий чёрный шкаф у стены. Его дверца была из толстого прозрачного стекла, за которым, как музейные экспонаты, лежали и висели "инструменты". Ничего кричаще-вульгарного не было. Только тщательно подобранная коллекция: стёганые кожаные ремни, аккуратно свёрнутые в кольца, наручники с мягкими внутренними вставками, несколько изогнутых предметов из отполированного дерева и тёмного металла. Всё это лежало на чёрном бархате, и каждый предмет выглядел одновременно как орудие пытки и произведение искусства. Малек медленно вошёл внутрь. Он не испытывал страха — лишь жгучее и всепоглощающее любопытство. Он всегда знал, что Микаэль — не просто ледышка в дорогом костюме. За его безупречным контролем скрывалось нечто большее — глубокое понимание человеческой природы, её самых тёмных и уязвимых уголков. Эта комната была тому доказательством. Нет-нет, это не комната для разврата, а место, где контроль встречается с полным подчинением. Малек понимал, что его притягивала не просто физическая близость — его манила эта тьма внутри Микаэля. Та самая, которую тот в себе не признавал и тщательно скрывал. Малек видел в нём того, кто способен разобрать его на части и заново собрать в ещё более совершенный образец. — Значит, собираешься меня пытать, — произнёс Малек, но в его голосе не промелькнуло ни капли опасения. Только насмешка с оттенком предвкушения. Микаэль ничего не ответил. Он прошёл в центр комнаты, опустился на диван, закинул ногу на ногу и положил трость себе на бёдра. — На колени. Малек, уже догадавшийся, какие испытания ему уготованы, всё равно на миг застыл, удивлённый прямотой и безжалостной простотой приказа. Однако вскоре его лицо озарила широкая безумная ухмылка. Без лишних слов он опустился на красный пол. Поза была непривычной и даже унизительной, но в его глазах плясали черти. Микаэль смотрел на него несколько секунд, словно оценивая картину, а потом коротко бросил: — Ко мне. Он похлопал себя по бедру. — Мне ползти? — вопрос прозвучал демонстративно покорно, но ухмылка никуда не делась. — Ползи, — холодно отрезал Микаэль. Малек не опускал глаз. Всё его внимание было приковано к бордельеру. Он медленно двинулся вперёд. Он полз, не сводя с Микаэля одуревшего взгляда. А оказавшись у его ног, выдохнул короткий смешок. — Не будешь ничего брать в том чудесном шкафчике? — Мне это не нужно. Поднимись. Малек послушно исполнил и этот приказ. Микаэль тоже встал с дивана. Теперь их лица разделяли сантиметры. Он наклонился вперёд, почти касаясь своим носом чужого, даря на мгновение призрачное ощущение близости. Малек неосознанно потянулся навстречу, но Микаэль тут же отстранился. — Руки за спину. Бросив новый приказ, бордельер нажал на какой-то скрытый механизм на рукояти своей трости. Оттуда выскользнули две туго сплетённые кожаные верёвки. Одну он бросил на диван, а другая осталась в его ладони. Обойдя Малека, он остановился за его спиной и принялся крепко перетягивать его запястья. — Не больно? — мягкие губы почти коснулись тёмных волос у виска. — Переживаешь за меня? — голос стал на полтона ниже. — Совсем не больно... Резко дёрнув кожаную ленту на себя — так, чтобы запястья прошило насквозь, — Микаэль без толики жалости проговорил: — А должно быть больно. Малек сдавленно простонал, а затем хрипло рассмеялся. — Не думал... что можно желать тебя... ещё сильнее... — слова рвались прерывисто, — ...чем десять минут назад. Но ты не перестаёшь удивлять. Он запрокинул голову, прикрывая веки и обнажая белые зубы в оскале. — Чёрт... Если бы ты попросил, я бы и душу дьяволу продал... Микаэль вновь приблизился к его уху, ненавязчиво касаясь нежной кожи. — Об этом я пока тебя не прошу. Крепкие ладони легли на плечи Малека, вынуждая того снова опуститься на колени. Пальцы в чёрных перчатках медленно провели вниз по груди, ощущая, как учащается чужое сердцебиение. Микаэль поддел указательным пальцем гладко выбритый подбородок и, обойдя мужчину, оказался прямо перед ним. Затем провёл большим пальцем по линии челюсти. До самого уха. Кожа под перчаткой горела. Он наклонился вперёд. Прядь светлых волос упала Малеку на щёку. Тот издал неопределённый звук и потянулся выше, касаясь носом шелковистых прядей. Зарываясь в них глубже... Запах был невероятным. Малек и раньше улавливал фруктовый шлейф, исходивший от Микаэля. Но сейчас, впитывая аромат его волос, он пьянел от этой близости. Не