Искушение Дьявола

Это началось не так давно. По крайней мере так думает сам Лайт Ягами. С недавнего времени, Лайт испытывает огромное и страшное желание попробовать Рюдзаки на вкус, не укусить, оставляя тёмно-фиолетовый цвет на коже, а именно отрезать, как клубничный тортик и насадить на вилку, возможно вялый или наоборот очень даже сочный кусочек мяса и поглотить, с интересом разжевывая и распробывая на вкус отрезанное мясо. Да есть с таким интересом и внимательностью, будто плоть может рассказать о всех секретах, тайнах своего владельца, что звучало очень заманчиво, так и норовя Лайта больше и больше раздумывать об этом. Порой эти мысли начинали пугать не на шутку, Лайт одновременно понимал и не понимал почему он так хотел этого, но сама мысль того, что он почувствует этот вкус на языке, невыносимо радовала. В свободное от расследований время Лайт даже раздумывал о том, как же можно было бы исполнить желаемое. Все размышления пришли к ничему, и это очень раздражало, но и раздумывать об этом всё свободное время Ягами всё равно не желал. Это было противно. ——— — Лайт, ты слышишь звон колоколов? — спросил мокрый Рюдзаки, стоящий под проливным дождём на крыше, и поглядывая на друга. Лайт услышав чужой вопрос слегка нахмурил брови и оглянул город с высоты, расслабляя лицо Ягами поворачивает лицо к Рюдзаки и всё-таки отвечает на его вопрос. — Нет, сегодня довольно тихо. Рюдзаки не нашёлся с ответом и вскинул голову к небу, смотря на чистое, пасмурное небо. Лайт наблюдал за ним и не заметил за собой, как начал опускать взгляд по чужому телу вместе с проливными, холодными (как Лайт сам успел заметить) каплями. Наконец капля скрылась за белой кофтой, так что Лайт перестал наблюдать за ней, оставляя свои глаза на четко выраженных ключицах Эла. Даже спустя время, желание опробовать чужое мясо, не пропало. И Лайт научился справляться с этим. Раньше, когда он замечал себя за размышлениями об -этом-, то сразу отдергивался, пытаясь перевести своё внимание на что-нибудь нормальное, но сейчас он принял это, принял то, что может время от времени застыть и впиться глазами в какую-либо оголённую часть тела Эла, и наблюдать, воображая о том каков на вкус может быть твой заклятый враг. — Лайт... — М? — промычал Ягами, даже не пытаясь оторвать свой взгляд от притягательной шеи. — Чего ты хочешь? — пробормотал Эл, и в его голосе можно было расслышать... Нотки обеспокоенности? — Я? Что ты имеешь в виду, Рюдзаки? — ничего не понимающим тоном сказал Лайт, начиная подходить ближе к Элу. — Да и, мы с тобой промокли. Если ты простудишься вести дело по Кире будет в разы труднее, пошли просушимся. Еле успел договорить Ягами, как от его руки, что некрепко сжала плечо, резко отстранился Эл, чуть заметно искривляя свои мягкие губы в отвращении. Лайт начинает подозревать кое-что, и хмурится от своих же мыслей – «Нет, Эл не посмеет». — Иди первый. — пробормотал Рюдзаки, отворачиваясь. — Эл, ты ведёшь себя как ребёнок. — поругал его Лайт, вновь хватая за левое плечо. Секунда, и локоть левой руки без предупреждения отводится назад. Лайт чувствует резкую боль под рёбрам, но не ослабляет хватку руки. – Твои действия только всё усугубляют, кх. – проговорил Ягами, прокашливаясь от резкого удушья в секунде. – Отпусти. – настойчиво говорит ему Эл, явно раздумывающий стоит ли ударить Лайта под дых ещё пару раз для профилактики. – А то что? – спрашивает насмешливо Ягами, выпрямляясь и укрепляя свою хватку. – Иначе тебе хуже же будет. – пригрозил Эл. К его же удивлению, это сработало! Да, Рюдзаки догадывался, что это было не из-за сказанных им слов, а по какой-то другой причине, которую он не мог вычислить, но главное, что Ягами сейчас действительно от него отстал. Лайт выпустил чужое, начинающее побаливать плечо, из своей руки с особой ловкостью рук, сначала проскальзывая ладонью от плечевой кости дальше по лопатке и выступающим