Анальное проклятие

      На «Битву экстрасенсов» Арсений, честно говоря, приходит абсолютно не по своей воле. Лучший друг, получивший долгожданное кресло креативного продюсера, той самой своей креативной извилиной с какой-то радости решает, что будет охуенно интересно запихать в каст готовых, вылизанных актеров человека с настоящими экстраординарными способностями, чтобы показать всем, что такое настоящий экстрасенс. Зачем — а вот хуй его знает.       Арсений неконфликтный, не падкий на статистику в соцсетях (которые, к слову, даже не ведет), ритуалов киношных совсем не проводит и абсолютно не нуждается в деньгах. Он сторонится огласки своих способностей, придерживаясь позиции «помогать только остронуждающимся людям», потому что боится прослыть как минимум мошенником, а как максимум — шизофреником. Но лучшему другу все ещё отказать не может.       — У тебя красивая морда, тебя любит камера, а ещё с тобой не будет никаких проблем в части придумывания специально под тебя особой версии происходящего, что облегчит жизнь креативной группе.       Арсений слушает доводы, кривя красивую морду до обнаженных зубов, смотрит в наигранно умоляющие глаза и фыркает в итоге:       — Я согласен только потому, что твоя бабка сейчас за твоим плечом громче тебя нудит с просьбой присмотреть за тобой, а ещё потому, что уверен — за мои реальные факты меня выгонят при первом же отборочном испытании.       Матвиенко радостно хлопает в ладони, оборачивается за левое плечо, отвешивая реверанс с благодарностью любимой бабуле, но, когда Арсений поправляет, что бабка вообще-то стоит возле правого, машет рукой, мол, «пофиг, она все равно все услышала». Фантом, однако, даже не реагирует на заигрывания внука, благодарно кивая Попову, после чего как по щелчку растворяется в воздухе. А Арсений лишь крутит в руке свои черные старые четки и спрашивает у Сереги, когда и куда нужно будет явиться, чтобы провалить отбор. Хотя сам Серега напоминает, что предсказывать будущее Попов не умеет, а вот он зрит в корень и отлично умеет в прогнозирование своих идей, и потому точно никакого провала не случится.       И зря. Зря Арсений не умеет предсказывать будущее.       С полной уверенностью в том, что Матвиенко переоценивает их обоих, Арсений переступает порог съемочной площадки. Хоть Серега и советовал придумать что-то оригинальное, он все же представляется настоящим именем просто потому, что не уверен, что его вообще не вырежут при монтаже и хоть как-то запомнят. В двух словах говорит о своем даре, после чего… идеально проходит отборочный этап.       Ну ничего, думает Арсений, его все равно вытеснят в пользу проплаченных клоунов с кровавыми бинтами покойников и оленьими пенисами шаманов. Но проходит одно испытание, второе, третье, а он все держит позицию лучшего из команды, лишь эпизодически пугая партнеров на площадке какими-то реальными фактами из их биографий, которые те намеренно утаивают ото всех. Но на его удачу актеры совершенно не думают о реальности арсеньевских способностей, списывая все на то, что он просто чудик, который умеет в чтение инстаграма и маломальскую психологию. Арсений держится обособленно, ненарочно цепляя на себя флер загадочного секси медиума, и с каменным лицом смотрит на то, как потерявшие полсемьи люди кипятком ссутся, стоит ему величавой поступью шагнуть на порог их домов.       Однако так бывает не всегда.       В двух словах организатор описывает ему ситуацию, в которой Арсению предстоит съемка, говорит, что по традиции запустят его самым последним, и предлагает кофе, однако Арсений беспечно отмахивается — его шестое чувство уже заранее предвидит, что работа экстрасенсу предстоит элементарная. Но только это не все. Где-то в грудине зажигается фитилек азарта, которого не было ни при одном из испытаний, разобраться с которым, однако, Арсений не может. Он не ощущал ещё такого прежде, поэтому даже примерно не знает, с чем сопоставить предвкушение, а потому позволяет интересу полностью овладеть собой.       