Мёд и кровь

**193x год, 1 марта, суббота** Закинутые на стойку ноги, тлеющая между зубами сигара и угрюмый взгляд, устремлённый на деньги — именно так выглядел мужчина за барной стойкой. Он был занят пересчётом дневной выручки, время от времени выпуская в сторону густые клубы дыма, словно паровоз. Его звали Борис — мужчина средних лет, всё ещё довольно подтянутый, несмотря на долгое отсутствие тренировок. Кожа его имела лёгкий желтоватый оттенок, хотя и не такой выраженный, как пару месяцев назад, когда цирроз печени дал о себе знать. С тех пор он не бросил пить, но делал это куда умереннее. Один глаз его был здоров, а на другом красовалась повязка — тот глаз почти ослеп. Голову украшал хвостик из седых волос средней длины, контрастирующий с грубой щетиной. Одевался Борис всегда строго — обычно в официальной одежде. Зал заведения выглядел отнюдь не бедно: на стенах сверкали позолоченные узоры, напоминающие соты, висели газетные вырезки с хвалебными отзывами, а по бокам стояли скамейки с мягкой обивкой. На потолке, окрашенном в тёплые тона, были изображены лепестки сакуры. Сегодня был выходной, и почти все комнаты были забиты, но благодаря хорошей шумоизоляции стоны и крики не резали слух. Вдруг над дверью зазвенел колокольчик, возвещая о приходе нового посетителя. Борис не знал, кто это мог быть, и на всякий случай опустил руку к «Магнуму», скрытому за высокой стойкой, после чего приподнялся с лёгкой ухмылкой. Перед ним стоял худощавый паренёк с жидкими усиками, перекинув через руку пальто. На голове у него красовалась явно не по размеру шляпа-котелок, которая, казалось, вот-вот свалится. Сам юноша выглядел растерянным и слегка напуганным. Было ясно, что он здесь впервые, и Борис решил не усугублять его страх. — Добрый день, могу я чем-то помочь? Интересуют наши девочки? Могу показать тарифы, — убрав руку от револьвера, Борис провёл ладонью по столешнице, пододвинул подобие флаера и поставил его на край стойки. — Может, есть предпочтения по цвету волос, телосложению или расе? Посетитель по-прежнему казался озадаченным, но, робко приблизившись, принялся внимательно изучать листок, запустив руку в карман пиджака. Это насторожило администратора, и он уже направил ствол в сторону юноши. Однако в следующий момент из кармана был извлечён обычный бумажник, из которого парень достал приличную пачку итальянских лир и положил её рядом с прейскурантом. — Может… у вас есть рыжие атлетки? — голос его прозвучал ещё более испуганно, чем он выглядел. Было ясно, что секс для него — дело новое, но даже это Борис пропустил мимо ушей и лишь кивнул в знак согласия. Забрав пачку купюр, он принялся их пересчитывать, ловко перебирая пальцами, после чего отложил деньги в общую стопку. Взявшись за дисковый телефон фирмы Ericsson, он быстро набрал номер и поднёс трубку к уху. Через несколько секунд на том конце провода ответил ласковый и игривый женский голос. — Ребекка, подойдите к семнадцатой комнате, — бросив короткую фразу, он положил трубку и достал из-под стола ключ с номерком «17», протянув его юноше. Тот молча кивнул и удалился. Наконец Борис мог снова устроиться в кресле с удобной спинкой. Он достал из ящика сегодняшнюю газету — события в городе его мало интересовали, поэтому он сразу перелистнул на страницу с кроссвордом и, взяв со стола карандаш, принялся заполнять первые клетки. Время для него потерялось, как и всё окружающее, поглощённое вдумчивой работой. Вдруг в помещение вошла женская фигура в латексных сапожках. Её ноги, помимо этого, были стянуты сетчатыми чулками, крепившимися на подтяжках на пухловатых бёдрах. Платье с глубоким вырезом на груди и разрезами по бокам оставляло мягкую чёрную ткань лишь спереди. Длина подола была необычно большой, почти до щиколоток, но это не умаляло достоинств наряда. На руках женщины красовались кружевные митенки, а на шее, поверх тёплой бархатной накидки, — чокер с ожерельем из прозрачных драгоценных камней. — Эй, одноглазый пенсионер, хватит прохлаждаться! — раздался на удивление нежный, почти детский голосок. Борис медленно поднял взгляд. Перед ним сияла знакомая улыбка, а взгляд её был надменным, полным презрения. Администратор нехотя поднялся с места. Волосы женщины, уложенные в каре, у корней были чёрными, как мгла, а от середины до кончиков — золотистыми. Ростом она была почти с Бориса. Нагло поправив средним пальцем круглые очки с жёлтыми линзами, она облокотилась о стойку, схватила его за галстук и притянула к себе. — Ух, каких мужчин на работу выбирает мой братец! Такой крепкий и сильный… Ты ночью свободен? — её язвительный голос дрогнул, когда Борис схватил её руку. — Так… послушай сюда, мадам. Я не знаю, кто ты, и меня никто не предупреждал о твоём визите. Так что либо проваливай, либо я лично вышибу тебе мозги. Хотя мне будет жаль испортить такую мордашку. В следующее мгновение из ближайшей комнаты вышел высокий, подтянутый мужчина в тёплом мохнатом пальто. Тело его не казалось особенно атлетичным, но плечи были широкими и раскидистыми — именно такие и могли удерживать