Сделка иного рода

Его новый знакомый — весьма необычный человек. Есть в нём что-то манящее, почти гипнотизирующее. Когда Ки Хун впервые увидел его в толпе, то не смог оторвать глаз. Так и встал столбом, пока его не толкнул в спину случайный прохожий и он не свалился прямо в объятия незнакомца, краснея от неловкости. Словно в глупой ромком-дораме. Ки Хун тогда откровенно запаниковал. Секундный ступор сменился бурными извинениями и попытками восстановить равновесие — он не хотел, но в процессе случайно положил руки на грудь мужчины. И боги… какими крепкими на ощупь были его мышцы. Развод и долгое воздержание точно поплавили его мозги, вернули его в пубертат и заставили почувствовать себя подростком в его сорок шесть лет. Особенно когда незнакомец обхватил его крепче, посмотрел ему прямо в лицо, и Ки Хун мог поклясться, что увидел неоновые огоньки в его глазах. Наверное, именно о подобной искре между людьми тысячелетиями слагают легенды. Такое влечение с первой встречи и потребность быть рядом просто невозможно передать словами, только испытать самим. — Ин Хо, — представился мужчина, пожимая его руку в стальной и горячей хватке. Его глубокий голос лился в уши патокой, вызывая дрожь в коленях, а от каждого касания тело обдавало жаром. С того момента в голове Ки Хуна воцарился туман, густой и непроглядный. Его мысли постоянно возвращались к Ин Хо, его образ вспыхивал неоновым пламенем перед глазами в самые неподходящие моменты — несколько раз Ки Хун едва не проехал на красный, пока развозил пассажиров в рабочую смену. Они пересекались почти каждый день, но лишь на короткое время. Ин Хо не делился ни номером телефона, ни адресом, но это не мешало им сталкиваться вновь и вновь, каждый раз в новом месте. Он всегда исчезал, будто мираж, и заставлял изнывать по его компании до следующей встречи. Стыдно признаться, но уже на третий день знакомства Ки Хун проснулся словно в лихорадке, весь мокрый от пота и настолько возбуждённый, что кончил от единственного прикосновения к себе через ткань трусов. Последний раз он интересовался мужчинами в далекой юности, когда хотел попробовать всё, пока не пришло время остепениться и завести семью. Но он не припоминал, чтобы хоть кто-то вызывал у него такую бурю эмоций. Жажду, возбуждение, неподдельный интерес и настоящую похоть, от которой медленно, но уверенно терялся рассудок. У них с Ин Хо ушло всего две недели, чтобы добраться до ближайшего любовного отеля и жадно впиться друг другу в губы, едва успев закрыть за собой дверь номера. От поцелуя моментально закружилась голова, дыханье спёрло. Спустя всего пару минут Ки Хун заскулил и взмолился о передышке. — Наконец-то, — низко прорычал Ин Хо, как только Ки Хун откинул голову назад, чтобы сделать глоток воздуха. — Ты не представляешь, как долго испытывал меня, смертный. — А-а… что?.. — простонал Ки Хун, сводя брови в недоумении. Но ему вновь перекрыли доступ к кислороду, и необычное обращение тут же забылось. Ин Хо целовался жадно, почти по-животному грубо и с таким напором, что начинали подкашиваться ноги. Ки Хуна с силой вжимали в стену, мяли бока, подлезали руками под неглаженую футболку, упирались коленом в пах, где все ныло, горело и умоляло о разрядке. Ещё никто не набрасывался на него с такой страстью. За невыносимый жар внизу живота он был готов закрыть глаза на все странности этого мужчины. Когда у Ки Хуна вновь закончился воздух, и он жалобно застонал в поцелуй, оттягивая голову Ин Хо назад за волосы, тот не растерялся. С неохотой он отстранился от его припухших губ и сразу припал к шее. Он вылизывал, прикусывал, низко стонал, сжимал