Когда время переваливает за полночь, а книга в руках оказывается прочитана наполовину, организатор наконец дает отмашку — пора. Арсений выходит на морозный воздух из своей машины, в которой провел больше пяти часов в ожидании, намеренно пренебрегая общим автобусом с актерами, и, окинув взглядом старую воронежскую пятиэтажку, в компании съемочной группы чинно для камеры следует к подъезду. В самом доме ничего примечательного Попов не чувствует — есть негатив от ряда квартир, но скорее из-за простых бытовых ссор; есть и радость со свежей энергетикой новорожденных малышей. А есть совершенно странная, фонящая от квартиры на пятом этаже за массивной железной дверью.       Арсений легко хмурится, открывает дверь и наконец переступает порог, обводя пытливым взглядом прихожую: обычный ремонт годов так двухтысячных, относительно свежая мебель и довольно приятный запах, совершенно нехарактерный таким домам. Экстрасенс проходит дальше, в глубь двухкомнатной квартиры, намеренно заглядывая на кухню и в спальню, и, наконец достигнув гостиной, видит перед собой своего любимого ведущего — единственного адекватного в этом шапито — Пашу Волю и высокого худого парня лет двадцати трех в компании своего — как Арсений определяет — близкого друга. Друг ниже на две головы, явно старше, о чем свидетельствует редкая, но уже различимая седина в негустой бороде, женат и судя по лицу совершенно не понимает, что вообще здесь делает.       — Арсений, — бодро начинает Паша, пожимая Попову руку, — рад наконец тебя видеть.       Арсений в ответ только коротко кивает, переводя изучающий острый взгляд на хозяина квартиры — парень явно напуган, и Арсений готов поставить все на пиздливость предыдущих участников «Битвы», которые наверняка нашли у парня бесов, сглазы и каких-нибудь обиженных бабок-колдовок в роду. И тем не менее парень хорош. Красивый, тонкий, с пышной копной пшеничных кудряшек, которые он изящно поправляет кончиками пальцев. Он одет в водолазку и широкие джинсы, которые совсем не скрывают округлых, хоть и худых бедер. Мальчик прямо очень во вкусе Арсения.       — Арс, твоя задача на сегодня рассказать, зачем тебя пригласили сюда эти хорошие парни.       Воля отступает на полушаг в сторону, позволяя Попову достаточно оглядеться, однако тот и не думает изучать пространство. Арсений принимает сосредоточенный вид, перебирает пальцами правой руки свои затертые до глянцевого блеска четки, и… не видит ничего необычного.       — Вам не нравится все, что здесь происходит, — вдруг начинает Попов, пристально вглядываясь в хозяйского друга. — Вы не считаете, что в квартире вообще хоть что-то происходит.       Парень на это заявление совсем не меняется в лице, лишь еле заметно фыркает, продолжая слушать.       — Вы недавно потеряли близкого человека, — вдруг удивляет его Арсений, резко переключая взгляд за спину парня. — Вашего отца. И он совершенно против того, что вы здесь устроили. Он не понимает, как вы с вашим образованием вообще согласились на это шоу.       — А что не так с образованием Дмитрия? — уточняет Воля, наконец открывая Арсению тайну одного из имен, что видимо из-за усталости забыл сделать с самого начала, но Арсению это совсем не важно.       — Медицина, — озвучивает Арсений подсказку, что слышит от фантома. — Вы стали врачом, желая лечить своих родных. Но не смогли, за что корите себя каждый день.       Дмитрий хмурится, опуская взгляд под ноги. Он явно хочет возразить или сказать хоть что-нибудь, но дурацкие правила «Битвы» совсем не позволяют тому говорить хоть что-то, пока экстрасенс не закончит свою экспертизу.       — Арсений, а что можешь сказать про хозяина квартиры? Кто из этих молодых людей здесь живет?       — Этот молодой человек, — указывает Арсений на кудрявого парня, добавляя: — Но он боится быть здесь один, из-за чего Дмитрий тоже живет здесь последние два дня.       — Это так? — удивленно поворачивает голову в сторону парней ведущий, видимо получивший неожиданно новую информацию, получая в ответ короткое «да» от хозяина. После Воля возвращает интерес к Арсению. — А почему Антон боится? Чего он боится?       — Без понятия, — вдруг огорошивает ведущего Попов, безотрывно вглядываясь в зеленые глаза прекрасного Антона. — Отец Дмитрия говорит, что «мальчик ебу дал из-за бабы».       Дмитрий вдруг усмехается, качая головой, и поднимает на экстрасенса уже более потеплевший взгляд, однако до сих пор излучая недоверие.       — И как это понимать? — хмурится Воля, переводя взгляд поочередно на каждого присутствующего в комнате, пока Арсений пытается связать во что-то единое целое начавшего вдруг гундеть фантома.       — Отец Дмитрия говорит, что… — Арсений вновь смотрит на призрака, видимого одному ему, продолжая: — Говорит, что Мая хорошая женщина, но вырастила оболдуя. Что Антону нужно не… не ебать голову, а стать мужиком. Или найти мужика. Говорит, что хоть и обещал Андрею присматривать за сыном, но слово, данное лоху, силы не имеет.       Дмитрий вдруг судорожно оборачивается за спину, подскакивает и на вопрос Паши «что случилось?» в абсолютном шоке говорит, что почувствовал, как его кто-то потрогал за плечо. Он явно обескуражен, и эмоции на его лице истинные, не наигранные. Кажется, парень впервые за вечер действительно оказывается впечатлен, пока Антон злобно пялится прожигающим взглядом на экстрасенса.       — Дим, все в порядке? — уточняет Воля, получая в ответ:       — Не знаю. Я не знаю, откуда вы знаете, что и как говорил мой отец. Это же… это же невозможно.       — Он реально так говорил? — пышет недовольством Антон уже в сторону друга, пока тот разводит руками.       — Это еще цветочки от его обычных речей.       Павел жестом прерывает парней, прося не давать подсказки экстрасенсу своими спорами, вновь подгоняя Попова к сути происходящего.       — Арсений, так все же возвращаясь к заданию: для чего мы сегодня здесь собрались?       — Из того, что я понял, — подытоживает Попов, сканируя взглядом Антона, — молодой человек поругался с девушкой.       — И все?       — И все.       — А в квартире ничего не замечаешь необычного?       — Нет, — поджимает губы Попов, считывая информацию с пространства, уже двумя руками мучая четки. — Хорошая квартира. Бабушка купила ее на сбережения единственному любимому внуку, даже освятила ее. Бабушка в добром здравии, каждый день молится за Антона. Фантомов за молодым человеком нет, все почившие родственники, полагаю, были в плохих отношениях с Антоном, поскольку не явились сейчас ко мне. А вот отец Дмитрия за сына переживает сильно, просит не распыляться на других и вернуться в свою семью, где он сейчас в разы нужнее вот этого спектакля.       — Нужнее почему? — не понимает Дима, заглядывая экстрасенсу в рот.       — Отец говорит… два месяца… Что два месяца? — обращается Арсений к фантому, следом повторяя за ним: — У Василисы два месяца.       — Что? — пораженно роняет Дмитрий. Он вдруг срывается с места, принимаясь звонить кому-то, и исчезает в коридоре, прося не снимать его. Антон, замерший на месте, вздрагивает, поворачиваясь к ведущему.       — Вася — это жена Димы. И если это то, о чем я думаю…       Воля удивленно поднимает на лоб брови — явно эту деталь съемочной группе еще не озвучивали, и не факт, что креативщики находили подобное на жену Дмитрия. Ведущий переглядывается с Антоном и уточняет, правильно ли Арсений увидел историю появления у Антона этой квартиры, в ответ получая утвердительный кивок.       — Арс, но все же, — настаивает Павел, явно не готовый мириться с тем, что их местное светило провалит испытание, имея уже такой крутой результат, — нас сюда позвал Антон, а не Дима. Скажи что-нибудь про него.       И Арсений только устало вздыхает:       — Паш, повторюсь, фантомов за молодым человеком нет.       — Так призовите, — разве что не топает ногой Антон, пока Арсений поджимает губы.       — Как? Потереть волшебную лампу? Это не так работает.       — У других работает, а у вас не работает?       — А вам так обидно слышать, что вы благословлены родным человеком и не имеете никаких потусторонних проблем? Хотите, чтобы я на вас порчу нашел? Но ее нет. Ваша душа чиста, квартира уютна.       — Так уютна, что я здесь находиться не могу?       — Арс, — пытаясь заземлить напряжение, вмешивается Воля, — у Антона уже с месяц здесь происходит какая-то чертовщина. То стуки, то падение предметов, ломается все постоянно.       Арсений силится не нахамить и не прижать юношу к стене своим телом за горло, втемяшивая самую простую истину:       — Вы живете в многоквартирном доме, стуки — это не паранормальщина, а обычная жизнедеятельность соседей.       — У меня со шкафа упал цветок посреди ночи! — вновь взбрыкивает тот, получая усталое:       — Который вы накануне полили? Антон, при всем уважении, озлобленные духи не угрожают людям фикусом.       — Но меня душили во сне!       — Феномен сонного паралича вам о чем-то говорит?       — Арс, — вновь старается остудить присутствующих ведущий, спокойным тоном обращаясь к экстрасенсу, — ты сказал, что Антон поссорился с девушкой, и это действительно так. И, когда они расстались, девушка осыпала Антона проклятиями, после которых и начались странности в квартире.       Арсений смеряет обоих недоверчивым взглядом, но, приняв правила игры, пытается сдержанно уточнить:       — Что конкретно она вам сказала?       — Сначала сказала «чтоб ты сдох», — скалит свои мелкие зубки юноша, — а потом я нашел в кармане записку, написанную ее рукой.       Но Арсений все еще совершенно не видит проблемы. Он скучающе обводит взглядом искаженное психами лицо.       — Что было в этой записке?       — Это вы мне скажите! Вы же экстрасенс!       — Я медиум, — вздергивает подбородок Попов, добавляя: — а не всевидящее око.       Антон, явно разочарованный экстрасенсом, о котором ходит столько чарующей молвы, продолжает открыто беситься и, судя по вытянутому в огромном вопросе лицу Павла, впервые за съемки признается:       — Там было сказано, что

«жизнь твоя оборвется вскоре,

не успеешь ты сменить и башмака,

покуда ты не испытаешь горе

и не ляжешь наконец под мужика».

      Арсений мысленно ставит себе огромный плюс за умение держать лицо и способность сдержать подступающий к горлу смех — с такими приколами к нему еще, конечно, никогда не обращались. Одно дело искать пропавших людей, выяснять причины суицидов или — и того страшнее — избавлять от настоящих порч, когда потерпевшим подкладывают волосы трупов и гвозди с гробов, но такое…       — И вы нашли в этих стишках — что? — недоумевает Попов. — Обиженную на вас женщину?       Антон же совсем не согласен с таким резюме. Он готов рвать и метать, хочет зачем-то услышать подтверждение своему проклятию, из-за чего шипит в ответ:       — Вы совсем не видите проблемы?       И Арсения вдруг осеняет — мальчик запутался. Мальчик зачем-то упорно борется со своей сущностью и пытается найти оправдание своему желанию быть с мужчинами, ведь обычный человек, заслышав об отсутствии хоть какой-либо проблемы, наверняка бы просто выдохнул с облегчением и жил дальше, однако этот с упорством барана продолжает настаивать на том, что ему грозит опасность, и не только со стороны ломающихся в доме вещей. Вероятно, и девушка его бросила, потому что сексуального интереса к женскому телу Антон абсолютно не испытывает, но зачем-то мучает себя попытками создать нормальную по меркам общества семью, тем временем с явно отличимым интересом в глазах продолжая исследовать «красивую морду» напротив.       — Ну раз вы так переживаете, — коротко облизывает губы Попов, — то переспите с мужчиной и снимите с себя свое анальное проклятие.       — Вы издеваетесь? — визгливо гремит парень, пока Арсений наконец понимает, что за волнение в груди испытывал перед съемками — Антон ему нравится. Со своими открытыми эмоциями, громким голосом, что наверняка бы сорвал под Арсением, и идеальным телом, которое уже сейчас хочется разложить на всех горизонтальных и не очень поверхностях в доме за весь этот концерт и спор с мужчиной.       — Если вы уверены в том, что умрете из-за стиха, — вдруг склоняет голову к плечу Арсений, заискивающе ухмыляясь, — то следуйте ему до конца. Тем более, что в нем уже есть готовая подсказка.       Воля растерянно оглядывает экстрасенса, пытаясь урвать хоть что-то адекватное по меркам телевидения, подытоживая:       — Значит, ты считаешь, что это не порча?       — Такими рифмами порчи не накладывают, — однозначно парирует Попов. — Тем более без заговоренных предметов.       — Так и помочь Антону мы ничем не можем?       — Помочь в чем? Снять анальное проклятье? Ну, в целом… — Арсений вдруг лезет во внутренний карман пиджака и, выудив оттуда визитку, протягивает ту Антону. — Если ваши проблемы в квартире не решатся, позвоните мне, проведем всестороннюю диагностику и снимем ваше проклятие. Но, увы, не на камеру.       Дожидаться еще каких-либо громких речей от парня Арсений не намерен, считая, что на этом разговор и его работа полностью окончены, потому он сует руку с четками в карман брюк и, смерив Антона многозначительным взглядом, без прощальных слов разворачивается, покидая квартиру.       Потому что Арсений и без экстрасенсорных способностей знает точно — Антон ему позвонит.

