Найден на дороге

      — Федя, хорошие новости, — спокойно произнёс Марк, прижимая тело к себе со спины, — получилось подобрать пароль к компьютеру и собрать информацию… То есть, — вздохнул он, — ещё не до конца, но если я немного поднажму, то всё получится. Здорово, правда? — Но ничего похожего на «здорово» в голосе не звучало. Он был холоден, размерен. Прикрыт фильтром, чтобы не загубить себя самого резко вырвавшейся из горла вибрацией.       Он сидел вместе с Федей на кровати, поглощённый темнотой ночного неба, которое разрывали всполохи белых фонарей. Стояла густая тишина, а Федя не отвечал. Молчал. Не дышал. Сидел, свесив голову и позволяя Марку трогать себя.       — Всё будет хорошо, — сказал тот, крепче сжимая руки на вздутом животе Феди. — Я тебе обещаю.       Марк подошёл к Фединому университету.       Он знал расписание, в каком корпусе пары заканчиваются и во сколько. Он ждал. Ждал этих троих. Надеялся лишь, что те исправно или более-менее ходят на пары, остальное его не интересовало.       Они показались через двадцать минут после того, как Марк занял пост. Вместе куда-то направились. Марк, соблюдая дистанцию, шёл следом. Они болтали, как ни в чём не бывало, смеялись на всю улицу, заглушая других людей, препирались друг с другом, толкались и взяли паузу около остановки.       Они выглядели не как Федя. Ощущались иначе. Были чужеродными объектами.       Вместе достали айкосы и закурили. Снова начали переговариваться и смеяться, будто ничего важнее, кроме оглушающего смеха, в этом мире быть не могло. И как-то сквозь него они заметили Марка.       Один с насмешкой шепнул двум другим, а те подхватили и заржали ещё громче. Марку не было дела до того, что над ним смеются. Это нормально. Такое было уже миллион раз. Волнения того не стоят. Есть лишь повод волноваться о перемещении этих троих.       Пару автобусов и маршруток они пропустили, а когда пришёл нужный автобус, в него зашёл только один. Выбирать не приходилось. Марк тоже зашёл. Держал его на мушке. Следил. И когда тот видел взгляд косого глаза, презрительно хмыкал.       Марк не понимал, как Федя сошёлся с этими людьми.       — Федя, всё хорошо, — рапортовал безэмоционально Марк, прижимая Федю к себе за живот, — я проследил за ними, знаю, где они живут… Имён не помню, извини, ты же говорил, как их зовут, а я подумал, что не надо запоминать. Подумал… а теперь знаю, имена мне их не нужны. Со следующей недели начну. Ты рад? — спросил он, но знал, что ответа не получит, уже не получит: Федя больше ничего не мог делать, даже повести головой вверх-вниз или вправо и лево. — Я всё сделаю… всё будет хорошо. Нет, даже лучше! — Впервые за долгое время он поддался эмоциям и позволил себе что-то выкрикнуть, хоть и понимал: лучше уже не будет. Пока он сам не умрёт, этого не будет. — Просто… я надеюсь, что ты меня слышишь, — прошептал он с надеждой на порванное ухо и закрыл глаза.       Страшно не было. Волнительно тоже. Марк делал то, что должен был сделать, будто так написано в его истории. Стать убийцей. Он не сомневался, когда подошёл сзади к одному из них и, пока тот открывал дверь, перерезал глотку. Он не беспокоился о том, что его могут увидеть, что здесь будут сильно пытливые соседи или неравнодушные гости, нет, это всё было неважно. Он считал, что делает правое дело, а значит, вселенная поможет ему. Если он ошибается, его поймают. Но даже если это произойдёт, он постарается сбежать, ведь нужно вернуться к Феде, его нельзя оставлять одного, нельзя, чтобы его нашли, увидели его красные глаза и зелёную кожу, услышали, что он не дышит и сердце его не бьётся. Никак нельзя. Первому он даже не дал возможности вскрикнуть, заколол в сердце.       