Часы и маски

      Аой не была дружелюбной и общительной, а её тихую уверенность воспринимали как холодность и отстранённость. У неё было всего два друга, и ни одного из них она не могла назвать истинным — она также никогда не открывалась им, как и всем остальным людям.       Эта стратегия дала свои плоды, но не те, которые были бы полезны Аой. Она видела — чётко и ясно — как у самых дорогих для неё людей появляются от неё секреты. Как Нене всё больше отдаляется — в отличие от всех прошлых аналогичных случаев, Аой на этот раз даже не знала имени её текущего увлечения. Акане всё чаще пропадал, всё меньше времени проводил с ней, и его отговорки не имели особого смысла.       И Аой старалась изо всех сил отрицать свою привязанность, чтобы это не причиняло боли. Но она была достаточно умна, чтобы понимать: рано или поздно эти чувства окажутся столь сильны, что перевесят её желание оставаться здесь, рядом.       Порой она хотела просто исчезнуть. Отправиться в место, где никому не будет до неё никакого дела — как и ей не будет дела до окружающих. Аой хотелось бы вырвать из себя все чувства и эмоции, остаться пустой оболочкой, без боли и страха, без привязанностей и мыслей.       Кратчайшим путём для достижения этой цели была смерть.       Смирение было простым для Аой, и тогда ей оставалось лишь найти метод исполнения.       Она была слишком труслива, чтобы самостоятельно наложить на себя руки.       Случай представился в школе, в один погожий летний день, когда солнце ложилось на землю мягкими желтоватыми отблесками, а листва шептала, качаемая ветром. Она была окружена одноклассниками — шумными, деятельными и отстранёнными — сосредоточенными на себе и своих проблемах и совершенно не обращающими внимания на Аой.       Она услышала визг тормозов — и не двинулась. До тех пор, пока столкновение не стало неизбежным. В ожидании удара она зажмурила глаза.       Но его не произошло.       Когда Аой осмелилась приоткрыть глаза, мир предстал перед ней кадром киноленты, застывшим во времени. И её подхватывал на руки человек... Нет, должно быть, призрак — существо в золотой маске и тёмно-синем плаще, убирающий во внутренний карман большие карманные часы на цепочке.       Неестественно-рыжие пряди выбивались из под капюшона, и Аой ахнула от неожиденности, когда он оторвал её от земли с привычной легкостью, вырабатывающейся с годами тренировок. Призрак — должно быть, один из хранителей часов, первая школьная тайна, отстраненно подумала Аой — вздрогнул от неожиданности, встретившись с ней расширенными глазами, прикрытыми маской. Но продолжил уносить её с места, которое должно было стать местом её погибели, даже когда пауза разрушилась, высвобождая замершее время.       Казалось, их никто не видел, хотя Хранитель шёл по коридорам школы, не скрываясь. Должно быть, дело в его призрачной природе, — догадалась Аой отстранённо, пребывая одновременно в шоке и некоторой апатии, пережив околосмертный опыт.       Она надеялась умереть под колёсами той машины.       Лишь на половине пути к месту назначения Аой осознала, куда направлялся её потусторонний спаситель. Дверь лазарета скрипнула, открываясь, и он с почему-то ужасно смущающей нежностью положил её на койку.       Аой вдруг вспомнилось несколько случаев, когда она вот так просыпалась в лазарете посреди учебного дня — и как по какой-то причине в то время совершенно не придавала этому значения и не считала это чем-то странным. Все наблюдения сводились к единственному выводу — это был не первый раз, когда он её спасал.       Аой следила за его движениями — в них читалась некоторая неловкость и настороженность, особенно когда Аой начинала следить за ним пристальнее. Но он почему-то медлил, вглядываясь в её лицо, словно старался найти в нём что-то, чего там не было.       Аой прикрыла глаза, вздыхая. — Вы — Хранитель Настоящего, часть Первой тайны?       Призрак ответил не сразу, словно подбирая слова. — Вы правы, мисс. — И вы не в первый раз спасаете мою жизнь таким образом. — Да. — Зачем?       Дух времени отпрянул, словно одно её слово было равносильно пощёчине. Прищурившись, Аой продолжила: — Не думаю, что я вам для чего-то нужна — иначе бы вы не оставляли меня в лазарете. Выходит, ваши действия производились с краткосрочной целью сохранения моей жизни. Тогда зачем вы меня спасали?       