***

      Результаты испытания вполне ожидаемы — в белом конверте оказывается гадалка, что снимает с Антона сглаз и пророчит ему идеальную жену с целым выводком спиногрызов, и, пока Арсений все еще надеется вылететь из «Битвы» хотя бы сейчас, Дмитрий на экране выделяет Попова, благодаря за то, что тот подтолкнул вернуться к жене и дал шанс услышать любимого отца, из-за чего выгоняют в итоге славянского мага в пятнадцатом колене, нашедшего в доме Антона кровавое убийство с расчлененкой. Ну ничего, думается Арсению, еще пара срачей с недовольными героями съемок, и его точно отпустят с миром, как бы Матвиенко не скакал от радости за свои рейтинги.       Но скучные истории продолжают сыпаться на него от шоу, фантомы галдят об обидах, а в голове неуемное желание вернуться в Воронеж к юноше с анальным проклятием, чтобы вставить ему мозги на место. И не только мозги.       Дни идут, складываясь в монотонные недели, но уверенность Арсения в повторной встрече не угасает. Он, конечно, с легкостью может уточнить адрес, взять билеты на самолет и постучаться в знакомую дверь с легендой о том, что духи нашептали ему об угрозе Антоновой жизни, но врать он не любит. Тем более врать потенциальному партнеру, решая позволить юноше сделать свой выбор самостоятельно.       Арсения чуйка не подводит и теперь.       Звонок на мобильный раздается внезапно, почти в одиннадцатом часу вечера, и взволнованный долгожданный голос, представившись, говорит:       — Я хочу, чтобы вы снова осмотрели мой дом.       — Что-то случилось? — искренне беспокоится Арсений, удивленно слушая чужой шепот.       — Не знаю. У меня на глазах в зеркале в прихожей появился отпечаток ладони, и мне нужна ваша помощь.       — Почему моя? — хмурится от новых вводных Арсений, уточняя: — Вы же были недовольны моей работой.       — Я заплачу.       Антон в трубке дышит загнанно, пугливо, вынуждая Попова усомниться в своих итогах — неужели он был так ослеплен красотой юноши, что пропустил нечто действительно опасное? Если так, значит в состоянии Антона полностью его вина, за что деньги сейчас брать постыдно. Потому Арсений отрезает:       — Нет необходимости.       — Арсений, пожалуйста, — видимо неправильно расценив слова экстрасенса, приняв их за отказ, Антон чуть громче начинает уговаривать: — Мне правда страшно.       Подобное поведение Арсения действительно напрягает, из-за чего он торопится успокоить Антона, не давая до конца проговорить последнее слово, перебивая четким:       — Я приеду. Напишите мне свой адрес и подскажите ближайшую к вам гостиницу, прилечу ближайшим рейсом.       — Не надо гостиницу, — вдруг странно вздыхает Антон, — у меня есть кровать. То есть диван.       Но Арсений не придает тому значение, уже открывая ноутбук и комментируя:       — Хорошо. Отпишусь вам, как возьму билеты.