позвонкам всё ниже и ниже, но в близости к копчику в последний раз провёл кончиками пальцев в бок, тем самым наконец избавляя Рюдзаки от своих прикосновений. – Как скажешь, Рюдзаки. – оставляя полностью нейтральное выражение лица проговорил Лайт, не смея отпускать взгляд куда-то ниже области лица оппонента. – Тогда и в правду пойду первым. – сказал он и напоследок небрежно (что было не в его стиле) махнул рукой, уходя с крыши. Рюдзаки проводил его своим взглядом до того момента, как Ягами полностью не исчез с его поля зрения, в конце выдохнув. Лайт пугал его. Пугал, как бы смешно это не звучало. Если ещё несколько месяцев назад Эл почти мог его назвать приятным собеседником, теперь это было совсем не так, больше не было того чувства раппорта, когда они находились вблизи друг друга, было только удушающее чувство замкнутости перед Лайтом, особенно в моменты того, как тот беспрерывно изучал его, даже не представляя какой дискомфорт несёт за собой это действие. Очевидно, Лайт никогда такого не испытывал, и навряд ли уже испытает… Даже на крыше сейчас, как же Лайт был очевиден. Хотя, может он специально не пытался скрыть своего увлечения? Дабы показать всё преимущество Киры над ним, Элом, настолько что тот может так в открытую проявлять все свои… странности, не стыдясь, не боясь ничего и никого. Как же не хотелось сейчас идти, спускаться вниз, уже зная о том, что Лайт его ждёт и будет ждать столько сколько придётся, а не дождись придёт и в любом случае заберёт с собой. Это было искушение, Эл не мог терпеть этого, но и противостоять был не в силах. Лайт показывал ему, что исключительно его мир правильный, благосклонный и в нём, только в нём не похоронена, а возведена истина справедливости. И в его мире вдвоём они будут в свету и гармонии. Это был настоящий соблазн, и Лайт сокрушал его на грех, но разве Эл настолько слаб характером, что повёлся бы на эту чепуху? Нет, будь он проклят если бы хоть задумался о такой возможности остаться с дьяволом во плоти в созданном им же прекрасном (искусственном) мире. Это бы погубило не только значимость его слов, но и саму его личность, чего хотел Лайт? Эл не знал хотел ли Лайт сломать его личность или наоборот верил, что можно так легко поменять все свои принципы не сломавшись окончательно, оставляя всё то, что было, всё то, что строилось годами в одинокой, тёмной комнате очередного отеля, очередной страны. Всё это было тяжело, и хоть Эл не был мазохистом по началу это приносило счастье, заинтересованность, но всё было до того, как Лайт стал – не Лайтом, и даже не Кирой (Кирой он итак был всегда). Пока игра продолжается Эл готов продолжать играть, затянется ли эта игра, со странно-непонятными для всех правилами, надолго? Что ж, Лоулайт даже не знал, чего хотел больше. Конца или Победы. После победы, останется ли всё как было до всего этого? Сможет ли он вернутся к тому, из чего вылез? Конечно, он же Великий Детектив времён, не справься он, придёт другой. – – – – РЮДЗАКИ! – вскрикнул Лайт и повалился на пол за упавшим со стула детективом. Подхватив его ладонью за заднюю часть головы, и наконец ощутив, ту долго желаемую мягкость на своих пальцах, Лайт практически лежал рядом с ним приобнимая, показывая на лице вселенскую печаль и разъярённость на Киру. Сейчас их освещал белый, мигающий свет от компьютеров с надписью «данные удалены», как жаль, но Лайту было плевать на это. Рюдзаки находился в его руках и Лайт мог чувствовать не ушедшую с его тела теплоту, которую сможет ощущать ещё как минимум следующие три часа. Ягами уже предвкушал всё что сможет сделать, да даже то, что не сможет. К чёрту, он наконец мог дотрагиваться до Эла везде, во всех желаемых им местах и кто посмеет ему что сказать? Всё – наконец действительно в его руках. – Лайт, что с Рюдзаки он мёртв?! – воскликнул кто-то из исследовательской группы сзади. Ну конечно! Им обязательно было мешать ему. Состроив