Призрак слегка наклонил голову. — Сохранение вашей жизни и являлось моей целью. — Прошу вас в следующий раз просто проигнорировать инцидент со мной. — Вы желаете умереть? — призрак стоял практически неподвижно. — Верно, — Аой улыбнулась — устало и грустно.       Несколько секунд призрак молчал, и Аой приподнялась на кровати, оперевшись о её спинку. — Есть ли причина такого вашего решения? — наконец спросил он, и голос его звучал так, словно он взвешивал каждое слово перед его произнесением. — Не слишком ли рано юной леди думать о смерти?       Аой отвела взгляд, притягивая к себе ноги и обнимая колени руками. — Всегда, сколько себя помню, я хотела сбежать. Оказаться в месте, где меня бы никто никогда не нашёл. — Но почему? — голос Первого звучал немного сдавленно и глухо. Должно быть, из-за маски. — Потому что все, кого я знаю и кто мне дорог, на самом деле не видят меня настоящую, — призналась Аой с улыбкой на лице, пока в уголках глаз скапливались слезинки. — А если узнают — меня возненавидят. — Разве? — Несомненно. — А как же... Тот громкий парень? Аой Акане, кажется? — Мы дружим с детства, — кивнула Аой. — Но в последнее время он отдалился от меня. У него появились секреты, в которые он меня не посвещает и даже не признаёт их существование. — Но он же каждый день говорит тебе, что любит... — Нет, — прервала его она. — Он признаётся в любви Аой... Но его Аой не существует в реальности. Я совсем не такая. — Значит, ты считаешь, что нет такого человека, который принял и полюбил бы тебя настоящую? — Ага, — улыбнулась Аой безжизненно. — И какая же ты? Настоящая? — слова сказаны быстро, словно вырвавшись.       Аой сфокусировалась на маске собеседника. — Вы же не станете моим другом, Хранитель-сан. Зачем вам эта информация? — Кому, как не призраку можно доверить такой секрет? — с небольшим надрывом произнёс он. — И правда. Вы не должны меня осудить, и я вижу вашу непредвзятость. И, узнав об этой моей стороне, я лишь добьюсь своей цели. Я не сомневаюсь, что вы остановите свои попытки спасти меня.       И Аой рассказала. Поведала о причинах, по которым её должны возненавидеть те, кого она любит. О том, за что она ненавидит саму себя.       Призрак стоял неподвижно и слушал её исповедь, не перебивая. Впервые в жизни Аой чувствовала, что её слышат. И она не стеснялась в выражениях и эмоциях.       К окончанию рассказа слёзы пропитали рукава и подол её юбки. И вдруг стало легко — почти невесомо. Голова опустела, тогда как слова, давно желавшие быть высказанными, и чувства, которыми она ни с кем не делилась, наконец нашли выход. В их отсутствии оставался только горький привкус пустоты.       Лишь спустя несколько секунд призрак заговорил, звуча сосредоточенно и немного глухо. — Ты бы хотела, — начал он осторожно, — чтобы я продолжил с тобой общение?       Аой удивлённо взглянула на хранителя, приподняв голову с колен. — Зачем вам это?       Хранитель Настоящего осторожно присел на койку Аой, сохраняя между ними почтительное расстояние. — У меня не так уж часто появляются достойные собеседники, — передёрнул плечами он, поднимая руку в начале привычного жеста, прерванного на середине, после чего он несколько неловко опустил её.       Человечно. Слишком человечно на вкус Аой — но вместе с тем успокаивающе нормально. Смешок, сорвавшийся с её губ, на этот раз был на удивление искренним и тёплым. — Я бы не хотела отказываться от вашего предложения, Хранитель-сан. ---       Их встреча была только началом, и Аой сама не заметила, как стала с нетерпением ждать этого каждодневного взаимодействия. Ближе к окончанию учебного дня Хранитель обязательно навещал её, и они уединялись в пустующем классе, беседуя обо всём на свете. Он поведал о своей жизни — о том, что является его задачами, как Хранителя, и чем он занимается. Рассказал о своих часах — как с их помощью он способен останавливать время на пять минут три раза в сутки. Рассказал о своей неспособности покинуть территорию школы.       