челюсти с такой силой, будто хотел растерзать хрупкую плоть, но вовремя останавливался и начинал собирать языком капельки пота. Его колено всё ещё давило на пах, прямо на основание ноющего члена, и Ки Хун с ужасом понял, что такими темпами они не успеют добраться до кровати. — П-подожди, Ин Хо, я сейчас кончу, если ты не остановишься, — затараторил он на одном дыхании, толкая Ин Хо в грудь, но тот был неподвижен, как скала. Ки Хун снова попробовал охладить его пыл и застонал, приобнимая его за каменные плечи: — Ин Хо, ну же, пожалуйста. Я хочу кончить вместе с тобой. На этот раз мольбы сработали. Ин Хо с явной неохотой отлип от его покрытой засосами и укусами шеи и лизнул напоследок в челюсть. А затем резко подхватил его под бёдрами и в мгновение ока перенёс на просторную кровать в центре комнаты. Ки Хун даже моргнуть не успел, как оказался на шёлковых простынях. Он перевёл удивленный взгляд на мужчину перед собой и приоткрыл рот, так и желая спросить… Люди правда бывают настолько быстрыми? Все мысли вновь отошли на задний план, когда одежда стремительно полетела на пол. Ветровка, футболка, обувь, джинсы… под конец Ин Хо не выдержал и одним движением руки порвал на нём нижнее белье. Ки Хун вскрикнул — больше от возмущения, чем от испуга; это была его единственная приличная пара боксёров. Но затем он увидел, как Ин Хо выпутывается из собственного классического костюма, и забыл обо всех жалобах. Ки Хун беззастенчиво окинул его взглядом и едва не застонал вслух. В номере отеля царил приятный полумрак, и только неоновая подсветка под потолком бросала фиолетовые блики на их тела. Но это не помешало ему рассмотреть другого мужчину во всех деталях. Он был просто идеален. Богоподобен в каком-то смысле, несмотря на не самый высокий рост. Совершенные черты, рельефные развитые мышцы, словно с картинки из учебника по анатомии, широкая грудь, сильные руки, заметный пресс, а ещё ниже… У Ки Хуна пересохло во рту от вида большого налитого кровью члена. Такой толстый, с крупной, истекающей густой смазкой головкой — впервые за вечер у Ки Хуна возникли опасения, что это было не лучшей идеей. — Восхищён видом? — самодовольно усмехнулся Ин Хо, устраиваясь между его раскрытых бёдер. Ки Хун покраснел ещё сильнее прежнего и издал неловкий смешок, стискивая простыню в кулаках. — Ещё бы. Ты точно человек? Разве можно быть настолько идеальным? — попытался отшутиться он, и Ин Хо растянул губы в хищной улыбке, явно польщённый его словами. — Это тело — далеко не всё, что я могу предложить, — он навалился сверху, и Ки Хуна едва не затрясло от столь тесного контакта. Распалённые обнажённые тела, прижатые кожа к коже, горячее дыхание на ухо; ещё немного, и у него точно не хватит выдержки… Ин Хо качнул бёдрами, притираясь своим членом к его, и издал утробный стон. — Мне нравится твоя маленькая лесть. Продолжай, не стесняйся своих желаний, — он понизил голос, словно делился секретом. — Не бойся боготворить меня, и я исполню любую твою мечту. — А-ха, ты всегда говоришь такие странные вещи, — тихий смех Ки Хуна перешёл в громкий стон. Ин Хо продолжал тереться о него, стремительно подводя к пику, вытрахивая из головы все мысли. Ки Хун хотел сказать что-то, спросить, уточнить насчёт непонятных фраз, но вместо этого забился в сладкой оргазменной судороге. Его тело выгнуло дугой, сперма испачкала их с Ин Хо животы. По горячей коже размазались белёсые капли, столь густые и обильные, будто он мучился от воздержания долгими месяцами, а не дрочил себе каждую ночь последние две недели из-за навязчивых мыслей об этом мужчине. Вместо блаженной пустоты и