лицо надуманной серьёзности и решимости, Лайт сказал: – Да, Кира смог добраться до него! – перевод взгляда на монитор – И по всему-видимому до Ватари тоже, а значит каждый из нас может стать потенциальной жертвой Киры! По помещению прошли испуганные слушки и Лайт кивнул и сказал громче, увереннее: – Мы должны сплотиться ещё сильней и наконец вычислить кем является Кира, выполнить то, что не смог довести до конца Эл, мы закончим его дело ради справедливости! – сказав это Лайт не спешил переводить глаза на всё ещё лежащего у него в руках Эла, чтобы не вызвать ненужных сомнений. И теперь же по помещению прошли поддерживающие его огласки и горделивый взгляд отца, Лайт мимолётно и натянуто улыбнулся ему, кивая в знак своей уверенности. Прошло несколько минут, прежде чем все успокоились и в штабе вновь повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканием висящих где-то настенных часов. – Эл… Я… Я, извините мне нужно достойно попрощаться с ним до того, как мы… – часто прерываясь на фальшивые выдохи печали (самую крупицу, но они были и настоящими, всего крупицу), так чтобы все в группе прониклись его горечью и наконец оставили их наедине. – Мы понимаем Лайт. – прервал его отец, окинув всех остальных собранным, на самом деле это не так, взглядом, и они со всей остальной группой удалились из штаба, лишь Мацуда перед тем как окончательно выйти кивнул Лайту в неком подобии поддержки, которая Лайту никуда не сдалась, но ради приличия он тоже кивнул головой и скрыл голову, переводя взгляд на Эла. Когда дверь захлопнулась за Мацудой, Лайт снова почувствовал пустоту, это было непривычно, находится одному без компании кого-то, кто хотя бы дышит. Но он был не против находится в этом «одиночестве», если у него в руках был Эл. Пускай не живой, не дышащий, мёртвый, это был Эл, которого так и не удалось приманить к себе, но всё-таки именно он находится сейчас в руках Лайта. Такой тёплый… Почти живой, по крайней мере пока он не был мертвенно-холодным Лайт мог представлять его таким. – Эл, Рюдзаки, Рьюга, Великий Детектив столетий… – произнёс поочерёдно все фальшивые имена, и не имена детектива Лайт, иронично, но он так и не узнал настоящего имени Рюдзаки. Хотя быть может в тетради Рэм, которая осталась после неё он сможет его отыскать? Как же всё удачно вышло, что все позабыли про шинигами, быть честным Лайт рад этому. Искренне. Не став больше забивать свои мысли этим, ненужным сейчас, барахлом Ягами заглянул в ещё незакрытые глаза Эла и начал всматриваться в них, глядя с такой чувственностью, что сам был в шоке. Интересно, глаза, каковы они на вкус? В любом случае это не было в интересах Лайта, потому он отбросил эти навязчивые мысли и опустил взгляд на чуть-чуть приоткрытые губы. Совсем недавно Ягами охарактеризовал их как: «мягкие»… Мягкие? Отпустив голову ниже, почти сталкиваясь носом с Рюдзаки, Лайт захватил его губы своими, практически сразу прикусывая зубами нижнюю губу, с такой настойчивостью, что казалось будто он хотел откусить её. Но почему же казалось? Всё так и было. Но то ли не хватило силы, то ли воли на такое «мерзкое» действие, и Лайт оставил это гиблое дело, добившись только выступивших капель красной жидкости. Пускай он не был вампиром, но кровь решил опробовать, слизывая её языком с подбородка и самой губы. На вкус она была – ничем. Даже этот привкус железа во рту был настолько незначительным, что Ягами этого и не почувствовал, опираясь лишь на то, что скорее всего выступившей крови было слишком мало для того, чтобы почувствовать хоть что-то из того, что описывается в фентези. Да, пожалуй, сначала своего увлечения Лайт преследовал лишь цель попробовать мясо Рюдзаки, но проходили дни и отношение Ягами к детективу менялось, появлялись новые всё навязчивее и навязчивее идеи того, что Лайт хочет сделать с Элом. Из-за этого в данный момент Лайт решил начать исполнять свои желания