***

      Четки из рук Арсений не выпускает ни в самолете, ни в такси. Он судорожно вспоминает квартиру, свои ощущения от нее и в конце приходит к мысли, что зря проигнорировал отсутствие у парня фантомов родных, в чем скорее всего и кроется ответ всех проблем. Может, обиженная девушка сделала подклад у порога, перекрыв вход оберегающим Антона мертвецам, но, с другой стороны, в квартиру бы тогда не зашел отец Дмитрия. А если бы в доме шалил домовой, то он бы точно не лапал зеркало, пытаясь напугать хозяина. И так каждая мысль о том, на что стоило обратить внимание, перекрывается логичным — потусторонний мир устроен иначе.       В дверь Арсений стучит не сразу. Стоит с минуту, вглядываясь в окружающие ее стены, отодвигает ногой серый, изгвазданный пылью коврик, так и не находя зацепок. Звонок вдавливает сильно, западающий механизм срабатывает только с третьей попытки, разнося противную трель даже по подъезду, вновь возвращая Арсению мысль, сказанную отцом Дмитрия, о том, что Антону просто нужен нормальный мужик, который явно мог бы починить и звонок, и все что ломается в самой квартире, держась на одних соплях. Антон открывает дверь не сразу — судя по аромату, царящему в доме, тот готовит для гостя обед, чтобы накормить того с дороги, что, конечно же, не может не обрадовать имеющему виды на хозяина жилища прожженного холостяка.       — Спасибо, что приехали так быстро, — улыбается парень, одергивая на себе длинную футболку, скрывающую короткие домашние шортики. — Я не знаю, что вы едите, поэтому сделал лазанью. Надеюсь, вы голодны.       Арсений кивает, но не спешит бежать за стол — его все еще гложет вопрос происходящего в доме, потому он отставляет дорожную сумку на пуфик возле входа, на нее же кидает пальто и, развернувшись к Антону спиной, принимается со всей серьезностью сканировать цепким взглядом порог.       — Что-то не так? — беспокойно тянет Антон, пока Арсений в ответ качает головой.       — В том-то и проблема, что нет. Я не понимаю, где ваши фантомы.       — У меня живы все ближайшие родственники и живут рядом, только отец в другом городе, а с прабабушками я знаком не был, — на удивление спокойно пожимает плечами Антон. — Друзья тоже все в порядке. Вашим фантомам, по сути, и неоткуда взяться.       Арсений хмуро оборачивается на парня, серьезно глядя ему в глаза.       — Тогда покажите зеркало.       Антон спокойно машет ладонью в сторону стоящего чуть поодаль старого зеркала, обрамленного деревянной резной рамкой, почему-то совсем не демонстрируя прежней паники или хоть какого-то переживания. От него самого пахнет цветочным парфюмом, а длинные стройные ноги, кажется, не имеют на себе даже пушковых волос — блестят своей гладкостью в свете самой обычной потолочной люстры. Но искать в этом подвох экстрасенс не торопится — все еще живы в голове воспоминания о загнанном шепоте, что он слышал в телефоне буквально несколько часов назад.       Зеркало ожидаемо тоже в порядке — нет сколов, нет втиснутых под рамку иголок, даже на задней поверхности не находятся царапки или рисунки рун. Он просит Антона указать на отпечаток ладони, и тогда происходит самое невероятное — Антон мнется, нажевывая пухлую губу, и тихо роняет:       — Отпечатка не было.       — Антон, — хмурится Арсений до глубокой складки между бровями, — я совсем не понимаю.       И тот вдруг растягивается в смущенной улыбке, потупив взгляд.       — Вы не выходите у меня из головы с момента вашего ухода. Сначала я злился на то, что вы не нашли проблему, а потом Дима убедил меня в том, что я полный кретин. Не знаю, почему я вообще поверил в это проклятие, почему позвал к себе «Битву»… Но я хотел еще раз с вами пообщаться, извиниться, но не знал как. Я придумал этот отпечаток, потому что решил, что иначе вы не захотите сюда возвращаться, а мне хотелось увидеть вас.       — Почему ты расстался с девушкой?       — Ну, — теряется Антон, явно ожидая совсем иной реакции на свое признание, — она была в меня влюблена еще со школы, а я хотел отношений. В итоге мы повстречались совсем немного, а когда дошли до постели, поняли, что не подходим друг другу.       