несколько городов Сицилии в ежовых рукавицах. Лицо мафиози выглядело слегка полноватым из-за пухлых щёк, но это не мешало ему сохранять образ, особенно в сочетании с хищной ухмылкой и взглядом из-под таких же очков, как у девушки, которую держал Борис. — Хо-хо! Поглядите-ка, кто пришёл! Неужели это моя любимая Личи? Сестра, я смотрю, ты познакомилась с моей правой рукой, — его голос был громким и звонким, с лёгким не итальянским акцентом. Это был Инжир — главный мафиози, державший в страхе Корлеоне, Морлеане и столицу Сицилии Палермо. Три ключевых города острова питали его деньгами, как и многочисленные бордели с подпольными казино в его владениях. Он уже планировал построить в Палермо нечто вроде Сент-Луиса — никто не смел ему мешать, даже полиция боялась произносить его имя. Единственное, что вызывало у Бориса лёгкое отвращение, — это его бабничество. Но разве человек, способный купить почти что угодно, не мог себе этого позволить? Смирившись с мыслью, Борис разжал руку, и Личи, почувствовав свободу, тут же вскочила на шею брату, крепко обняв его. — Ох, Инжир, твоя правая рука такая грубая! Прижал меня к стойке и хотел изнасиловать! — пропищала она обиженно. Борис удивлённо кашлянул и хотел возразить, но его остановил жест босса. Он послушно опустился на своё место. — Да ладно тебе, Личи. Зная моего Борю, он бы и пальцем тебя в жизни не тронул, если бы ты сама не напрашивалась. А зная твой характер, сестрица, я уверен, что ты врёшь, — мужчина ущипнул её за щёку и потянул в сторону. — Но тем не менее я рад тебя видеть. Только не мешай, а то отправлю обратно к матери в Корлеоне. Инжир повёл её вглубь борделя, к своему кабинету. На прощание Личи повернулась и показала Борису язык, а затем средний палец. Тот лишь докурил сигару, затушил её в пепельнице и, тяжело выдохнув, снова взялся за газету, в задумчивости почесывая затылок. Время медленно текло, приближаясь к вечеру. Одни посетители сменялись другими, затишья почти не было, но Борис всё равно находил минуты для кроссворда, пока не разгадал его до конца. С тихим вздохом он убрал газету в ящик, как вдруг услышал из коридора громкий хохот. Борису хватило пары секунд, чтобы понять — это Инжир. Он тут же сел ровнее, всё ещё облокотив голову на руку. Вместе с Личи босс подошёл к стойке, хлопнул по ней ладонью и сказал: — Так, Борис, мне нужно срочно уехать в Корлеоне — там проблемы с полицией. Хотят прикрыть пару моих точек. Присмотри за Личи — ты единственный, кому я могу её доверить. — Поправив воротник пальто, он посмотрел на сестру, которая уже устроилась на барной стойке. — Ммм, братик решил оставить мне ручного пёсика? — кокетливо поёжившись, она чуть не легла на стойку, протянув руку к Борису. Тот отстранился. — Извини, Инжир, но я не нанимался нянькой для твоей сестры. Да и как я справлюсь с этим ребёнком? — спокойно спросил Борис, заметив, как Личи надулась и смерила его убийственным взглядом. — Пойми, Борь, это не просьба, а прямой приказ. Я уеду на пару дней, продлю тебе выходные на этой неделе. Заодно поближе познакомитесь. Разрешаю воспитывать её по-своему, но не перестарайся. — С этими словами босс вышел из борделя, оставив их вдвоём. Борис с недовольством и недоверием посмотрел на Личи, затем перевёл взгляд на настенные часы — стрелки приближались к десяти вечера. С тяжёлым вздохом он прикрыл глаз, но тут же почувствовал лёгкое прикосновение к своей щеке и резко схватил Личи за руку. Та взвизгнула и чуть не потеряла равновесие. — Не надо… меня трогать. Я просто слежу за тобой, и не думай, что сделаешь из меня своего раба, — спокойно проговорил он, глядя на сестру своего друга. — А так хотелось попробовать этого милого пусечку! Как такого пирожочек не затащить в постель? — развращённо протянула Личи, пытаясь свободной рукой снова дотянуться до его галстука, но получила лёгкий шлепок по пальцам. После этого они сидели в молчании, пока не пришёл сменщик. Борис собрал вещи, сунул руки в карманы пальто и вышел вместе с Личи на улицу, где хлестал проливной дождь. Людей почти не было — лишь бездомные, жмущиеся под козырьками кафе. Девушка брезгливо посмотрела на лужи и поёжилась при мысли о ледяной воде на коже. Внезапно её плечи и голову окутало тёплое чёрное пальто, а крепкие руки обхватили её бёдра и подняли над землёй. Борис понёс её под тихое пыхтение, не обращая внимания на дождь. — Ух ты, а всё-таки ты мой прислуга, раз так заботишься и таскаешь на руках, — кокетливо прошептала Личи, слегка краснея от дурманящего запаха Бориса — исходившего и от него самого, и от пальто, которое она без стеснения понюхала. Не удостоив её ответом, одноглазый продолжал шагать под дождём, прижимая к груди взбалмошную девчонку, пока не доволок до своей Alfa Romeo C6. Он усадил её в машину, захлопнул дверь, завёл двигатель и тронулся с места, включив кондиционер, чтобы заглушить легкий стук зубов Личи. Та всё ещё пыталась его соблазнить, но он лишь молча игнорировал её ужимки. В конце концов ей надоели тщетные попытки. Облокотившись на стекло, она прикрыла глаза и тихо уснула.