Он не вышел из комнаты
***
Квартира дрожит от ветра — старый дом, тонкие стены, крошечная кухня с одним окном. Сквозняк гоняет запах пыли, старого хлеба и кофе, который никто не допил.
Лололошка сидит за столом. В руках — кружка, остывшая уже давно. Он не пьёт. Просто держит.
Джон проходит мимо, босиком, в серой футболке. Свет режет ему глаза — он щурится, будто от боли.
"Ты так и будешь сидеть?" — спрашивает тихо. "Да."Ни раздражения, ни эмоции — просто звук, как из пустоты.
Время в этой квартире не идёт. Оно вязнет, как в каше. Кажется, будто они оба забыли, какой сегодня день, и зачем вообще нужно вставать. Когда-то здесь пахло теплом — сейчас пахнет стенами.
Джон открывает окно. На улице — дождь. Тонкий, тихий. Ни машин, ни голосов, только шорох капель по подоконнику.
"Закрой," — говорит Лололошка. "Почему?" "Холодно."Но это не про воздух.
Он всё ещё держит кружку. Руки дрожат. На запястьях — следы от часов, которых больше нет. Джон смотрит на него долго. В его взгляде что-то вроде жалости, но не к нему — к себе.
Они перестали говорить давно. Только короткие слова, случайные движения.
Когда-то всё было иначе: музыка, шутки, ночи без сна. Сейчас — только тишина. И она громче любых криков.
Ночью Лололошка не спит. Лежит на боку, смотрит в стену. Джон дышит рядом — неровно, словно его лёгкие спорят сами с собой. В темноте каждый вдох — как шаг по льду.
Иногда Лололошка закрывает глаза и считает: "Раз. Два. Три…"
Он не знает, зачем.
Утром Джон встаёт раньше. Кофе не варит — просто наливает воду в кружку, ту самую.
Лололошка выходит на кухню.
"Ты опять не ел," — говорит Джон. "Не хочу." "Ты уже неделю ничего не ешь." "И что?"Пауза. Долгая.
Джон кладёт ложку, аккуратно, как будто боится, что она разобьётся.
"Ты ведь тоже чувствуешь это?" "Что?" "Что здесь… пусто."Лололошка не отвечает. Его глаза скользят по стенам — будто он ищет трещину, через которую можно выбраться. Но трещина только в нём.
День за днём они повторяют одно и то же.
Иногда Джон уходит — в магазин, в город, на работу, куда-то ещё. Возвращается — всё на месте.
Иногда не говорит ни слова.
Иногда смотрит на дверь, словно там что-то ждёт.
Однажды вечером он говорит:
"Если я исчезну, ты заметишь?" "Да," — отвечает Лололошка. "Сразу?" "Не знаю."Потом тишина.
Долгая, болезненная.
Ночь. Квартира спит.
За стеной кто-то кашляет.
Лололошка просыпается — от холода или от тишины, неясно.
Встаёт. Идёт на кухню.
Кружка стоит на столе. Половина воды пролита. Окно открыто настежь, ветер гоняет занавеску.
"Джон?" — тихо.Ответа нет.
Только капает кран.
Кап. Кап. Кап.
Он ждёт. Минуту. Две.
Потом идёт по коридору — босиком, по холодному полу. Дверь комнаты приоткрыта. Света нет.
Он стоит в проёме. Не заходит.
Всё как всегда — вещи, стул, подушка на кровати.
Но воздух другой.
Словно кто-то вычеркнул дыхание из комнаты.
Он не заходит.
Просто стоит.
Смотрит.
Понимает.
И закрывает дверь.