с самых простых и не таких сложных. Новоприбывшие желания иногда тесно переплетались с изначальными, тот же поцелуй и прокус губы, Лайт хотел опробовать Рюдзаки почти везде. И он сделает это, сделает то, что планировал. Полностью насытиться губами не удалось и Лайт решил перейти к следующему чего хотел бы он. Кира начал медленно с подбородка перебираться на гортань, своеобразно исцеловывая её, после уходя немного в бок, в сторону находящейся рядом ярёмной вене, уже продолжая свой путь на ней. Вылизывая и прикусывая почти все части шеи, до которых он мог добраться Лайт понял, что это не приносит ему такого удовольствия, коего планировалось в начале. Быть может, если бы Эл был жив, с бьющимся сердцем и дыханием это ощущалось бы поприятнее? Могло ли быть всё действительно так или Лайт лишь лелеет себя тем, что это не так приятно лишь потому, что Эл мёртв уже как минут десять-пятнадцать. Обратно сфокусировав свой взгляд на Рюдзаки, Кира тяжело выдохнул, замечая, что слишком сильно предался своим мыслям. – Ты действительно знал, что значит справедливость. – проговорил Лайт, положив свою ладонь на мягкую (как же приятно это ощущалось) щёку детектива. – Но ты не понимал тех истин, что понимаю я. Ты видел, но не хотел принимать их. Мне… – слова застряли, в горле образовался большой комок всего невысказанного, не позволяющий сказать то, что Лайту было возможно жаль Эла. Вместо слов Лайт опустился своими губами на этот раз к щеке Рюдзаки, находящейся с правой стороны его лица, той которая не была охвачена рукой Лайта. Сначала Лайт прошёлся по щеке лишь своими губами, ощущая нежность и мягкость, затем приоткрыл рот и всасал часть кожи Рюдзаки себе в рот, пытаясь слегка разжевать её зубами, несильно, но ощутимо для Ягами. Это было лучше не высказанных слов, но слава богу он был не единственным кто не мог ничего сказать. Различие было лишь в том, что Эл лишился права слова далеко не по своей воле и не мог сказать ничего тоже лишь по воле случая Лайта, воспровозглашённого Бога нового мира. Да вот был он далеко не богом, а дьяволом. Закончив развлечение с щекой, Лайт выпустил её изо рта и принялся оглядывать кожу в том месте, от которого пару секунд назад «отсосался». Она покраснела – всё что заключил он и переключил внимание на тело детектива, сразу же спуская свои руки по нему, приостанавливаясь в некоторых местах, очерчивая какие-то более привлекательные для него изгибы и ощупывая с такой силой, что останутся следы от пальцев, да вот волновать это тоже никого не будет. Сжав свои пальца на бёдрах Эла, Лайт опустил свою голову вниз, пытаясь прогнать из ниоткуда появившееся к себе отвращение. Может он и занимался не самыми правильными вещами, но смысл быть богом если тебя продолжает заботить такая ерунда! Он бог, потому и может делать такое без зазрения совести, так что же тогда так настойчиво стучится в черепной коробке. Не уж то здравый смысл? Лайт встряхнул головой, ещё сильнее упираясь руками в бёдра Эла, пытаясь удержать так равновесие и в жизни, и в себе. Оттолкнувшись от мягких ног Эла, Лайт вскочил на собственные державшие его ещё как-то ноги вцепляясь пальцами в шелковистые волосы и мотая разъярённо головой туда-сюда. Отпустив сжатую в кулак ладонь на грудь, примерно в то место, где находилось сердце, Лайт начал стучать кулаком уже по тому месту, отгоняя всё это противное состояние. – Кажется самый знак того, что пора переходить к самому главному. – пробормотал он себе, отворачиваясь и уходя за чем то, куда-то, оставляя Рюдзаки лежать на полу в штабе, на том же месте куда он и упал во время приступа. Вернулся Лайт в комнату уже в снаряжении салфеток, чисто-белой тарелки, ножа в компании ножеточки, серебренной вилки и… плёночного фотоаппарата? Присев на колени перед Элом, и выставляя вокруг всё то, что он с собой принёс Ягами с улыбкой смотрит на мёртвого, находясь в полном предвкушении