Арсений же, усмехаясь, хмыкает:       — Значит, моя теория была верна.       — Какая теория?       — Тебе нравятся мужчины, но ты боялся этого интереса и пытался быть как все, как твой друг. В итоге зацепился за это проклятие как за оправдание своего влечения.       Антон в ответ только недовольно фыркает, отводя взгляд за плечо Попова так, как обычно это делает сам Арсений, однако в этом случае парень не пытается найти потустороннее присутствие — он просто ершится, складывая руки на груди.       — Ты экстрасенс или психолог? Если что, проклятия я реально испугался.       Арсений вновь с интересом уже более открыто осматривает парня: все такой же плавный, но теперь еще и чарующий. Он явно до сих пор переживает за свою выходку, в которой Арсений внезапно начинает находить далеко не страх, сковывающий голос. Парень звонил ему не на панике, не в тревоге или ужасе.       Арсений вдруг уверенно шагает ближе, захватывает пальцами чужой подбородок, вынуждая смотреть в свои глаза, и в самые губы вопрошает:       — Смотрел вчера мои фотографии?       Антон в полном ахуе округляет глаза и, приоткрыв рот, только планирует возразить или начать оправдываться, да только не успевает — в губы жадно врезаются губы Арсения, жадно сминая их в голодном поцелуе. Ладони Попова крепко обхватывают упругие ягодицы, дергая ближе, вынуждая худое тело прижаться к себе теснее. Антон обнимает в ответ за плечи, отвечает на поцелуй боязливо, будто не веря в происходящее, но втягивается быстро. Он дрожит, и непонятно от чего больше — холодного с улицы мужчины или, наоборот, нарастающего внутри огня, с которым он хрипло стонет, стоит поцелуям сместиться на его идеально длинную шею. Пальцы Попова протискиваются под ткань шорт и белья, идеально ложась на задницу. Его распаляет мысль о том, как парень ласкал себя, думая о нем, как растягивал себя и хотел быть ближе. Что ради Арсения Антон придумал бестолковую ложь, но не побоялся рискнуть.       Рубашка с плеч Арсения исчезает быстрее, чем они успевают дойти до спальни. Антон с ярким восторгом оглаживает чужие мускулистые руки, сглатывает густую слюну, ощупывая грудные мышцы Арсения, и громко стонет, стоит его собственной обнаженной груди коснуться торса мужчины. Арсений наваливается на Антона сверху, придавливая к кровати, вновь терзает губы парня, со всей страстью исследуя чужой рот. Попов рывком сдергивает с Антона шорты вместе с трусами, чудом не порвав их, и чувствует, как тонкие пальцы в ответ требовательно дергают его ремень. Его собственное возбуждение болезненно упирается в ширинку, потому Арсений, отстранившись, усаживается на колени, принимаясь расстегивать последнюю, чтобы так же снять с себя чертовы штаны и наконец ощутить Антона полноценно каждой частичкой своей кожи. Антон под ним раскрасневшийся, локоны его кудряшек расхристаны по простыни. Грудь часто поднимается на глубоких вдохах, когда как живот втягивается при каждом выдохе, натягивая тонкую кожу на ребрах и тазовых косточках. Небольшой член Антона идеален его пропорциям — ровный, с покрасневшей головкой — поблескивает льющимся из парня предъэякулятом. Парень возбужден так сильно, что глаза затянуты дымной поволокой, однако с жадностью горящие при виде толстого, массивного члена Арсения. Брюки Арсений отбрасывает не глядя куда-то на пол, снова накрывая собой Антона, крепко прижимается стволом к чужому, притираясь, и ловит в поцелуях новый тонкий скулеж. Губы вновь сползают на шею, пока широкие ладони ласково оглаживают бока и ловят мелкие мурашки на талии. Антон чувствительный, отзывчивый, подставляется под ласку всем телом и впутывает пальцы в черные вихры на арсеньевском затылке, подталкивая чужую голову ниже, к призывно вздернутым соскам. И Арсению не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, где у Антона самая чувствительная эрогенная зона, когда его язык проходит по кругу ореола правого соска, а парень выгибается, упираясь в кровать затылком. Он громко и сладко тянет «А-а-арс» и, пока Арсений занимает себя уже левым соском, протянув руку под подушку, нашаривает под ней начатую смазку.       