Аой сама не заметила, как это произошло, но она привязалась к нему. Он стал ей хорошим другом — и она могла признать себе, что была какая-то ирония в том, что единственный человек, которому она могла открыться, и который её принимал со всеми её недостатками, был сверхъестественным существом, лица которого она ни разу не видела.       Хранитель-сан был саркастичен и остроумен, всегда говорил то, что думал, не стараясь смягчать выражения, но вместе с тем — он был невероятно добр. Это чувствовалось во всём, что он делал — в его осторожной заботе, в искреннем желании помогать людям, в ворчливом, но честном исполнении обязанностей младшего Хранителя Часов.       Его характер был до боли знаком — словно у Акане появился призрак ещё при жизни, оставив живому человеку лишь слепое обожание Аой. В отличие от него, Хранитель действительно знал Аой, знал, какая она и — судя по его поведению — не испытывал к ней столь сильных чувств. И разве это не было достаточным доказательством её теорий?       Но симпатия Аой, на которую она не могла повлиять, начала постепенно проращивать корни, вплетаясь в образ Хранителя-сана.       Аой никогда не была влюбчивой. Оглядываясь назад, за всю свою жизнь она по-настоящему любила только одного человека — но никогда не находила в себе сил поверить, что он любит её в ответ, несмотря на все его слова. Ей нравилось дразнить Акане своей вымышленной влюблённостью — при этом она и сама не понимала, зачем это делает.       Теперь же, когда в её сердце смог поселиться ещё один парень, Аой обнаружила, что пребывает в глубокой задумчивости, сидя в одиночестве в пустующем классе. Она вздохнула. — Ао-чан, ты в порядке?       Аой подняла взгляд и увидела стоящего перед её партой Акане. Она не услышала, как он подошёл. — Конечно, Акане-кун, — улыбнулась она своей милой улыбкой. — Просто задумалась кое о чём.       Аой отвела взгляд, ожидая услышать от него очередное признание — «ты такая милая, Ао-чан!», «Ао-чан такая добрая, что не хочет меня волновать!», «Ао-чан, давай поженимся!». Но Акане просто пододвинул стул к её парте с другой стороны. — Ты же знаешь, что мы друзья, Ао-чан? Ты можешь мне рассказать о том, что тебя беспокоит. Я всегда тебя поддержу.       Он смотрел ей в глаза прямо и серьёзно. Аой моргнула и улыбнулась — на этот раз более искренне. — И правда... — она вздохнула. — В последнее время я немного запуталась. Ты говоришь со мной намного реже, чем раньше, и наши с тобой взаимодействия сейчас ограничиваются комплиментами... И я начинаю находить общий язык с другим человеком, который начинает мне нравиться. Но меня тревожат перспективы этой связи.       И снова вместо ожидаемого потока агрессии в адрес предполагаемого соперника, Акане только с тревогой вглядывался в лицо Аой внимательным взглядом. — Он тебя обижает? Или делает что-то не так? Что именно тебя тревожит, Ао-чан?       Аой почувствовала, как от этих слов на глазах наворачиваются слёзы обиды. — То есть ты согласен на это? Что я буду с другим? Хочешь избавиться от меня таким образом?       Акане выглядел испуганным, он порывисто протянул руку вперёд, ухватившись за сжатые в замок ладони Аой. — Ао-чан, я... — он сглотнул, — для меня главное — чтобы ты была счастлива. Чтобы ты проживала каждый день с улыбкой. А из-за меня эта улыбка, или из-за кого-то другого... — Акане отвёл взгляд.       А затем вновь посмотрел на неё прямо — и его большие, ярко-оранжевые глаза с неестественно-салатовыми зрачками за стёклами очков действовали гипнотически. — Ты счастлива с ним, Ао-чан? Он делает тебя счастливой?       Аой не ответила. ---       Акане продолжал упрямо защищать Аой. Он всё ещё запугивал ребят, желающих признаться в любви, но при этом перестал признаваться самостоятельно — и Аой, к своему стыду, заметила это только после того разговора.       Он был приветлив и вежлив, изредка поддерживая с ней дружескую беседу, но никогда не переходя негласных границ. По школе поползли шепотки слухов о нём — но он с привычной безэмоциональностью отверг все попытки признаний ему самому. ---       Когда Аой услышала ставшее довольно привычным бормотание Нене, она не удивилась. Её подруга довольно часто говорила сама с собой — как на уроках, так и на переменах (хотя на последних она чаще попросту исчезала из поля зрения).       