Пролог
1 ноября 2025 г., 23:03
«Каждый бежит от чего-то. Одни — от людей. Другие — от себя.»
Белое платье шуршало, как шелест волн перед бурей. Люси стояла на подиуме в окружении зеркал. По залу тихо звучала музыка — ровная, правильная, как всё вокруг неё. Диадема блестела в волосах, руки стилисток ловко поправляли фату, а где-то в углу флорист расставлял очередную вазу с белыми розами. Все говорили о красоте, о любви, о «счастливом дне», но в отражении невеста смотрела на себя, как на незнакомку. Чужая кожа, чужое платье, чужая жизнь. — Вы великолепны, мисс Хартфилия, — произнёс кто-то за спиной. Она кивнула — автоматически. Как кивали все женщины их рода — вежливо, послушно, без права на «нет». Ткань туго обхватывала талию, запах духов щекотал горло. В груди стояло одно чувство — не её жизнь, не её выбор. За дверью слышались голоса, приглушённый смех. Внизу шуршали слуги, готовя лимузин и букет. А наверху, среди блеска и шелка, девятнадцатилетняя Люси впервые поняла, что ничего из этого не хочет. Она коснулась холодного стекла зеркала и тихо прошептала: — Хоть бы дождь пошёл… Но небо было ясным. Всё шло по плану.***
А в другом конце города, под самодельной вывеской старого гаража, Нацу Драгнил ругался с мотором. Ключ соскользнул, удар пришёлся по пальцам — он рявкнул и вытер руку о майку. Пахло бензином, потом и жаром металла. В углу Грей возился с коробкой передач, Гажил ругался на радио, а Джерар пил кофе, притворяясь, что работает. Вентилятор лениво гнал горячий воздух, над головой потрескивали лампы. — Ещё час — и поедет, — буркнул Нацу, прислушиваясь к ровному гулу двигателя. Он не любил тишину — она заставляла думать. О родителях, о доме, о том, что, кажется, давно потерял. Но в шуме моторов и смеха друзей было легче дышать. Снаружи гудел город. Ночь таяла, уступая место утру. Нацу вытер руки, глотнул холодного кофе и вдруг — без причины — посмотрел на улицу. Он жил просто: работа, друзья, шум, усталость. И всё же иногда, между сменами и подлатанными машинами, глядя на Грея с его девушкой или на Гажила с Леви, его пробирало чувство — будто где-то в этой жизни должно быть и для него место, где горит свет в окне. Место, которое можно назвать домом. Но пока это были лишь мысли. Те, что легче заглушить звуком работающего двигателя.
