Мрачные ОтМетки 2025

      Тёмный лес, окутанный густым, беспроглядным туманом. Вокруг звенящая тишина. Стоит запах гнилой листвы. Я иду по нему, чувствуя холод и влагу под ступнями. Кажется, я ступаю босыми ногами по мягкому такому яркому в этой мгле мху. Он проминается под шагами, давая почувствовать мёрзлую землю.        Я иду вперёд, не зная куда. Просто иду. Что-то ведёт меня, будто подталкивая в спину. И тут ступнями я ощущаю это. Мерзкое ощущение шевеления под ногами. Сначала оно не такое явное, но с каждой секундой усиливается и становится всё противнее. Я опускаю взгляд. Тошнота подкатывает к горлу моментально: под ногами кишат мелкие белые, почти прозрачные личинки. Они просачиваются меж пальцев, ползут по щиколоткам и пытаются укусить.       И я бегу, пытаясь их стряхнуть с ног. Это так отвратительно, что начинает болеть голова и я еле сдерживаю рвоту. Я бегу, не разбирая дороги. Но они повсюду. Этот лес просто пропитан ими. Эти твари десятками погибают под моими ногами, и их мелкие трупы остаются на ступнях. Хотел бы я этого не чувствовать.        В секунду земля под ногами пропадает. Я лечу вниз, недолго, но быстро. От страха разбиться я закрываю глаза и падаю. Кажется, я в яме. Заставляю себя открыть глаза, и тут же я отползаю к стене. Передо мной трупы, и упал я на них. Сначала в нос ударяет отчётливый сладковатый запах гнили, и меня в который раз чуть ли не выворачивает наизнанку. А потом проходит осознание.        Передо мной лежит 4 человека, и в их бездушных лицах я начинаю узнавать друзей. Вот, Настя... Хотя, нет, это Соня, рядом с ней Катя, поодаль лежит Эля и ближе всего ко мне, раскинув руки, валяется Макс, глядя мне прямо в лицо своими пустыми глазницами. Узнать их можно едва ли. Их тела пожирают эти вездесущие личинки. Глаз давно нет ни у кого, местами проедена плоть на руках и лице, а ткань одежды уже гниёт.       Я хочу заплакать, но слёз нет, как будто всё высохло, выходит лишь тихо хрипеть, не слыша самого себя. Меня одолевает жуткий страх, что упал я сюда неслучайно. Мне очень жаль ребят, но я не хочу лежать рядом с ними. Я должен быть тем, кто положит этому безумству конец.        И мои пальцы начинают отчаянно цепляться за стену ямы, каждый раз срываясь. Ногами пытаюсь оттолкнуться, забраться наверх, но каждый раз соскальзываю обратно. Я уже весь в грязи, но всё пытаюсь и пытаюсь. А оно меня затягивает, как топкое болото, не давая выбраться и вдохнуть хоть глоток воздуха. Я задыхаюсь.       Когда я оставляю попытки выбраться, чтобы немного передохнуть, передо мной появляется нечто. Оно не имеет формы, но оно есть. И я ощущаю это всем телом. По коже бегут мурашки от пронзительного взгляда. У сущности нет глаз, но я чётко ощущаю их взгляд на себе. В "лапе" этого нечто блестит, отражая лунный свет, лезвие топора. И я понимаю, что сама смерть мне смотрит в душу.        — На крючочееек, — эти слова звучат у самого моего уха мерзким хриплыми неживым голосом.       И дыхание этой сущности я чувствую своей кожей. Оно холодное и еле ощутимое. Это дыхание моего самого страшного кошмара. Так дышит мой страх. Нечто, чувствуя дрожь моего тела, возникает прямо перед моим лицом. Я пытаюсь отстраниться, но какая-то нечеловеческая сила меня удерживает. И я просто опускаю взгляд на свои грязные ноги.        Я не вижу, но чётко понимаю, что эта сущность замахивается топором. Я не чувствую боли, но слышу отвратительный хруст прямо в моей голове. А затем приходит и боль, а значит я жив. Хочу кричать, но рот просто беззвучно открывается и закрывается, как у рыбы на суше.        Я чувствую, как кровь бежит по моему лбу, чёлка плотнее приклеивается к нему. Красная жижа с металлическим запахом затекает в уши, попадает в рот, оставляя противное послевкусие, течёт прямо по открытым глазам. И вместе с ней текут мои слёзы. Я плачу. Плачу по своей грязной душе, по своей никчёмной жизни. Я понимаю, что сейчас придёт мой конец.        Оно замахивается топором ровно так, чтобы отсечь мне голову, медлит секунду иии...        Я просыпаюсь.       Подскакиваю на кровати, принимая сидячее положение. По спине градом течёт холодный пот, а по щекам — солёные слёзы. Я весь трясусь от пережитого кошмара, обнимая колени руками. Я не сразу замечаю шевеление рядом, пытаясь прийти в себя. Тихон, чутко спавший рядом, просыпается тут же.        — Ванюш, что случилось? Опять кошмар приснился? — приятным голосом с хрипотцой спрашивает Жизневский.        — Угу, — только и могу из себя выдавить.        — Расскажешь или не хочешь? — интересуется Тиша, касаясь моего плеча.        — П-потом, — заикаюсь я, старательно пытаясь утереть слёзы.       — Хорошо. Я принесу тебе воды, — не предлагает, а утверждает Жизневский, тут же уходя на кухню.        Я никак не могу успокоиться, мандраж меня не отпускает. Перед глазами стоят трупы друзей и катящаяся по глазам кровь. Тихон возвращается быстро, отдавая мне стакан. Я жадно глотаю воду, и становится немного легче. Я тяжко выдыхаю, ставлю стакан на тумбочку и съезжаю на подушку, закрывая лицо ладонями.        — Вань, иди ко мне, станет лучше, — зовёт к себе Жизневский, скидывая с себя одеяло.        И я не в силах ему отказать. Подползаю к нему под бок, ощущая тепло его тела. Оно всегда такое горячее. Сильная рука ложится на мою голову, нежно поглаживая. Слёзы в эту же минуту перестают течь, и я вдыхаю свой любимый запах родного человека.        — Вань, я рядом. Слышишь? Я тебя никогда не брошу. Мы с тобой в Москве, в твоей квартире, а это всё неправда, не по-настоящему, — успокаивает такой любимый Тиша, качая меня одной рукой.        Тут вторая рука сползает с головы на шею, и я поднимаю взгляд на него. Жизневский долго смотрит мне в глаза и, видя наступившее во мне спокойствие, нежно целует. Он сминает мои искусанные губы, поглаживая их самым кончиком языка. Я приоткрываю рот, и Тихон скользит им меж зубов, касаясь моего. Плавно поцелуй переходит в страстный и жаркий.       Тут же забываются все страхи и кошмары, уступая место внезапному желанию. Жизневский укладывает меня на кровать, нависая сверху. Он целует мои мокрые щёки, спускается ниже и касается губами шеи ровно в том месте, где бьётся пульс. Тиша не ставит засос, не целует это место страстно, не кусает, не проводит языком. Он просто ощущает губами удары моего сердца и считает их в уме.        Я делаю глубокий вдох, чтобы немного снизить ритм пульса, и вплетаю пальцы в его мягкие кудри. Так мы проводим около минуты, в полной тишине. И мне действительно сейчас становится всё равно на бесконечные кошмары. Есть только Жизневский, а всё остальное не так уж и важно.       Тихон садится по левую сторону от меня, проводя пальцами по моей ключице. Затем он спускается ниже, оглаживая грудь, ведёт руку дальше и останавливается на животе. Он так ласков со мной, но в его взгляде всё ещё плещется беспокойство. Жизневский пытается меня расслабить. И у него это успешно получается.        Тиша наклоняется, целует мой торс, проходится губами по рёбрам, и от этого я вздрагиваю. Он улыбается мне. Я это отчётливо вижу, хоть свет в квартире — это только уличные фонари и мелькающие фары машин. Наверное, сейчас глубокая ночь.        Жизневский подцепляет мои боксеры пальцами и тянет вниз, оставляя их на бёдрах. Он целует мою тазовую косточку, а свою тёплую руку кладёт мне на талию. Я буквально плавлюсь под его прикосновениями. Возбуждение с каждой секундой усиливается, и кровь приливает к члену.        Тихон опускает руку на моё бедро, поглаживая его. Меня это держит в напряжении, ведь я уже хочу большего. Он оставляет лёгкий поцелуй в уголке моих губ и проводит ладонью по волосам. Я растворяюсь в этих ощущениях, прикрывая глаза. Я полностью ему доверяю.        Этим-то и пользуется Жизневский. Он обхватывает мой член пальцами, сжимая их в кольцо и проводя вверх-вниз. Я издаю тихий стон, когда удовольствие закручивается в спираль внизу живота. Тиша не даёт мне расслабиться, сразу же наклоняясь и обхватывая губами мой член. Он движется от основания до головки, останавливаясь. Это просто божественно.        Тихон лижет уздечку, собирает кончиком языка капельку смазки, выступившей из уретры. Я постанываю, закатывая глаза. Он берёт член в рот, начиная двигаться. С каждым движением Жизневский ускоряется, втягивая щёки. Я кладу ладонь на его обнажённую спину, ощущая его жар.       Тиша двигается быстрее, помогая себе рукой. Я чувствую, как по его пальцам течёт слюна, оседая на моём лобке. Спросонья я очень чувствительный, а пережитый кошмар держит тело в напряжении. Начинает кружиться голова.       Жизневский лижет головку, быстро двигая кольцом из пальцев. Затем скользит губами по члену, пропуская его всё глубже. Он ускоряется, не останавливаясь ни на секунду. Его кудри дёргаются при каждом движении, переливаясь в свете из окна. Какая-то блядская эстетика.        Мои бёдра напрягаются, а дыхание учащается. Тихон это чувствует, поглаживая моё колено. Я не выдерживаю и кончаю ему в рот. Жизневский всё проглатывает, утирая губы. Моё тело полностью расслабляется, и накатывает сонливость. Я натягиваю боксеры на своё место.        — А как же ты? — интересуюсь, когда Тиша укладывается рядом.       — Мне не нужно, Ванюш. Я просто хотел тебя расслабить, чтобы ты уснул. Вижу, что спать хочешь, — отвечает он, целуя меня в щёку.        — Спасибо. Что бы я без тебя делал, — говорю я, закидывая руку на грудь Жизневского.        — Вань, а ты не хочешь обратиться к специалисту? Тебе кошмары снятся после "Топей" на постоянке уже сколько. И мне это не нравится, — предлагает он, перебирая мои пряди.        — Может быть... — отвечаю я, уже зевая.        — Потом тогда обсудим. Утро вечера мудренее, — заключает Тихон, чмокая меня в макушку.        В полной идиллии мы быстро засыпаем, зная, что завтра нет никаких дел. У нас законные выходные, мы в моей квартире. Я просто счастлив, что этот человек рядом со мной. Тиша тоже, по-моему, выглядит счастливым.       Какие бы страхи и кошмары нас ни окружали, рядом найдётся тот, кто их разгонит. В самые страшные моменты всегда с вами должен быть тот, кто окутает вас любовью и заботой, защитит от любого кошмара.