удовлетворения на него накатило ещё более сильное возбуждение. Ки Хун впился дрожащими руками в широкие плечи и попытался закинуть ногу на бедро Ин Хо, чтобы притянуть его ближе, но конечности не слушались. Его переживания о том, что он не сможет продолжать после первого оргазма, оказались напрасными. Член даже не думал обмякать и подрагивал от соприкосновения с крепким рельефным телом. — Чего ты хочешь? — проурчал Ин Хо, чувственно стискивая его бёдра. От его хватки грозились расцвести синяки, но Ки Хуну было всё равно. — Хочу, чтобы ты потрогал меня, — практически взмолился он. — Хочу тебя, Ин Хо, пожалуйста, делай, что хочешь, только… Только не отпускай меня, будь рядом — не договорил он, стыдливо прикусив щёку. Но Ин Хо, казалось, помимо всех своих достоинств, умел читать мысли. — Я и не думал тебя отпускать, — рассмеялся тот. В полумраке номера по его телу начали плясать странные яркие узоры, глаза заблестели янтарём, как у пантеры. — Как я могу расстаться со столь идеальным сосудом? Я слишком долго тебя искал, — он вновь впился в его губы, несколько раз грубо двинул бёдрами и отстранился, как только член Ки Хуна запульсировал от возбуждения. Одним резким движением Ин Хо перевернул его лицом вниз и с нажимом провёл пальцами вдоль позвоночника. На миг Ки Хуну показалось, что по его коже пробежались острые как лезвия когти, но ощущение пропало, стоило Ин Хо опустить ладонь ниже и сжать его ягодицу. Сильные руки подхватили его под бёдрами и уверенно поставили его в нужную позу, вынуждая прогнуться в пояснице. Ки Хун зарылся лицом в подушку и закусил ткань, пытаясь приглушить скулёж от нетерпения. Он чувствовал, как Ин Хо продолжал поглаживать его тело, мять бока, бёдра и призывно задранную кверху задницу. В голове раздавались удары собственного сердца, каждую секунду без повторной разрядки он медленно терял рассудок. Между ягодиц толкнулся каменно твёрдый член, головка проехалась по тугому кольцу мышц, и только это заставило Ки Хуна встрепенуться. — Где-то тут должна быть… — он сорвался на стон от очередного скользящего движения, но всё же смог договорить: — …должна быть смазка. — Она нам не понадобится, — усмехнулся сзади Ин Хо и бесцеремонно протолкнул в него пальцы. Сразу два или три — неважно, этого всё равно было слишком много. Ки Хун вздрогнул, вскинул голову. Распахнул рот, готовый закричать от боли. Но ни боли, ни даже дискомфорта не последовало. Ин Хо качнул рукой, вбиваясь по самые костяшки, и, даже несмотря туман возбуждения, в голове Ки Хуна пронеслась мысль, что здесь было что-то не так. — Зачем эти глупые людские изощрения. Посмотри, ты и без этого уже совершенно мокрый, — проворковал Ин Хо, разводя пальцы в тугом отверстии. Ки Хун закатил глаза от резкой вспышки удовольствия. Подушечки пальцев давили на самую чувствительную точку внутри, фаланги растягивали неподатливые стенки, и от любого движения, даже самого мельчайшего, хотелось выть в голос. Он почти не сдерживался — хрипло мычал от ленивых толчков внутри себя, срывался на высокие стоны, скулил от неестественного влажного ощущения и хлюпающих звуков, раздающихся каждый раз, когда пальцы входили до костяшек. — Н-но я… я не готовился, это невозможно, — зашептал он сбивчиво, но Ин Хо лишь звонко шлёпнул его по бедру свободной рукой. В следующий момент подушечки его пальцев безжалостно надавили на простату, и Ки Хун кончил с немым криком, даже не касаясь себя. На простыне под ним собралась липкая лужа, с головки члена стекали вязкие капли, но этого всё ещё было недостаточно. Он начинал терять последние крупицы разума от необъяснимого жара. Пальцы вышли