думая, он открыл рот — губы накрыли вьющийся локон… Но бордельер тут же выпрямился. Ещё пара секунд — и он беспощадно схватил Малека за волосы на затылке и впечатал лицом в свой пах. Сквозь ткань брюк тот щекой почувствовал твёрдый член. Коротко усмехнувшись, Малек сам прижался ещё сильнее и поднял взгляд на Микаэля. — Хочешь? Малек ответил, не разрывая зрительного контакта: — Хочу. Его губы обхватили выпуклость на брюках, а глаза продолжали вызывающе смотреть на своего пленителя. Дико и голодно. Дыхание Микаэля участилось, рот слегка приоткрылся... Но вместо того чтобы расстегнуть ремень, позволяя Малеку исполнить задуманное, он грубо оттолкнул его от себя. Тот завалился набок, больно ударяясь плечом об пол. В его взгляде, ранее полном насмешливой дерзости и порочного желания, мелькнуло яростное непонимание. Он прошипел: — Ну хватит мучить меня... Иди сюда. Малек попытался приподняться, но Микаэль среагировал быстрее. Он схватил кожаную плеть с дивана и резко замахнулся. Раздался хлёсткий удар, а через мгновение на нижней губе Малека выступила алая капля. — ... Медленно пройдясь по кровоточащей губе языком, тот не сводил с бордельера восторженного взгляда. Боль прояснила сознание. Теперь он понял правила: каждое прикосновение нужно заслужить. Ничего не объясняя, Микаэль обмотал свободный конец плети вокруг шеи Малека, затягивая плотную петлю. Кожаные тиски сдавили горло, вырывая короткий хрип. Но вместо паники в глазах Малека загорелось ещё более жгучее пламя. Воздуха не хватало, но именно эта потеря контроля — столь желанный и опасный дар от Микаэля — заставляла кровь кипеть. Его взгляд не умолял о пощаде, нет. Сейчас он благодарил. — Не думал, что тебя заводит, когда кто-то вытирает об тебя ноги, — спокойно произнёс бордельер. — С девочками ты всегда вёл себя так, словно царь и бог. А оказалось... — А оказалось... — Малек с трудом выдохнул, его голос был приглушённым из-за сдавленного горла, — что я искал... кого-то, кто не боится... вытирать об меня ноги. Все они... боялись. А ты... — он сделал прерывистый вдох, — ты никогда меня не боялся. Глаза Микаэля изучающе сузились. Он ослабил хватку, и плеть упала на пол. — А теперь молчи, — прошипел мужчина, и его голос впервые за этот вечер потерял ледяное спокойствие. Дрожь выдавала его собственное возбуждение. — Больше ни слова. Одним быстрым движением он сорвал с шеи Малека шёлковый галстук и тут же принялся завязывать ему глаза. Пальцы намеренно туго завязали узел на затылке. Малек заметно напрягся, тяжело сглатывая, но послушно молчал, не желая лишний раз нервировать своего пленителя. Слепота обостряла другие чувства — он слышал учащённое дыхание, шелест одежды, звук расходящейся молнии на брюках... Стянув с одной руки перчатку, Микаэль обхватил ладонью возбуждённый член, а вторую руку запустил в волосы Малека, оттягивая его голову назад. Влажная головка мазнула по сомкнутым губам, оставляя солоноватый след. Затем надавила грубее, требуя доступа. — Открой рот, — голос был гортанным и властным. — Хотел меня — получишь. До последней капли. Губы Малека слегка дрогнули, а затем медленно разомкнулись. Пальцы в его волосах сжались крепче, из приоткрытого рта высунулся кончик языка. Микаэль чуть толкнулся вперёд, и Малек раскрыл рот шире, полностью вбирая головку внутрь. А через мгновение к головке добавился и большой палец. Снизу раздался долгий стонущий выдох. Рана на губе заныла от растяжения, и металлический привкус крови смешался со вкусом Микаэля. — Соси. Бордельер качнул бёдрами, заталкивая член глубже, одновременно просовывая палец ещё дальше в угол рта. По подбородку Малека потекла слюна. Палец касался его зубов, а крупных размеров член неумолимо заполнял рот, вызывая рвотный рефлекс. Микаэль не проявлял ни грамма жалости. Он вытащил член только тогда, когда Малек начал давиться. Однако, откашлявшись, тот возмущённым не выглядел. И отстраняться тоже не стал. Наоборот, сам потянулся лицом навстречу. Сначала он просто прижался горячей щекой к влажной от его же слюны плоти. Затем медленно, с каким-то восхитительным благоговением, провёл языком по всей длине. Сейчас ему хотелось только одного — поскорее ощутить его у себя во рту. Он не стал ждать, пока Микаэль снова отдаст приказ. Облизав губы, Малек раскрыл рот шире и принялся с жадностью насаживаться на его член. Неприличные звуки в считанные