сеннен қалған күйік

— Альбина, доча, ты уже скоро? Твой брат тебя заждался! Мама… Какая же она милая, добрая женщина. Самая душевная из всех, кого я когда-либо встречала. Она всегда стояла за нас с Азаматом горой. Кстати, о нём. Мой старший, до жути заносчивый и гиперопекающий брат. Естественно, будучи одиннадцатиклассником, он любит помахать кулаками и приходить домой разукрашенным, оправдывая это «непослушанием старшаков». Мы с мамой всё это терпим: каждый раз обрабатываем его раны, приносим поесть. Но иногда это так раздражает! Вместо того чтобы думать о учёбе и экзаменах, которые не за горами, он занимается своим районом и школьной «системой». Да уж, быть сестрой смотрящего нашей школы — это автоматически означает быть в курсе всех движений. Поэтому мои знания не ограничиваются несколькими бандитскими «терминами». — Э, тез болсайшы, сабағыңа кешігесің қазір! (Эй, давай быстрее, опоздаешь сейчас на уроки!) — Да иду я, иду! — Быстрее, тебе же сказали! Вместо того чтобы намыливаться, лучше бы зубрила в своих учебниках, — брат напряжённо окинул меня взглядом с ног до головы и, резко развернувшись, скатился с перил лестницы. — Пока, мамочка! — поцеловав её в щёку, я поспешила догнать брата. — Счастливо, дети! — Аза, можно кое-что спросить? — Ну, валяй, — брат шёл чуть впереди, но притормозил шаг, чтобы я могла идти рядом. — Кто вчера Биржана избил? У него фингал под глазом. — Мынау қатынға тоқылдап жүр ма не?! Өй, қараш, қаз на. (Он что, бежит жаловаться бабе?! Вы посмотрите на него, гусь.) — Хватит тебе! Откуда у тебя язык поворачивается такие фразы говорить? Я нормально спрашиваю, между прочим! — Эй, не еби мне мозги с утра, и так дел по горло. Не знаю я, кто твоего ухажёра избил. Өз басым тиіспейм ол инвалидке, басымды бәлеге ұшырып... (сам лично не трогаю этого инвалида, еще попасться мне надо…) — Ей, за словами следи! — я стукнула брата по локтю, злобно шипя. — Болд болд, қойш. (Хватит тебе.) С того разговора прошло пару часов, и сейчас я уже находилась в школе. Только что прозвенел звонок на четвёртый урок. Стоя напротив кабинета 10 «Б» класса, я нервно теребила край белоснежной кофты и, пару раз оглянувшись, наконец заметила того, кого искала. Биржан. Мой молодой человек. Мы встречаемся с ним с лета прошлого года — ещё с того лагеря, где познакомились. Тогда, на одном из диско-вечеров, он робко пригласил меня на медленный танец, и я, конечно же, согласилась: сама уже давно что-то чувствовала к нему. Позже он признавался, что в начальной школе любил одну девочку из класса, но как только увидел меня — не смог смотреть ни на кого другого. Заметив меня среди суетливой толпы в коридоре, Биржан слегка улыбнулся и, выпрямившись, уверенной походкой направился в мою сторону. — Ну что, как ты? Давно не виделись. — Да, давно. Я хорошо. Ты как? — он невзначай коснулся моих плеч, чуть прищурив глаза. — Всё отлично. Пошли? — я кивнула, мы разом повернулись в сторону буфета и не спеша пошли. Прогуливаясь по стенам нашей старой, но такой родной школы, мы говорили о всяких мелочах. Я иногда хихикала, а он едва заметно, но очень тепло улыбался. Проходящие мимо девушки пожирали нас взглядами (в основном меня), но я уже давно привыкла — не обращала внимания. — И вот прикинь, он нас при входе подловил. Сначала про Томпи что-то вкинул, а потом как на меня глянет — и давай тянуть за галстук: «дай поносить, верну же». А я знал, что он это не просто так, и