Удивительно было услышать мальчишеский голос, отвечающий ей.       Аой обернулась. Нене что-то настойчиво говорила, хмурясь — а над её партой головой вниз завис силуэт мальчика в старой школьной форме.       Он был полупрозрачным. Глаза Аой расширились от понимания — он был призраком.       По какой-то причине она оглянулась на Акане — но он писал конспект, как ни в чём не бывало, совершенно не обращая внимания на сверхъестественное явление.       Наверное, Аой смотрела слишком пристально — и призрачный мальчик обернулся, посмотрев прямо на неё. Его глаза были огромными, сверхъестественно-яркими и пронзительными. Аой резко развернулась, понимая: она попала. — Оооо... А мне казалось, подруга Нене чужда сверхъестественному.       После звонка, отмечаюшего окончание урока, Аой вскрикнула, почувствовав на своём плече холодное прикосновение призрачных пальцев. — Итак, ты меня видишь, — улыбка мальчика не предвещала ничего хорошего. — Аой-чан?       Нене стояла чуть поодаль, не решаясь заговорить. Сердце Аой сжалось. Получается, вот она — та тайна, в которую Нене не хотела её посвящать. Глупо. — Так вот кто тот мальчик, который тебе нравится, — сказала Аой, нарочито-мило щурясь и указывая пальчиком на призрака.       Реакция не заставила себя долго ждать — и Нене, и призрачный мальчик покраснели до ушей, наперебой начав опровергать предположение Аой. Она хихикнула — звук вышел немного глухой, лишённый эмоций. — Аой-чан, не говори так, — Нене закрыла пылающее лицо руками. — Хорошо, — легко согласилась Аой. Затем повернулась к призраку. — Пожалуй, следует представиться. Меня зовут Акане Аой, я подруга Нене. Как зовут вас?       Мальчишка смерил её цепким взглядом. — Я — Туалетная Ханако-сан, если тебе это о чём-то говорит. — Разве Ханако-сан не должна быть девушкой? — Стереотип. Можешь звать меня Почтенным Седьмым. — Хорошо, Ханако-кун. — Грубо!       Аой поправила ранец. — Приятно было познакомиться, Ханако-кун. --- — Ты не выглядела удивлённой, узнав, что я призрак, — Аой едва не вскрикнула, когда Ханако появился в одном с ней помещении словно из ниоткуда. Он завис в нескольких сантиметрах от пола, приняв небрежную позу. — Я с детства была знакома с историями о семи школьных тайнах. Именно я чаще всего рассказываю о них Нене. — Одно дело — рассказывать страшилки, а совсем другое — узнать, что они реальны, — Ханако резко приблизился вплотную к её лицу, заглядывая в глаза. — Ты что-то скрываешь, Акане-сан. — Соблюдай дистанцию, чертов извращенец.       Знакомый голос звучал гневно, но вместе с тем успокаивающе. — Добрый вечер, Хранитель-сан, — Аой выглянула из-за головы Ханако и удивлённо застыла.       Он не был облачён в плащ, обычно скрывавший его фигуру. На лице всё ещё была маска, но ярко-оранжевые волосы свободно торчали в разные стороны, на правом плече лежал тонкий хвостик, перетянутый золотистой лентой.       Он был чертовски красив в белом классическом костюме, и Аой на несколько секунд потеряла дар речи, следя за его уверенными шагами и движениями.       Ухватив Ханако за шкирку, Хранитель отбросил его в другой угол помещения, на что тот, впрочем, нисколько не обиделся. — Ты не ранена? — спросил он, обнспокоенно подхватывая руки Аой. — Этот негодяй тебя не обидел?       Аой помотала головой, не в силах ничего вымолвить, смущенная небрежным контактом и непринуждённой заботой. — Слава богу, — выдохнул он, но тут же перевёл суровый взгляд на Ханако. — Эй, она же тебе сказала, что я ничего!.. — удар, — Ай! — Пальцы в белых перчатках стиснули воротник гакурана, — ...ей не сделал!!       Аой не смогла сдержать рвущийся наружу смех. — Чего это с ней?.. — Ханако переглянулся с растерянно пожавшим пречами Хранителем. — Вы, — Аой вытерла первую выступившую слезинку, — оба призраки... Оба мертвы.       Ханако состроил заинтересованное выражение, а Хранитель удивлённо уставился на Аой. В его глазах зарождалось ужасающее понимание смысла её слов — как высказанных, так и ещё не сказанных. — Ханако-кун... И ты, Акане-кун. Вы ведь оба мертвы, не так ли? — А, — протянул Ханако, отступая назад, — так вот, в чём дело.       