Тень в ночи Хеллоуина

Кросс оказался во сне, и осознавал это. Почему? Это были его воспоминания о прошлой жизни, той, что была у него до Мара. Худший из возможных кошмаров. Но в этот раз, будто урывками. Но от этого не менее больно. В его истории не было все хорошо в начале, что изменилось с переломным моментом. Плохо было всегда. Ну, почти. Единственное хорошее из прошлой жизни - Чара, друг, что давно канул в прошлое. Наверное, именно исчезновение этого единственного хорошего и стало тем самым моментом. Беспросветного отчаяния. Кросс огляделся. Ну, да. Тут он ещё совсем маленький. Он стоит в кабинете отца. Прямая осанка, ноги на ширине плеч, руки по бокам вдоль тела. Этот день не отличался от других, стандартная встреча с отцом после завтрака, чтобы заняться историей и стратегией, а после пойти в тренировочный зал. Однако, в этот раз в кабинете были не только они. «Это твой новый слуга, Чара, — голос Гастера холоден, как сталь. — Он будет сопровождать тебя везде и докладывать о твоих успехах». Мальчик с взъерошенными белыми волосами и дерзким взглядом стоит рядом, пытаясь не выдавать страха. Кросс с первого взгляда возненавидел его. Было предельно ясно, что означало "докладывать об успехах". Но он лишь покорно кивнул, как, впрочем, и всегда. А тут они прячутся в глухом закоулке, между колоннами дворца. «Дай-ка я покажу, как правильно завязывать этот ремешок, а то ты вечно душишься», — шепчет Чара, и его пальцы, ловкие и быстрые, развязывают тугие узлы на униформе Кросса, после чего Чара переводит взгляд на лицо Кросса. «Ну, чего дуешься? Говорят, сладости делают людей добрее. Не знаю, как с монстрами, но держи, а?» - и протягивает кусочек шоколадки. Кросс удивленно хлопает глазами, а затем впервые за долгое время улыбается, тихо и по-настоящему, пробуя украденное с кухни. Позже, они хорошо поладили с этим парнем. Чара стал его другом. Это стало его отдушиной. Резкая боль в мышцах, свист воздуха. Он снова падает на тренировочном мате, не успев сгруппироваться. Гастер стоит над ним, недвижимый, как гора. Смотрит сверху вниз, как на нечто жалкое. «Ты — оружие. Ты — будущий страж. Ты должен быть внимательным. Спокойным. Сосредоточенным. В идеальной физической форме. Как страж, не способный защитить себя, сможет защитить короля? Запомни. Ты, как Река спокоен. Река не должна волноваться из-за камешка на дне. Ты, как лезвие, всегда готов убить по воле короля. Что это за лезвие, если оно не способно порезать? Ты — инструмент. И инструмент должен быть идеальным». Каждое слово — как удар молотка, меняющего его душу в нужную отцу форму. Раньше было больно, но теперь есть что-то, к чему Кросс может стремиться помимо идеала. Тихие побеги ради минут тишины и компании друга. Кросс слегка улыбается, после чего с ужасом понимает, что Гастер это заметил. Кросс быстро пытается встать, из последних сил подавляя дрожь в коленях. И, как назло, именно в этот момент взгляд Гастера цепляется за крохотный кусочек меди, выглянувший из-под ворота его униформы. Тот самый кулон, который они с Чарой выменяли в старой лавке, в виде сердца, их глупый детский символ дружбы. Кросс всегда прятал его, но сейчас, после падения, он выскользнул наружу. Гастер не кричит. И больше не упрекает. Его лицо не искажается гримасой гнева. Он просто... хмурится. Безмолвное разочарование тяжелее любого удара. Он резко разворачивается и уходит, оставив Кросса одного в давящей тишине зала. Эта тишина гудит в ушах, и ледяной ком страха