выкрутился. Қандай екенін білем ғой… (Мы же знаем, какой он…) — Кхм-кхм. Биржан? — не успел он закончить историю, как к нам подлетел один из его друзей — Саят. Узнаю этот огонёк в глазах. Боксёр, вечно что-то ломает себе. Посещаемость — так себе, как рассказывал Биржан. — Да? — Биржан сразу прокашлялся от неловкости, посерьёзнел и, будто спрятал тень досады, что его рассказ прервали. — Извините, что вмешался, но… — Саят подошёл ближе и понизил голос. Я, навострив ухо, прислушалась. — Там Аза всех возрастов собирает за заброшкой. Томпи занят, просил передать тебе. — Ох, да еб твою ж… — Что случилось? — Да ничего особенного, срочные дела появились. Давай, жаным, увидимся позже. — он быстро чмокнул меня в щеку и пошёл за Саятом. В тот момент, когда он коснулся меня, я заметила взгляд Саята… точнее, как он смотрел на нас. По спине пробежал холодок. Мне стало не по себе… и даже немного жаль его. Кажется, я начинаю кое-что понимать. До отношений с Биржаном я привлекала внимание парней, и Саят не был исключением. Назвать его бабником нельзя, но и однолюбом — тоже. Он ухаживал за мной весь восьмой класс и, несмотря на мою неопределённую реакцию, не сдавался. Спустя год, когда мы с Биржаном начали встречаться, он отступил… но его «сгорающие» взгляды издалека не исчезли. И по сей день я не могла понять, что он ко мне чувствует. Да и зачем мне это знать? У меня есть мой любимый. А тот, кто не смог — просто не успел. Звонок прозвенел на урок, и я ускорила шаг. По пути заметила Азамата, буквально пылающего злостью, стремительно выходящего из школы. Крикнуть было поздно — он ушёл слишком быстро. Лишь хмыкнув, я пошла дальше. Время близилось к обеду, до перемены на последнем уроке оставались считанные минуты. Я скучающе переписывала примеры с доски, в классе стояла глухая тишина. Уже клевала носом, подложив руку под голову, но вздрогнула, когда прозвенел звонок. Разминая спину, я поднялась и, выйдя из класса, бросила под нос: «до свидания» — настолько невнятно, что сама еле разобрала. Я ещё не знала, что произойдёт дальше. Всё было будто в тумане: ноги шли сами, внутри сжимался тяжёлый ком тревоги. Как я оказалась на улице — не помню. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, предвещая беду. Выйдя за ворота школы, я сразу увидела часть старого, заброшенного новостроя — и меня потянуло туда, словно магнитом. Разум кричал, что идти туда не стоит: увиденное может вывернуть меня наизнанку и добить мою шаткую психику. Но я всё равно шла. Оказавшись напротив пыльной, полуразрушенной заброшки, я резко остановилась — меня осенило: они же собирались сюда! Я рванула туда бегом, иногда поглядывая под ноги. Через несколько мгновений резко притормозила — открывшийся вид был ужасающе чётким. Толпа десятых и одиннадцатых классов сомкнулась кругом, в центре шёл накалённый разговор на повышенных тонах. Проскакивали маты и русская речь. Я узнала нескольких парней. Вдруг один из стоявших отшатнулся, будто увидел нечто до дрожи пугающее. Я подошла ближе и, заняв его место, сама пошатнулась. На сырой земле лежал грязный, измазанный Биржан. Изо рта пенилась слюна, он дёргался в конвульсиях. А над ним стоял мой брат — Азамат. И, самодовольно ухмыляясь, справлял нужду прямо на него, пока тот бился, цепляясь за жизнь. Это было самое омерзительное выражение лица, которое мне доводилось видеть. — Азамат!!! — мой крик разорвал пустую улицу. Он обернулся… и у меня похолодела кровь.