Акане вздрогнул так, будто она его ударила. Он порывисто шагнул вперёд, сразу же вслед за этим — сделал шаг назад. Руки поднялись, а затем — безвольно опустились.       Наконец, он потянулся правой рукой и снял маску, откинув её в сторону. Глаза, которые под ней светились неестественным оранжево-зеленым, на свету оказались почти обычными, разве что немного более яркими, чем обычно виделось из-за очков.       Как Аой могла не заметить? Как давно её друг детства — тот, с кем она знакома дольше, чем с любым другим человеком, кто не был бы частью её семьи — был вынужден притворяться живым, при этом являясь призраком, школьной тайной?       Слёзы лились градом, но Аой не обращала на них внимания, яростно вытирая их ладонями, не желая отрывать взгляда от его выражения лица. — Когда ты собирался мне рассказать, Акане-кун? Как это произошло? Как долго собирался это скрывать? — Ао-чан... — слабо отозвался Акане — ничтожная попытка ответить на её вопросы.       В следующую секунду он изменился. Образ рассыпался, покрывшись треугольной сетью трещин, и на место изысканного старинного костюма пришла школьная форма с привычным вязаным жилетом. Не хватало только очков, которые Акане достал из кармана, но не спешил надевать. — Ао-чан, — мягко позвал он её, протянув руки, которые она оттолкнула, но он не отстранился, — возьми меня за руку, пожалуйста. — Для чего? — спросила Аой, сердито уставившись на него. — Чтобы почувствовать.       На этот раз она не сопротивлялась его попытке взять её за руку. В этом облике на нём не было перчаток, а кожа оказалась привычно сухой и шершавой.       Тёплой.       Аой удивлённо ухватилась за протянутую руку, зажав её между ладоней. Тёплая. Как рука мертвеца может быть такой тёплой?       Продолжая сжимать ладонь Акане левой рукой, правой Аой потянулась к его лицу, касаясь горячей от румянца щеки. — Как это возможно? — прошептала она. — Видишь, — мягко улыбнулся Акане, стирая с её лица слезинку, — я жив.       Аой рванулась вперёд, обхватывая его руками в судорожных объятиях и утыкаясь в плечо. — Объясни, — потребовала Аой приглушённо. — Хорошо. ---       Разумеется, Акане пожертвует ради неё человечностью.       Разумеется, он станет призраком при жизни, желая спасти её от смерти.       Разумеется, он продолжит спасать её — даже если она сама не захочет быть спасённой.       Разумеется, его не отпугнёт её тёмная сторона.       И, разумеется, он попытается стать для неё тем человеком — существом, призраком — ради которого она будет жить, даже если она настолько слепа, что не сразу разглядела в нём своего друга детства — и самого дорогого на свете человека.       Слушая это, Аой лишь крепче стискивает его плечи и сильнее сминает в кулачках его рубашку.       Он призрак.       Он жив. Он никогда не умирал.       Он человек.       Он врал ей.       Он любит её, пусть и, возможно, не роматически.       Он знает о ней всё и не покинул её.       Он здесь и сейчас, и его жилетка влажная от её слёз.       Она сжала и прикусила губы до боли, готовясь сказать одно слово, но Акане опередил её. — Прости, Ао-чан, — прошептал он. — Что? — Аой замерла. Это походило на прощание. Она не хотела его отпускать. — Прости, что не замечал, как тебе больно. Прости за то, что слишком поздно понял, что тебе нужно. Прости за то, что решил врать. Прости за то, что так долго молчал. Я такой дурак. Прости пожалуйста, Ао-чан...       Он сжимал её плечи в ответ, с потребностью, но и с осторожностью, бережно, но крепко. — Не покидай меня, пожалуйста...       Они не знали, кто из них сказал эти слова.       Они не разрывали объятий — словно мгновение для них застыло без помощи призрачных часов.       Когда Акане сказал ей, дыша в макушку: — Ты поверишь мне сейчас, если я скажу, что люблю тебя?       Дыхание Аой замерло. Она оторвалась от его плеча, разглядывая его лицо в тщетной попытке разглядеть хоть какой-то намёк на неискренность. — А ты меня любишь? Хоть немного?       Он протянул руку, чтобы поправить выбившуюся из причёски прядь тёмных волос. Затем рука легла на щёку Аой, от нежного прикосновения по спине пробежали мурашки.       Аой робко улыбнулась, наклонив голову к ласке. — Вот как, — счастливо улыбнулся Акане.