из него с характерным мокрым звуком. Ин Хо бесстыдно вытер их об его зад, размазывая липкую влагу по коже, а затем накрыл его своим телом — таким горячим, что на спине мгновенно выступила испарина. — Пожалуйста, п-пожалуйста, — застонал Ки Хун, подаваясь бёдрами назад. Между его ягодиц вновь вжался крепкий член, головка скользнула по раскрытому мокрому входу, и Ки Хуну уже было всё равно, какой трюк использовал Ин Хо, чтобы этого добиться. Если его сейчас же не трахнут, он точно потеряет рассудок. Ки Хун всхлипнул, пытаясь насадиться на член, и зашептал: — Всё так горит… не тяни, Ин Хо. — Ты правда этого хочешь? — усмехнулся Ин Хо, но теперь в его голосе звучало не только наслаждение, но и что-то близкое к голоду. Он толкнулся вперёд, втиснулся внутрь головкой, крепко сжал бедро Ки Хуна одной рукой, а второй — зарылся в его волосы. Ки Хун издал сдавленный вскрик, зажмурился, готовясь к болезненно-приятному растяжению. Но Ин Хо подался назад, выскальзывая из его тела. Вновь вжался, едва проникая внутрь… тут же вышел, и это уже начинало напоминать откровенное издевательство. Ки Хун попытался извернуться из хватки, чтобы бросить сердитый взгляд назад, но его мгновенно вжали обратно лицом в подушку. А после зашептали, склонившись к уху: — Поделись со мной своими фантазиями. Скажи вслух о самом сокровенном. Я претворю в жизнь всё, о чем ты попросишь. В таком распалённом состоянии он даже не сразу понял смысл слов. — Ты меня сейчас с ума сведёшь, — в отчаянии застонал Ки Хун, чувствуя, как его продолжают дразнить крупной головкой. — Какие фантазии? Я просто хочу, чтобы ты меня трахнул наконец! Раздался громкий шлепок. Спустя мгновение бедро вновь начало саднить от удара тяжёлой ладони, кожа горела, как от брызг кипятка. На глазах Ки Хуна выступили слёзы — не столько от боли, сколько от невыносимого возбуждения. Он был готов завыть, потому что никакие мольбы не могли пробиться через упрямый настрой Ин Хо. Однако его мучения подошли к концу. В следующий момент его бедро отвели в сторону, и большой член ворвался в него одним сильным толчком, входя до самого основания. Ки Хун едва не оглох от собственного стона. Внутри теперь не просто горело — внизу живота разгоралось настоящее пламя, всё лихорадочно пульсировало, сжималось и подрагивало. — Ты ведь именно это и представлял, — низкий голос Ин Хо, казалось, проникал прямо в голову и отдавался эхом в черепной коробке. — Как я беру тебя сзади, заставляю кончать на моем члене, снова и снова, выжимая из тебя всё до последней капли. Как я оставляю на тебе метки, чтобы все видели, кому ты отдался, — он провел горячим языком по выступающим позвонкам и прикусил кожу на загривке. — Время пожинать плоды своих желаний. Уже от первого ленивого толчка перед глазами Ки Хуна рассыпались искры. С ним продолжали играться и доводить до исступления, но у него не было ни сил, ни воли для возмущения. Ин Хо двигался со знанием дела — с оттяжкой, ритмично, с первого раза попадая по простате под идеальным углом. Под его руками Ки Хун стремительно забывал обо всём на свете. Весь мир сужался до тёмного душного номера в отеле, где его насаживали на член всё с большей и большей скоростью. От нарастающего темпа его внутренности сжимались крепче, словно боялись выпустить из себя толстый член. В голове продолжал раздаваться низкий и манящий шёпот — Ин Хо озвучивал всё, о чем он думал в последние недели, но это не пугало. Наоборот, заводило сильнее, ведь никто и никогда в жизни не понимал его настолько хорошо; не обращался с ним так грубо и одновременно так осторожно, будто он состоял из хрусталя. Всё в