Гладиатор/рыцарь

Дворняги ошивались у мусорки. Серые многоэтажки нависали угрюмо над темной улицей, построенной никем для никого. Он мог бы поклясться, что людей здесь не видел отродясь. Кроме своего отца – когда он ещё был жив. Ноги ведут его знакомой дорогой. Через фонарные столбы, обклеенные обьявлениями к подъезду, в котором пахло сырыми тряпками. На автопилоте Сяо поднимается на третий этаж. Ключи кидает на полку, стягивает резко кроссовки. Не включая света он обходит знакомый выступ в стене и добирается до комнаты, где уставше сваливается на кровать. По-хорошему нужно раздеться, но дома холодно и сыро, из открытого окна тянет осенью. А он нестерпимо устал и больше всего хочет смотреть в потолок. Тяжелые веки сами собой закрывались. Кошмары медленно проникали сквозь них в разум. Хотелось ещё немного побыть в "нигде", в серой трещине у люстры. Но пустота, что обнимала его тело, неприятно рассеивалась, сменяясь на рвущее чувство внутри. Там что-то колотилось и, не сдерживаемое силой воли, безудержным ревом разлеталось по комнате. Сяо мгновенно открывает глаза за секунду до смерти квантового двойника и делает глубокий вдох. В окно стучит дождь и мочит подоконник. Это напоминает ему о том дне, когда Чжун впервые назвал его сыном. Было так же зябко, и Сяо тошнило от школьной еды. Наступала зима, и ее приближение непонятно пугало. Чжун засыпал с ним. То ли замечая страх, то ли чувствуя его в воздухе. Сяо сжимает ладони в кулаки. Ноги твердо упираются в пол – он возвращается в реальность, где включенный свет режет глаза. Взгляд парня зацепился о шкаф – старый, деревянный. На него в ответ посмотрели наклейки. С Хеллоу Китти, динозаврами и драконами. Даже вода из кружки, подаренной одним хорошим другом, не помогла проглотить горький ком тоски. Сяо искренне хотел бы себе помочь – у него был план, но не хватало решительности. Жизнь течет так, как она должна течь, этому его научил отец, и все что оставалось Сяо – вернутся на кровать и попытаться уснуть. Ему снова снится теплая улыбка Чжун Ли. Это был один из тех "кошмаров", что по утру лишал его всякой целостности. А под утро всегда спалось хуже всего. Особенно в то время, когда привык залетать Венти и будить его в школу. Сейчас он только звонил, и все чаще под вечер. Звал играть, но жил давно где-то за границей. Сегодня там, завтра ещё дальше – его было не догнать. А Сяо и не стремился, ему было хорошо на одном месте. И причина оставаться была значимее неуловимой мечты. «Привет, можешь помочь?» И не только потому, что это место - его первый дом. «конечно. что там?» Пальцы бегали по клавиатуре спустя секунду, как звук уведомления заглушил внешний шум. На секунду в голове послышались слова Венти о неодобрении его характера. У Сяо был план как измениться, но он не хотел его придерживаться. «Можешь отвезти меня к Тарталье?» И стикер. Руки сжались у корпуса телефона, сердце задрожало под ребрами. Оно, сделанное из стали, с каждым днем все больше подвергалось коррозии. Что там было – внутри него? Что-то похожее на ревность отчаянно пробиралось через маску безразличия. Но Сяо не выпускал ни это, ни какое либо другое чувство наружу. «во сколько?» У него оставался час, чтоб привести себя в порядок. Следы тревожной ночи вырисовывались в зеркале. Если жизнь кажется тебе сложной, как-то сказал Чжун, ты должен стать сильнее. Вот Сяо уже третий год пытался стать таким же сильным, каким был его отец. И только отражение видело, как в изумруде глаз мелькает испуг. Если стать сильным означало стать ничем, то Сяо с этим справился. В назначенное время Сяо остановил мотоцикл у общежития Итэра. Он шумно прощался с девушкой, имя которой Сяо не знал, но к которой ощущал едкое отвращение. Он не верил в любовь с первого взгляда, но в ненависть - да. – О Сяо! Это Фурина. Фурина, это Сяо. – Итэр представил двух друзей друг другу. Сяо кивнул, поднял шлем и скромно улыбнулся. – Мне подождать? – Нет, мы уже прощаемся. – Итэр тихо засмеялся, попрощался с Фуриной, и сел позади Сяо. Чем были - в сущности - обьятия? Касание пробрало до костей. Юноша сжал руки у руля крепче. Мотор заревел, воображая, будто это ему как-то слизко на механической душе. Сяо привык ездить быстро, но когда Итэр сидел позади, срабатывал внутренний тормоз. Он срабатывал на многие вещи, связанные с Итэром. И дорога, которая заняла бы пять минут превратилась в пятнадцать. Или все было ради того, чтоб дольше не отпускать. – Удачи. – С этим прощанием Сяо взял шлем Итэра. Юноша приобнял его одной рукой. От Итэра приятно пахло цветами и дождем. – Спасибо! И Итэр убежал. Так было