Арсений хитро стреляет глазами в ничуть не смущенное своим кладом лицо, принимает из рук Антона лубрикант и, оторвавшись от груди, выдавливает вязкую жидкость, растирая ту узловатыми пальцами. Он вновь накрывает призывно облизываемые губы, пропихивает под спину Антона левую руку, после чего, крепко прижав его к себе, тянется правой меж широко разведенных ног, принимаясь оглаживать пульсирующее желанием колечко мышц. Антон для удобства закидывает ногу Попову на спину, раскрывается для него, позволяя двум пальцам спокойно скользнуть внутрь. Арсений, отрываясь от поцелуя, хрипит низким от жары голосом:       — Готовился для меня?       И, протолкнув пальцы до самых костяшек, слышит в ответ высокое развязное «да-а-а-а».       Три пальца входят сложнее, но Антон расслабляется быстро, стоит Арсению в очередной раз облизать ему грудь. Антон подается бедрами назад, сам с желанием насаживается на пальцы и скулит, прося экстрасенса включить свой третий глаз, чтобы увидеть наконец, что Антон уже достаточно готов. Арсений только фыркает, потираясь членом о внутреннюю часть бедра Антона, размазывая по нему собственное предсемя, и, повторно надавив на осязаемое уплотнение внутри анала, вытаскивает свои пальцы. Попов вновь тянет к себе лубрикант, смазывает себя, после чуть приподнимает Антона за задницу и трется членом о расселину ягодиц. Антон крепко сжимает пальцы на чужих предплечьях, врезаясь в кожу короткими ногтями, и почти воет, когда Арсений, придерживая за основание, наконец направляет в него головку. Арсений сам, кажется, рычит, толкается глубже в нежное узкое лоно, впечатываясь яйцами, и водит бедрами по кругу, давая Антону полноценно ощутить весь его член.       Испарина на лбу Арсения проступает с первым слитным толчком, со вторым ноги Антона, крепко сцепленные на чужой пояснице, буквально давят в себя, требуя войти еще, сильнее, глубже. И Арсений слушается. Он разгоняется в толчках до жалобного скрипа кровати, до горячих вскриков на ухо и ловит губами прерывистое дыхание, когда вновь пытается поймать Антона в столь желанный сейчас поцелуй.              Глаза Антона закатываются, его ладони скользят по влажной спине, пока Арсений, ощущая близость нарастающего внизу живота взрыва, протягивает руку к члену Антона. Хватает буквально пары движений, чтобы Антон, крепко обняв мужчину, излился ему в кулак с протяжным высоким стоном. Арсений, оказавшись цепко зажатым внутри, не сдерживаясь, кончает следом, упираясь лбом в острую ключицу. Арсений крепко жмурится, улавливая телом, как сладкий оргазм приятной ласковой вуалью сползает до кончиков пальцев, и наконец заваливается на парня всем телом, не потрудившись даже выйти из него. Ноги Антона, все еще закинутые на него, потряхивает крупной дрожью; сам он тяжело дышит, восстанавливаясь, но даже не пытается попросить мужчину с себя слезть.       — Ну как? — хрипит вдруг Арсений, приподнимаясь на локте. — В этот раз я справился с задачей?       — Это с которой? — не догоняет Антон, поворачивая в сторону экстрасенса голову.       — Ну как же? — усмехается Арсений, протягивая свободную руку, чтобы убрать с чужого лица прилипшую кудряшку. — Я же провел обряд для снятия с тебя анального проклятия.       Антон ответного веселья не испытывает. Он сталкивает с себя мужчину, кривясь от неприятных ощущений стекающей по бедрам спермы, поднимается с кровати и, остановившись у выхода из комнаты, оборачивается игриво.       — Боюсь, что вы, товарищ медиум, совсем не понимаете масштабов проблемы, с которой связались.       — Это как?       — Это так, что теперь, чтобы меня вновь не украли бесы, вам придется поддерживать свое достижение постоянными ритуалами.       Арсений смеется открыто, удобнее устраиваясь на кровати, закидывая руки себе под голову, и думает, что все же не зря однажды принял дар от деда да пошел на поводу у Матвиенко. Иначе как бы такой прекрасный, удивительный парень жил бы в грозном жестоком мире без него, да еще и со столь страшным анальным проклятием.