происходящего, кажется, он даже сам не верил в то, что происходило здесь и сейчас. – Эл Лоулайт. – смаковал только выяснившееся имя Лайт, поглядывая на лежащего и открывая тому верхний слой своих зубов в улыбке. Видимо он всё-таки успел посмотреть имя детектива в тетради Рэм. – Как же долго я ждал такого момента. – произнёс он, начиная точить нож с особой усердностью. – Признаюсь честно, я и сам не знаю, чего жду от всего этого. Но это желание я не мог воплотить настолько долго, что мысли о том, что мне что-то не понравится даже не возникает, вероятность такого… 0,0001% Что скажешь, м? Ты же тоже ждёшь этого, не меньше, чем я. – неся всё что придёт в голову, вываливает Лайт, спрашивает вопросы, хотя уже точно знает, что ответа не получит, просто наконец не думает почти ни о чём. Наконец доточив нож до необходимой ему остроты, и всё ещё говоря всё то, что всплывёт в голове Лайт поднимает нож на высь, осматривая его со всех сторон. Блестит, всё именно так, как нужно. Оглядывая тело Рюдзаки, Лайт думает, что могло бы быть самым сладким, даже несмотря на то, что он не сладкоежка, и приходит к выводу, что первым что он попробует будут бедра. В его выбор впадали так же рёбра, голень, ягодица, но Ягами пришёл к тому, что из всего перечисленного самым «сладким» может оказаться либо ягодица, либо часть бедра. Лайт не имел и самого малого понятия того, каким образом и в каком именно месте отрезать мясо, но он был бы не им, если бы не смог сообразить на ходу. Сняв с Рюдзаки его синие джинсы, Лайт оглядел левую ногу лежащего. Поднеся остро заточенный нож к внутренней стороне бедра, он сделал надрез. Как и ожидалось из места, где он сделал надрез сразу же просочилась алая кровь, начинающая стекать на холодный пол, на который Лайт заранее подложил белые салфетки, что практически сразу впитали и окрасились в бордовый. Не став засматриваться на стекающую кровь, Лайт сделал надрез, а затем ещё и ещё и ещё. Делал он их до того момента пока из части бедра не получилось бы достать кусочек. Ладони окрасились в красный цвет, а нож от низу до верху тоже был заляпан в крови. Но Лайту это не мешало, он умело разрезал плоть, так будто делал это уже не в первый раз, хотя всё было именно так, и делал он исключительно исходя из собственной интуиции. Отложив нож, на также отложенные в стороне салфетки, Ягами взял с тарелки чистейшую вилку и воткнул её в то место, где находился некий «квадратик» вырезанного мяса в теле Эл, после с особой осторожностью вытаскивая и осматривая мясо со всех сторон. В памяти сразу же всплывает сидящий в своей излюбленной позе Рюдзаки, поедающий такой же вилкой очередной кусочек сладкого клубничного или шоколадного торта. Слегка улыбнувшись на эти мысли, Лайт перевёл глаза на лицо Эла, которое ничего не выражало, а серые глаза уже давно были закрыты. Ягами развернулся одним корпусом и захватил фотоаппарат, настроенный заранее, Лайт нажал на кнопку затвора, делая фото, на котором его лицо было главным планом, к открытому рту поднесена вилка с окровавленной, сырой плотью, а на заднем плане лежал Эл Лоулайт – уже давно мёртвый, но Лайту было плевать. – Всё это… – начал говорить Лайт, повернувшись головой к Рюдзаки и внимательно вглядываясь в его лицо. Прежде чем продолжить, Лайт всё-таки надкусил мясо и в следующую секунду раскрыл глаза, медленно шевеля челюстями, как и хотел, разжёвывая со всей внимательностью и чувствительностью. Проглотив мясо через несколько секунд, Ягами прикрыл глаза и улыбнулся, обратно возвращая взгляд к Рюдзаки, Лайт закончил: – Эл Лоулайт, Ты самое замечательное, что было со мной, самое интересное и не наскучившее до сих пор, и самое вкусное. – с каким-то нездоровым спокойством сообщил Лайт, показательно откусывая сырую плоть с вилки, растягивая её и, явно наслаждаясь, прокусывая её насквозь, чувствуя мягкую, но в тоже время твёрдую консистенцию во рту. Неужели тут такой конец?