Someone to watch me die.

Холодные, сырые коридоры наполнились ритмичными шагами, означавшие приближающихся гостей и заставляющие всех заключенных замолчать мертвой тишиной.  Кто-то сжался у каменной стены клетки, кто-то не смел дышать пока глаза пытливо следовали за мрачными фигурами, а кто-то и вовсе сложил ладони в немой молитве. Однако ее глаза были устремлены вперед, сочетающие сталь и мерзлоту в их глубинах.  Когда пара надзирателей приблизились к определенной комнате, их шаг замедлился, воздух внезапно стал толще.  Легким жестом руки, мужчины пригласили начальницу и ее верного щенка прильнуть ближе к металлическим прутьям, нетронутым теплом.  За ними, в уголке клетки сидела маленькая фигурка, едва различимая в лице бывшего снайпера. Колени слабо прижаты к груди, руки бессмысленно болтаются сверху пока взгляд, ранее полный жизни и готовность, был пусто устремлен на пол, оставляя нежные тени ресниц на ее щеках. В лице лидера не произошло и одного изменения, мускулы лица были расслаблены несмотря на внезапное напряжение во всем ее теле как только внутри что-то треснуло. То ли это было ее сердце, то ли кости от вида любовь всей ее жизни, ее дорогой голубки, в таком состоянии: сломленной, распластанной на холодном полу как безжизненная марионетка. Пальцы на боках лидера слегка дернулись, но она не сделала ни шагу вперед несмотря на яростное желание заключить побежденного снайпера в объятиях, поцеловать и успокоить. Она заставляла себя думать, что перед ней никто иной как вор, игнорируя страдальческий вой разрывающегося сердца. Кай, будто бы противореча сдержанности лидера, сделал шаг вперед. Его лакированные ботинки с легким щелчком переносят мужчину ближе к прутьям, пальцы угрожающе сковали один из холодных шестов в крепкой хватке.  Не думал, что увижу продукт Мэй и отпрыск Морозовых в таком жалком состоянии, - он проронил. Голос холодный, но не безэмоциональный. Его подтянутая фигура наклонилась ближе, чтобы взгляд встретил потупленные глаза заключенной, - Ты выглядишь слабой. - Зеленые озера снайпера вяло оттолкнулись от кирпичного пола, едва встречая голубые очи черноволосой фигуры прежде чем останавливаясь на возвышающейся тени лидера.  Она выглядела поистине устрашающе. Белые, бесчувственные огни погружали уставшие глаза в полумрак, затемняя элегантные острые углы ее красивого лица. Жилки ее острой челюсти видимо дернулись после слов Кая, показывающие редкую эмоцию.  Знаешь, это упущение. Такой хороший стрелок. Меткий, - на последнем слове его голова покачалась в насмехающемся неодобрении. Наклонясь еще ближе, его локоть легонько облокотился на железные прутья в ленивой позе, - Представляю, как разочарованы будут твои родители, когда узнают о том, что их любимая принцесса проведет незабываемые каникулы в тюрьме, а потом в лаборатории. Рома, Даша.. Они будут в ярости, да? -  Ранее мягкий взор снайпера теперь заиграл новыми красками, окрашиваясь в ярко красный туман злости. Руки стянули колени еще ближе к торсу пока ее худое, миниатюрное тельцы слабо толкнулось ближе к уголку клетки. Она впервые выглядела как яростный и запуганный, желающий лишь окончить страдания, зверек. Одно только холодное выражение лица ее возлюбленной заставляло живот неприятно упасть.  Я думаю, что ты можешь идти, Кай, - устойчивый голос лидера разнесся слишком громко в стенах тюрьмы, откликаясь эхом в его далеких коридорах. Несмотря на начальное сомнение, Кай все таки решил не ослушиваться своего учителя и, с невежественным махом пальцев, позвал стражей следовать за его отдаляющейся горделивой фигурой.  Как только три мужчины покинули поле зрения возлюбленных, атмосфера вокруг изменилась. Сердце заключенной неприятно защемило, голова уткнулась в сжатые колени пока она ждала, проглатывая огромный отвратительный ком в голе.  Лидер сделала первый небольшой шаг вперед, позволяющий ей открыть лучший вид на опущенную русую макушку ее цветка. Она могла видеть напряжение в ее узких плечиках, небольшое дрожание ее пальцев.  Я всегда любила тебя, - спустя долгие минуты неприятной тишины наконец проронила черноволосая. Слова звучали как факт, болезненный, но факт.  Ее высокая фигура сделала еще один шаг ближе, рука вытягивается. Не показывающая отчаяния, но дающая выбор. Отпечатки пальцев в фирменных перчатках мягко коснулись ее локонов, заставляя голову снайпера приподняться совсем чуть-чуть, раскрывая внезапно красные, стеклянные глазки.  Подцепив подбородок пальцами, холодная, но знакомая рука лидера с мучительной нежностью обняла влажную щеку ее возлюбленной, оставаясь полностью неподвижной на долгий момент.  Зачем..? - голос заключенной прозвучал как дрожащий шепот, наполненный смятением и тоской. Она не смела ласково вжиматься в ладонь старшей девушки, ожидая разрешения. Всегда ожидая.  Ты нарушила правила, - Ты в это веришь?… -  Тюрьма погрузилась в тишину, сопровождающаяся давящим давлением глаз лидера и тихими, жалкими всхлипами снайпера. Ее подрагивающие пальцы змеёй обвились вокруг запястья возлюбленной, безысходно ища ответы в черных глубинах глаз напротив.  Я не смогу жить без тебя.. - она призналась, неосознанно приползая ближе и вставая на колени, чтобы встретить взор девушки с большей, но рушащейся уверенностью, - А ты сможешь без меня?.. - Впервые, на мгновение, в глазах лидера просияли то ли слезы, то ли сюрприз, сразу замаскированные ее сигнатурным ледяным взглядом. Рука отдернулась от нежной кожи заключенной, делая пару шагов назад.  С тобой поговорит Доктор Чен. Проверит здоровье перед приговором, - игнорируя вопрос отчаянной барашки перед собой ответила высокая фигура, вновь обрамленная тенями. Ее руки складываются за ее спиной, заставляя толстую ткань черного пальто мягко шуршать. На минуту замершее тело снайпера наконец развернулось к стене, бессмысленно пялясь на влажную поверхность стены.  Хочу потерять связь со свои телом от твоих рук. Сможешь это сделать? - вопрос прозвучал больше как безысходное утверждения, не требующее ответа, который все равно поступил в лице мягкого кивка.  Они остались на своих местах, неподвижно, едва дыша, прощаясь. Их взгляды ощущались слишком тяжелыми, удушающими в стенах тюрьмы. Лишь приглушенные шепоты остальных правонарушителей дополняли интимный момент, поя в унисон вместе с резвящимися мыслями возлюбленных.  Помни, что я тебя люблю. И никогда не прекращу оплакивать твою душу, - ропот лидера прозвучал слишком нежно, слишком хрупко для ее привычного образа. Черноволосая, не дожидаясь ответа от снайпера, мягко развернулась на каблуке и широким шагом отправилась к выходу из тюрьмы, оставляя после себя лишь эхо слов и задерживающийся запах кожаных перчаток.