поведении Ин Хо кричало, что он сдерживает свою настоящую силу. И это… почему-то возбуждало. Толчки усилились. Кровать под ними скрипела и трещала. Вес чужого тела начал давить сильнее, ствол внутри словно увеличился и набух, распирая тугие стенки до предела. Его собственный член шлёпался о живот и истекал обильной смазкой, но у Ки Хуна не хватало сил, чтобы разжать руки со скомканной простыней и приласкать себя. Ин Хо продолжал нашёптывать ему странные вещи, не обращая внимания, как дрожит всё его тело. Он говорил что-то про богатства, безбедную долгую жизнь, власть и славу — Ки Хун пропускал это мимо ушей, поглощённый растягивающим его членом. Но затем Ин Хо сказал что-то странное, и он встрепенулся. — Ты хочешь дитя, да? Это прозвучало так абсурдно в моменте, что Ки Хун на мгновение вынырнул из бездны возбуждения в реальность. — Только не говори, а-ах… — он застонал от очередного глубокого толчка, — что я сейчас должен быть в постели… с женщиной. У меня всё равно не будет своих детей. Я бесплоден. — О, это легко исправить, — Ин Хо уткнулся лбом между его лопатками и шумно вдохнул, вновь засаживая в него член до основания. — Я набью твой живот спермой так, что у тебя не будет иного выхода, кроме как принять моё семя. Я подарю тебе дитя, о котором ты всегда мечтал. Рука в его волосах разжалась и скользнула ниже, накрывая плоский живот. Ки Хун зажался и простонал что-то совершенно нечленораздельное. Воображение мгновенно нарисовало абсурдную и неестественную картину, которая точно напугала бы его в обычном состоянии. Но сейчас, насаженный на член мужчины, которого он едва знал, и почти доведённый до предела в третий раз за день, он даже не смутился. Только покраснел сильнее прежнего от странной фантазии с тяжёлым животом, задрожал всем телом и всхлипнул от мощного толчка. Сложно сказать, согласился ли он в итоге подыграть чужому бурному воображению. Скорее всего да, судя по тому, как Ин Хо зарычал и начал двигаться почти с ожесточением, втрахивая его в кровать и стремительно подводя к грани. Из последних сил Ки Хун повернул назад голову, чтобы попросить о поцелуе — впиться со страстью в чужие губы, пока его не успело накрыть волной изматывающего удовольствия. В тот же момент время остановилось. Тот, кто трахал его сзади, не был тем мужчиной, с которым Ки Хун перешагнул порог любовного отеля. Странности уже нельзя было списать на причудливое освещение номера или разыгравшуюся фантазию. Неоново-розовые узоры покрывали тёмно-фиолетовую кожу и мерцали при каждом движении. Радужка глаз светилась расплавленным золотом. Заострённые уши, длинные когти, впивающиеся в бедро, заметные клыки в оскаленной ухмыляющейся пасти — слишком много демонического было в новом образе. Что бы это ни было, его уже нельзя было назвать человеком. Существо, принявшее облик Ин Хо, подалось ближе и обдало его щёку обжигающим дыханием. Ки Хун захрипел в ужасе и дёрнулся, пытаясь выскользнуть из-под тяжёлого тела. Однако его тут же вернули в нужное положение и продолжили трахать до искр перед глазами, играючи удерживая на месте. У Ки Хуна даже не хватало воздуха в лёгких, чтобы закричать — с его губ срывались одни рваные вздохи и всхлипы вперемешку с мольбой. И самое страшное — он всё ещё был до боли возбужден. По его простате проезжалась ребристая головка; теперь он отчётливо ощущал неестественную форму ствола внутри себя. Когтистая ладонь продолжала поглаживать его живот, молчаливо угрожая вспороть тонкую кожу. Внутренности сводило судорогой, и почему-то он продолжал получать удовольствие, даже когда его охватывал первобытный страх за свою жизнь. — Ты