всегда. На это у Сяо не было плана. Он только знал, что через принятие рождается искренность. Он ещё несколько минут постоял, следя за тем, как в окне мелькнула коса парня. Круг по городу обычно помогал сбавить чувства. Не сегодня. Мотоцикл, припаркованный у университета, блестел в солнечных бликах. Они падали на пустую тетрадь, на кольцо, подаренное Итэром в качестве благодарности за то, что Сяо выхаживал его во время болезни. Ёрзая на неудобном стуле, Сяо слушал лекцию. Где-то в другом конце зала пустело место Итэра. Сяо думал о том, что здесь пахнет лаком для волос Невиллета и ложью. Приторный запах духов Фишль отвлекал, когда хотелось нырнуть с головой в резкую апатию. Сложно справляться, когда твое недоеденное сердце все ещё что-то чувствует, и пока эта частичка жива у Сяо есть план – бороться. Тем же вечером маршрут, который должен был послужить разрядкой, привел Сяо к тому же дому, где он оставил Итэра. Несколько неосознанных ступеней по лестнице. Нетерпеливый стук в дверь. Удар кулаком по лицу рыжего. Было ли парню известно о том, чем занимался Чайльд? Конечно. Был ли у него план – был. – Ты че? – Чайльд, отойдя от шока, засмеялся. – Чет попутал? – Нет. Просто ужасно захотелось тебе вмазать. – Лучше приходи на ринг. Расскажешь мне правила бокса. Или адвокаты не этим занимаются? – Его шутка казалось настолько же не смешной, как и сам факт того, что все происходит наяву. Сяо ударил ещё раз. Прошелся костяшками по челюсти. Он был меньше, и по мнению Тартальи уязвимее. Но за мешковатой одеждой пряталось тело, выкованное разочарованием. Чайльд тоже бил. И проигрывал в изворотливости. Гибкость – вот что главное. Когда на тебя летит огромное накаченное тело, последнее что ты можешь сделать: увернуться. И увернуться так, чтоб это тело влетело в стенку. Ударом под дых и в ребра – так Сяо получил мнимую победу. – Не трогай его. – Прошептал он над ухом Тартальи, вытирая с носа кровь. Ему не хотелось разбираться дальше. От кулаков Чайлда болел живот. Цель была другой: ударить, но не драться. Возможно, убить. Но не драться. А теперь Сяо уходил, прижав руку к боку и едва влача за собой конечности. Это опредленно того стоило. На кухне разливался свет от ночника. В чайнике кипела вода. Было душно, и запотевали стекла. Боль сошла на нет ещё вчера. Но она всегда возвращалась фантомной волной. Особенно, когда новое уведомление висело на главном экране, закрыв улыбающееся лицо Итэра, но было не от него. Коллоквиум у Нин Гуан через неделю. Совсем странно - засыпать там, где засыпал твой самый близкий человек, но чей запах выветрился и превратился в неуловимый шепот прошлого. «Можно зайти? чувствую себя не очень ((» Сяо подтянул телефон к себе сразу, как услышал звук. Он надеялся на весточку с утра – и, прищурив один глаз так, будто не спит, напечатал: «конечно.» В комнате темно. Забиться бы куда-нибудь и прокричаться. Но так светлее не станет, и Сяо только встает, накидывает на себя что-то и перед самым выходом пишет: «я тебя заберу.» Он знает, что Итэр не специально. Что он рассыпется в благодарностях, когда они увидятся. Почти таких же, какие Итэр слышал от Сяо первый месяц: когда приходил с уборкой и едой, когда вытягивал его на улицу и делал за него домашнее. Может, почти тех же, что слышал Чжун Ли. Или не слышал: он же был мертв. Сяо хотелось верить в то, что все же слышал. На фоне играл фильм, освещая комнату слабым морганием. На стенах вились китайские фонарики, сменяясь цветами то на зеленый, то на синий. Итэр успокоился, но его глаза все ещё были красными. – Все хорошо...– Сяо вздыхает. Кто бы мог подумать, что Тарталья окажется плохим выбором. – Я рядом. – Я знаю. – Итэр шмыгает носом, поднимая голову с плеча Сяо. Взгляды задерживаются на долгие секунды друг на друге. Сердце медленно отстукивает, кровь приливает к щекам. Итэр улыбается, и возвращается к объятиям, даже не подозревая, что только что это самое сердце Сяо обвалилось на самое дно. Но если подумать: этот вариант лучший из всех. Совсем скоро фильм становится тише, и единственный звук теперь – сопение парня под боком, и его плечо больно упиралось прямо в свежий синяк. Сяо медленно кладет его на кровать, накрывает одеялом и замирает, на секунду позволяя себе посмотреть чуть дольше. Итэр зовет кого-то во сне, и кажется, Сяо это имя никогда не принадлежало. А хотелось бы, чтоб когда-нибудь кто-то снова позвал его по-родному. Но Чжун говорил: всегда нужно надеяться только на себя. Так вот, пусть Итэр и дальше на него полагается, а Сяо будет и дальше биться за его внимание. Ведь в конце концов, у него точно есть план.