медленно нарастает где-то под сердцем. Кросс начинает думать о том, почему отец просто ушел. Так сильно разочаровалсся в нем? Из-за кулона? Наверняка он не будет говорить с ним неделю, как когда он украл с кухни шоколадного печенья. Что может быть хуже? Вот, он уже в своей комнате. Сердце колотится в предчувствии беды. Отец так ничего не сказал и не вызвал к себе, но и еды его не лишили. Но, как будто кухарка, дающая ему еду смотрела на него... с жалостью? Взгляд Кросса тупо падает вниз. На тумбочке у кровати лежит знакомый медальон — простой, из неотполированной меди, который Чара никогда не снимал. Кросс замирает, пальцы дрожат над холодным металлом. Из коридора доносится ровный, бесстрастный голос отца: «Я избавился от отвлекающего фактора. Теперь ничто не помешает тебе сосредоточиться». Мир сужается до точки. До этого медальона в его ладони. И тогда... тогда всё внутри него взрывается ослепляющей, всепоглощающей яростью. Кросс кричит, кричит, как тогда, не способный спокойно смотреть на это, но не имеющий выбора. Чара, он... Он не заслужил этого. Кросс действительно виноват, по его спине заслуженно ползут грехи... — Чшш, тише, детка, тише, — слышит он сквозь толщу воды и слез, и сна и, наконец, просыпается. Тяжело дышит, не способный быстро успокоиться. Так плохо, так тяжело, так... жарко. Почему так жарко? Киллер продолжает тихо поглаживать мечника по макушке, и от этих поглаживаний он успокаивается, и ему становится так странно хорошо. Кросс наконец может сконцентрировать взгляд. В тусклом свете лампы Киллер выглядел ещё ярче и контрастнее, чем обычно. И каким-то спокойный. Необычно уютным и расслабленным. Глядя на такого Киллера, Кросс и сам невольно расслабился. Увидев, что Кроссу стало получше, Килл мягко улыбнулся и помог тому усесться. Голова ещё ходила ходуном, но Кросс уже вполне мог осматриваться и... ощущать. В душе будто поселился какой-то голод. И направлен он был на Килла. Так странно. — Ты так смотришь на меня, будто хочешь сьесть~ — притворно расслабленно фыркнул Убийца, хоть в глубине зрачков и купалось беспокойство. Поближе подсел к слегка дезориентированному стражу. Тот, как обычно, о чем-то задумался, и теперь с полуулыбкой смотрел на Килла. Это было там приятно, так правильно и так по-домашнему уютно, что хотелось остановить этот момент на годы вперёд. — Хей, детка. Земля вызывает детку. Неужто я настолько хорош, а? — лукаво прищурился и наклонил голову. — ... Да — последовало тихое и мечтательное в ответ. Глаза Киллера широко распахнулись. Неужели?.. Ох, охохо, если это так, то наконец-то... Он их принял?.. Нет, не время думать. Надо ковать железо, пока горячее или как оно там. Киллеру было не важно. Главное сейчас - не спугнуть. — Правда хорош? Ох, спасибо, детка, я польщен. Может, хочешь сказать мне ещё что-нибудь приятное, мм?~ — Ты... ты так... так красив сегодня... — Кросс подвинулся еще ближе, полностью обернувшись к напарнику. Между их взглядами проносились искры. Оба странно, приятно улыбались. — Ох, только сегодня? Я думал, всегда. Но ладно. Может, что-нибудь ещё, Кросс-сиии? — снова болтает, в такой момент. Мечнику нестерпимо захотелось прижаться ещё ближе, чтоб было ещё теплее, ещё лучше, ещё спокойнее. Он не думал, он действовал инстинктивно. И Киллер действительно резко притянутся ближе. Так, что они теперь сидели вплотную. Нет. Нужно ещё ближе. Рука Кросса легла на скулу Килла. Ещё чуть-чуть... И Киллер, не сдерживаясь больше, первым поцеловал его.