секунды наполнили красную комнату. Хлюпанье и прерывистое дыхание смешались в похабную симфонию, которая одновременно сводила с ума и ласкала слух. Микаэль издал громкий соблазнительный стон, когда Малек взял член особенно глубоко, касаясь самой глотки. Ему уже хотелось кончить. Пальцы впились в тёмные волосы, сжимая до боли, но им обоим всё равно было недостаточно. Бёдра Микаэля задвигались быстрее — резкими, рваными толчками, — помогая Малеку, который и без того заглатывал с животной преданностью. Чувствуя подступление оргазма, Микаэль оттянул голову Малека назад и почти полностью вытащил член из его рта. Первые капли попали на язык и губы, остальное — на лицо. Липкая сперма запачкала скулу и подбородок, медленно стекая по коже... Бордельер дышал тяжело, опираясь рукой о чужое плечо. На то, чтобы восстановить дыхание, ушла почти минута. Затем он застегнул брюки и поднял с пола перчатку, вновь натягивая её на руку. Малек по-прежнему стоял на коленях, так и не проронив ни звука. Свет ударил в глаза неожиданно — Микаэль резко сорвал с его лица галстук и принялся вытирать испачканные скулу и подбородок. Малек с интересом ловил каждое его движение. — Признайся, что ты тоже меня хочешь. Хотел всё это время... Пальцы Микаэля едва заметно дрогнули, но лицо оставалось бесстрастным. Закончив вытирать, он отшвырнул галстук и схватил Малека за воротник рубашки, вынуждая подняться на ноги. — Ты слишком самоуверен, — холодно произнёс бордельер, глядя в голубые глаза напротив. Его свободная ладонь опустилась к паху Малека, уверенно накрывая твёрдый член через брюки. Не сводя с него взгляда, Микаэль расстегнул ширинку и начал массировать возбуждённую плоть уже сквозь бельё. — Но сосёшь ты отменно. Опыта в этом, полагаю, у тебя предостаточно. Сейчас я расширяю бизнес и подумываю взять несколько мальчиков. Если захочешь заняться чем-то, к чему у тебя талант, — пальцы усилили нажим, — оставлю для тебя одно местечко. Миг тишины — и Малек хрипло рассмеялся, качая головой в протесте и вместе с тем выражая безграничную степень восхищения стоящим перед ним человеком. — Ты меня совсем не щадишь. В чём же я так провинился? Он не ждал ответа и сразу потянулся к губам Микаэля, но тот вдруг отстранился. Сверкнул ледяным взглядом и, дёрнув Малека за плечо, толкнул его на диван. Мужчина грузно рухнул на бархат, растянувшись во весь рост. Его рубашка была порвана, а брюки расстёгнуты, открывая влажное от возбуждения бельё. Волосы слиплись на лбу, а на губе алела запёкшаяся кровь. Но страха, как и прежде, не было. Наоборот, с каждой секундой Малек всё больше пьянел от этой игры. Он смотрел на Микаэля с вызовом, его грудь тяжело вздымалась. А бордельер тем временем медленно подошёл к чёрному шкафу. На мгновение Малек почувствовал лёгкое напряжение — что сейчас появится какая-нибудь неприличных размеров игрушка. Но Микаэль лишь достал из ящика тонкий серебряный мундштук, вставил в него сигарету и закурил. Сделав неспешную затяжку, он двинулся к дивану и остановился всего в шаге от Малека, смотрящего на него снизу вверх. Затем наклонился и выпустил струю дыма прямо ему в лицо. Малек поморщился и попытался приподняться. Движение далось с трудом — связанные за спиной руки лишали равновесия, заставляя мышцы живота напрягаться. Сделав новую затяжку, Микаэль выпрямился. Его взгляд заскользил по распластанной на бархате фигуре. Ему нравилось то, что он сейчас наблюдал. Малек выглядел... непривычно. Не тем ухоженным, язвительным повесой, что приходил сюда месяцами. А кем-то грязно использованным, но при этом не выглядевшим униженным. В этом был странный диссонанс, который Микаэль не мог игнорировать. Он думал о том, что может сделать прямо сейчас. Развернуться и просто уйти. Оставить Малека здесь одного, связанного и неудовлетворённого. Сколько времени тот готов прождать его, ожидая, что дверь откроется? Час? Два? Или, может, до самого утра? Охрана Микаэля — Давид и Кассиэль — дежурят снаружи. Когда наступит утро, они развяжут Малека и проводят до выхода. И что будет потом? Вернётся ли он? Вернётся ли Малек к нему снова? Скажет ли, что по-настоящему хочет только его?.. Именно в этот момент Микаэль с безрадостной ясностью осознал своё единственное, самое сокровенное желание. То, что он так и не произнёс вслух. Он хотел, чтобы Малек вернулся. И возвращался к нему всегда. Несмотря ни на что.