готов к моему дару, Ки Хун? — проурчал монстр, пожирая его немигающим взглядом золотых глаз. Рука исчезла с живота, только чтобы перехватить его под грудью и заставить оторвать тело от постели. Мгновение — и Ки Хуна усадили на крепкие бёдра без какого-либо усилия, как тряпичную куклу. В него продолжали вбиваться сзади, подкидывая его на бёдрах, придерживали его в пародии на страстные объятия и водили острыми клыками по плечу, будто примеряясь, откуда отхватить кусок плоти посочнее. — Ин Хо, — сдавленно застонал Ки Хун, жмурясь от ужаса и тошнотворно-яркого возбуждения. Ладонями он беспомощно вцепился в чужое предплечье, пытаясь не то оттолкнуть монстра, не то схватить его покрепче. — Н-не… не убивай меня, молю, я не хочу умирать… Ин Хо… — Зови меня по настоящему имени — Гви Ма, Король демонов. Монстр сделал последний мощный толчок — и застонал ему на ухо в настоящем блаженстве. Внутри запульсировало, растянутые стенки протестующе зажались, тесно обхватив нечеловечески огромный ребристый член. Нечто обжигающе горячее разлилось внутри, и Ки Хун в панике накрыл ладонью живот, опуская взгляд вниз. Сквозь тонкую кожу проступал отчётливый пульсирующий бугорок, низ живота тяжелел от бурного потока спермы, свечение глубоко во внутренностях разгоралось с каждой секундой и переливалось неоново-фиолетовыми вспышками. На теле проступали неровные полосы узоров подобные тем, что покрывали кожу демона позади него. От ощущения растяжения Ки Хуна охватил странный противоестественный восторг. Гви Ма продолжал заполнять его своим горячим семенем, удерживая его в когтистой смертоносной хватке, и очень скоро Ки Хун забился в судорогах. Его охватывал страх, спермы внутри было слишком много, ребристые выступы на члене демона давили прямо на простату. Слабый толчок внутри — и он кончил, пачкая потяжелевший живот и закатывая глаза от невыносимого жара. Когда он пришёл в себя, демон всё ещё удерживал его на своем члене и с довольным хмыканием поглаживал низ его светящегося живота. — Твоя утроба приняла всё до последней капли. Похвально, — проурчал он довольно, как сытый зверь. — Я так и знал, что ты идеально подойдёшь на роль сосуда. В твоей душе столько нерастраченного потенциала. Наконец ты применишь его по назначению. По щеке Ки Хуна скатилась слеза. Чудовище медленно повернуло его лицо к себе за подбородок свободной рукой и слизнуло солёную дорожку языком. — Твой страх сладок на вкус, — зашептал он, смотря на Ки Хуна огненно-золотыми глазами. — Но лучше не корми меня сейчас своим отчаянием, иначе я не сдержусь, и тебе придётся делить со мной ложе до следующего новолуния. Вы, люди, слишком хрупкие для подобного. Ки Хун крупно вздрогнул и наконец выдавил, едва слышно: — Я не соглашался продавать тебе душу. — О, нет, — засмеялся Гви Ма, подцепляя длинным когтём его нижнюю губу. — Она ещё понадобится тебе, чтобы вынашивать моих наследников. Пустая оболочка не способна пережить их голод и жажду, — он прихватил клыками оттянутую губу, чудом не прокусывая до крови, и с жаром прошептал: — Наша сделка иного рода. Тебе выпала великая честь получить от меня настоящий дар и не потерять при этом человечность. Пользуясь его замешательством, демон огладил его лицо когтистой ладонью и припал к дрожащим губам, проталкивая внутрь по-змеиному длинный язык. Вокруг кровати поднялась стена пламени, ослепляющего и неоново-розового. Мир смазывался, терял очертания и преображался во что-то гротескное, невыносимо далёкое от человеческой реальности. Что-то подсказывало Ки Хуну, что из этой ситуации выкрутиться будет сложнее, чем из лап кредиторов господина Кима.