Со вторым пришлось разобраться на улице. Надо было действовать быстро, пока они не сообразили, что и почему произошло, пока не начали прятаться по домам и догадываться. Это случилось за гаражами, пошла открытая борьба. Второй узнал Марка только из-за косящего глаза, начал орать на него, но уверенность Марка ничто не могло пошатнуть: ни крики, ни удары в лицо, ни его собственный нож в ноге. Он сумел повалить второго и воткнуть нож ему в печень, но перед этим он сказал, что если он хочет, чтобы Марк его отпустил, нужно позвать третьего. Почему-то второй на это согласился. Такими они были «друзьями». Такими же друзьями они были с Федей. Второй мог отговорить третьего, мог предупредить, чтобы тот бежал, но он сказал ему приходить. Это было единственное, что удивило Марка, и он вонзил нож в сердце.       Остался ждать, не пряча тело, активно делая вид, будто только-только сам его нашёл и звонит в скорую, чтобы бедолаге помогли.       Когда третий пришёл, этот спектакль сильно затянулся. Но одного вида Марка было достаточно, чтобы третий всё понял. На его лице было презрение, но не было улыбки. Это в свою очередь вызвало улыбку на лице Марка.       Домой он вернулся за полночь. Хромал, нога сильно болела, но он старался не обращать на это внимание.       Федя, как всегда, сидел на кровати и не шевелился, склонив голову и держа рот приоткрытым. Марк подполз к нему и взял за руку. Она была холодной. Она была такой уже давно.       — Федя, я их убил, — сказал Марк и поднял свои глаза, чтобы увидеть Федины: открытые, немигающие, красные, цепляясь за приоткрытый рот и вывихнутую челюсть – он пытался её вправить, но не получилось. — Теперь всё будет хорошо, — повторил Марк. — Правда. Правда-правда. — Он сжал ладонь сильнее и облизал свои губы. — Ты меня слышишь? Я всё сделал, но… этого недостаточно, верно? Так… тебя не вернуть…       Марк уткнулся лицом в покрывало и зажмурил глаза. Отпустил Федину руку. Он бы заплакал, если бы мог. А он не мог. Недавно это узнал.       — А-а, — донёсся хриплый голос, и Марк вздёрнул голову, — а-а. — Этот голос шипел, как со старой плёнки.       Федя слегка двигался, когда вбирал в себя воздух. Марк залез на кровать и обнял его, прижимая к себе.       — Всё хорошо, — повторил он в сотый раз, гладя Федю по свалявшимся волосам, — всё хорошо, тебе не надо мучиться. Правда, и отвечать не нужно, можешь молчать, всё нормально, правда. — Он прижал его голову к своей груди.       Федя был ни жив, ни мёртв.       Марк никогда не любопытствовал, с кем Федя проводит время. Не считал нужным лезть в личную жизнь. И когда Федя сказал, что поедет на природу с друзьями, он не придал этому значения. С друзьями так с друзьями. Но, когда Федя не вернулся: ни через день, ни через два, ни через три, и когда номер его телефона был недоступен, мозг Марка забил такую тревогу, что он не мог не только спать, он не мог вообще ничего делать.       С друзьями Феди он знаком не был, пароль от компьютера не знал, номеров ничьих у него не было, только место, куда они должны были поехать. В загородный домик, где рядом лес и мало людей вокруг…       Марк объездил всю округу, продолжал не спать по ночам и даже тогда сканировал территорию в одну такую ночь, он чуть не сбил человека. Тот стоял посреди дороги в одной белой рубашке с жёлтыми пятнами. Марк затормозил. Не сбил. Человек даже не отреагировал. Остался на месте, с открытым ртом смотрел на источник света, и тогда, когда Марк смог нормально раскрыть глаза, он увидел, что это – Федя.       Марк выскочил из машины, понёсся к нему, схватил за плечи и задохнулся. От понимания того, что именно видит перед собой: Федя в одной рубашке, с растрёпанными волосами, в которых застряли ветки и листья, весь холодный, бледный, нет… зелёный, с красными тупыми глазами, которые ничего не видят перед собой и открытым неестественно ртом.       Марк всё понял и увёз Федю домой. Его не волновало, что тот стал живым мертвецом, это было неважно… То есть было, ведь Федю… Федю убили и бросили где-то в лесу, но он был в какой-то степени жив. Пусть и не двигался, не отвечал на вопросы, не смотрел осознанно, он ведь всё равно был здесь, что-то он понимал… что-то ещё мог делать… Что-то, но ничего из того, что могут делать обычные люди.       — А-ах, — вторил бесконечно этой ночью Федя, а Марк обнимал его и успокаивал.